Тревожный звон славы
Шрифт:
Вдруг он заметил крестьянскую девушку. Из полевых цветов она плела венок. На ней была длинная холщовая рубаха с вышивкой и сарафан, а нога обуты в лапти. Заметив барина, она низко поклонилась.
— Здравствуй, красавица! — У неё был нежный овал щёк и тёмные глаза, длинные русые косы стекали вдоль спины. — Ты чья?
— Приказчика Калашникова доцка [33] , — сказала она с местным, псковским выговором.
— А зовут как?
— Ольгой зовусь...
33
Приказчика Калашникова доцка... — Калашникова Ольга Михайловна (1806 — не ранее 1840) — дочь М. И. Калашникова, «крепостная любовь» Пушкина во время его ссылки в с. Михайловское.
— Ну, поцелуй меня, Ольга!
Лицо девушки залилось краской и ещё больше похорошело.
— Что вы, барин, нельзя, — пролепетала она. — Пойду-ка я по надолбинке... — Она показала на вьющуюся по взгорью тропинку.
— Отчего же нельзя? — засуетился Пушкин. — И очень даже можно... — Он легонько за подбородок поднял её голову. — Ну, поцелуй же меня, Ольга...
Девушка покорно коснулась мягкими губами его щеки, потом повернулась и изо всех сил побежала к видневшимся сквозь деревья на холме строениям усадьбы.
Пушкин почувствовал веселье. Можно жить и в деревне! Жизнь — она всюду жизнь, как сказала няня!
Во дворе царило уже то оживление, которое бывает в усадьбе, когда господа живут в своём имении, а не в Питере или Москве. Дворовые девки шныряли — одна в кладовую, другая из кладовой, одна на кухню, другая от кухни. В каретном сарае стучал молоток. Из людской доносились голоса. А на зелёную куртину посреди двора пробрался козёл, и Руслан, шотландский сеттер, гнал его; козёл опускал голову, собака отступала, потом вновь наскакивала. Сценка собрала зрителей, мальчишки хохотали.
Его уже ждали. Сели за стол.
Сергей Львович тотчас начал разглагольствовать. Он получил из Москвы письмо от брата, Василия Львовича, и встревожен: их сестра, Анна Львовна [34] , занемогла. Долг призывает его в Москву. Но пусть старший сын рассудит: может ли он ехать? На руках семья, хозяйство... Как считает старший сын, может ли он всё бросить?.. До Москвы дорога немалая... в его возрасте... Но долг!..
Под подбородком Сергея Львовича была подвязана салфетка. Даже в деревне он украшал свои длинные пальцы аристократа перстнями. За спинкой его стула, как и когда-то, стоял камердинер, почтенный Никита Тимофеевич; баки у него поседели, он совсем превратился в старика. И отец постарел: зализы его лба сделались выше, щёки одрябли и опали. Но по-прежнему он, будто принюхиваясь, чутко шевелил ноздрями породистого носа.
34
...письмо от брата, Василия Львовича... — Пушкин Василий Львович (1766—1830) — дядя А. С. Пушкина, поэт, член литературного общества «Арзамас».
...их сестра, Анна Львовна... — Пушкина Анна Львовна (1769—1824) — тётка А. С. Пушкина, помещица Нижегородской губ.
— Конечно, ты не можешь оставить нас и уехать, — сказала Надежда Осиповна так, будто всерьёз принимая слова мужа.
С утра лицо maman выглядело помятым, под глазами набухли мешочки. Волосы она не привела в порядок.
— Как вы себя чувствуете, maman? — нежно, заботливо спросил Пушкин.
Мать! Он всегда тянулся к материнской ласке.
— Я постарела, друг мой? — спросила Надежда Осиповна.
— Вы прекрасно выглядите, maman.
— Нет, я постарела...
Походило на то, что с годами maman стала спокойнее, мягче, умиротворённее.
Ольга воскликнула:
— А я с удовольствием поехала бы в Москву! Я так давно не видела дядю Василия и тётю Анну.
Большие, прекрасные её глаза светились.
Надежда Осиповна повернулась к дочери со строгим выражением лица.
— Quelle betise [35] , — строго сказала она.
Ольга была не замужем, и, следовательно, мать продолжала её воспитывать. Ольга послушно опустила голову и потупила взгляд.
И Пушкин почувствовал, что вновь погружается в сложное переплетение семейных отношений: родителей между собой, родителей и детей...
35
Какие глупости (фр.).
— Как поживает кузина Ивелич [36] ? — спросил он, желая развеселить сестру.
— Мы в переписке, — сказала Ольга. — Она сейчас в Петербурге.
— Я уезжаю в Петербург служить! — резво воскликнул Лёвушка.
Лёвушка был любимцем семьи. Тотчас же он оказался и центре общего внимания. Заговорили о его карьере.
— Я бы предпочёл для него военную службу, — рассудил Пушкин.
Но Сергей Львович замахал руками:
— Мы почти разорены!.. Имения в долгах...
36
Ивелич Екатерина Марковна (1795—1838) — графиня, родственница Пушкиных.
Это было повторением сцен, которые разыгрывались, когда Пушкин закончил лицей.
— Кроме того, я хочу, чтобы он остался с нами, — сказала Надежда Осиповна.
Но Пушкин пытался изложить свои доводы.
— Военная служба предпочтительнее всякой другой, — доказывал он. — Военная служба определяет репутацию и положение в обществе. В гвардию идти незачем: служить четыре года юнкером вовсе не забавно. Но можно было бы определиться в один из полков корпуса Раевского [37] , стать офицером, а потом уже перевестись в гвардию...
37
Раевский Николай Николаевич (1801—1843) — сын Н. Н. и С. А. Раевских, полковник Сумского гусарского полка с 1823 г., командир Нижегородского драгунского полка в 1826—1829 гг., друг Пушкина с лицейских времён.
— Он поступает в Департамент духовных дел иностранных вероисповеданий, — торжественно провозгласил Сергей Львович. — И удалось это только благодаря моим связям...
— Когда же ты едешь? — спросил Пушкин брата.
— В начале ноября! — воскликнул Лёвушка.
Ели деревенские творог и сметану, намазывали гренки маслом, подливали в кофе сливки из фарфорового молочника.
Но вдруг Сергей Львович замолчал. И все поняли: наступил момент, который не мог не наступить.
— Я хотел бы знать... — обратился Сергей Львович к старшему сыну. — Хотел бы знать: что произошло?
Пушкин сразу же нахмурился.
— Серж, — предостерегающе сказала Надежда Осиповна.
Сергей Львович прижал руки к груди.
— Если Александр Сергеевич не хочет, он может не говорить... Но приезжал чиновник; с его слов, Александр Сергеевич сослан под надзор!
Кровь волной прилила Пушкину к лицу.
— Это происки и пакости графа Воронцова, — сказал он. И сделал рукой столь резкий жест, что опрокинул молочник. — Граф Воронцов — хам. Он желал унизить меня!
— Но... — с сомнением сказал Сергей Львович. — Жуковский писал мне... И потом, все знают: граф Воронцов — просвещённый человек.
— А я говорю, он хам, невежда, подлый царедворец. Он желал видеть во мне обыкновенного чиновника. А я, признаться, думаю о себе нечто иное!
Сергей Львович и Надежда Осиповна переглянулись. Их сын не изменился: вспыльчивый и необузданный.
— Тебе, насколько я знаю, прежде всего следовало явиться в Псков, к гражданскому губернатору? — Голос у Сергея Львовича дрожал. — Насколько я знаю!..
— Я не желаю! — отрезал Пушкин.
Да, он был всё таким же.
— Но могут быть неприятности! — Теперь и изящные пальцы Сергея Львовича дрожали. — Для нас всех неприятности... — Он был впечатлительный человек.