Чтение онлайн

— С Теплером? С этим тупым, упрямым громилой? Ни за какие деньги!

— А деньги тебе, кстати, никто и не предлагает.

— Как это? — Рассольников настолько опешил от подобного заявления, что забыл налить себе еще текилы, хотя уже тянулся за бутылкой.

— А вот так, — ректор с самодовольной улыбкой откинулся в кресле. — Ты невнимательно меня слушал, Атлантида. Теплер хочет забрать себе все оружие, какое найдется на месте крушения. Остальные находки ему не нужны. Так что проводнику может крупно повезти. А учитывая, что Вайт практически готов к вылету, обогнать его не удастся никому. Даже если вместо тебя он наймет самого безмозглого проводника в галактике.

— Двенадцать тридцать семь, — сообщил из глубины кабинета звонкий детский голосок.

Каннелони поднялся, сходил к своему столу, плеснул в стакан воды, сделал два глотка, перед каждым подолгу гоняя воду от щеки к щеке, потом вернулся к гостю и продолжил:

— А мне, Атлантида, будет очень грустно, если настенная фонетика, солнечные чаши, поясные наборы и кастовые вымпелы достанутся не тебе, а какому-нибудь кретину. Говорю это не потому, что рассчитываю на подарки нашему музею, а просто действительно обидно. Согласись, Платон, такие призы, как целый корабль артефактов, достаются от силы раз в жизни.

— Еще неизвестно, есть там хоть что-нибудь, или это очередная легенда охотников за сокровищами.

— А чем ты рискуешь? — оживился ректор, ощутив перемену в настроении собеседника. — Вайт обещает отдельную каюту, отдельный номер в гостинице, питание и чаевые за его счет. Ты можешь вообще с ним не встречаться! Сиди себе в каюте или в номере. Когда он арендует транспорт, доведешь «грузовик» до планеты, вы его загрузите и вернетесь на Землю. Опять же, в рубку его можешь не пускать. Сам считал: два месяца на все. Вам же неолитические стоянки искать не придется. И курганы вскрывать не понадобится. А ничего не найдете—раньше вернетесь.

— А выпивка?

— Какая выпивка? — в свою очередь запнулся Каннелони.

— Питание за его счет, — напомнил Платон. — А выпивка? Мне почти три недели по каютам и номерам сиднем сидеть, пока до места доберемся. Пикко, я что, все это время объемку смотреть должен? Так она без литра текилы — полная чушь! Да и с текилой — тоже. Просто не так заметно.

— Если это твое условие, — пожал плечами Каннелони, — я сейчас же передам его Теплеру. Мы договаривались, что он примерно в это время будет ждать моего ответа.

— Ладно, — поднялся Рассольников со своего кресла. — Будем считать, что ты меня продал. Сообщи потом, о чем вы договоритесь.

— Ты остановился в нашей гостинице? — на всякий случай решил уточнить ректор.

— Да, — кивнул Платон, задумчиво глядя на бутылку с остатками текилы, потом решительно отмахнулся и зашагал к двери.

Только приближаясь к лифту, он осознал, что принятой дозы, пожалуй, маловато для полного расслабления. В конце концов, деловая часть его поездки на старушку Землю завершена. Никаких переговоров больше не предвидится, никаких решений принимать не надо, ни о чем думать не требуется. Можно полностью отключиться от всего мирского и перейти в высшее духовное состояние, обеспечиваемое литром-другим прекрасного ароматного напитка. Взять у Пиноккио посадочный талон и обеспечить доставку археолога в космопорт сможет и гостиничный компьютер.

Приняв столь радикальное решение, Платон Рассольников по прозвищу Атлантида резко изменил направление своего движения — устремился в университетский бар.

Мягкий полумрак обширного помещения обеспечивался иссиня-черным небом с острыми огоньками звезд и медленно ползущей в невероятной высоте огромной Луной. Впечатление портили только шляпки шурупов, проскальзывающие по лику царицы ночи в обратном ее курсу направлении. Стойку подсвечивал светло-голубой туман, клубящийся над головами четырех барменов, деловито снующих вперед-назад вдоль полированной стойки.

— Текилу! — потребовал Рассольников, выкладывая на стойку свою драгоценную трость.

Бармен недовольно покосился, но ничего не сказал, быстро плеснув на два пальца напитка в фужер и подтолкнув его к клиенту.

— Я просил текилу, — повторил Атлантида.

— Это текила, — кивнул бармен.

— Я просил налить мне текилу, — сделал усилие на последнем слове Рассольников, и до бармена наконец дошло. Он выхватил из-под прилавка чистый фужер, макнул его в воду, потом в соль, взял не тронутый клиентом бокал, перелил текилу в новый, верхний край которого, казалось, покрылся изморозью, насадил сверху кружок лимона и выставил на глянцевую столешницу.

— Спасибо, — кивнул археолог. Он несколько минут погрел фужер в ладонях, а потом поднес к губам и медленно опрокинул, плавно вращая вокруг оси, чтобы живительная жидкость вобрала в себя как можно больше соли. Закусил лимоном, прислушался к ощущениям. По телу прокатилась волна тепла, неся с собой расслабленность и умиротворение. Теперь ему хотелось просто сесть, вытянуть ноги и прикрыть глаза.

— Еще одну, — попросил Рассольников и оглядел зал. Как назло, почти все места были заняты. Учебный день в самом разгаре, но так уж повелось от самого рождения высшего образования: кто-то из школяров сидит в аудиториях и слушает заумствования престарелых профессоров, а кто-то веселится в злачных местечках. Атлантида углядел неподалеку только одно бесхозное кресло — правда, за столиком сидели две девушки и парень. Возможно, второй кавалер просто отлучился по насущной необходимости.

— Ладно, — буркнул Платон, подхватывая услужливо поданную барменом новую порцию текилы. — Прогонят, пойду в номер. Мы не гордые — сами лимончик нарежем.

— Вы позволите? — Он поставил фужер на стол, положил тросточку рядом и упал в кресло.

Студенты недовольно покосились, но промолчали. Все трое были одеты в облегающие костюмы из термоткани — той самой, что меняет цвет в зависимости от температуры. В свое время Рассольников решил, что это чисто больничная одежда: уж очень удобно по ней определять общее состояние пациента, его температуру и наличие воспаленных областей. А вот поди ж ты! Ненормальные земляне теперь разгуливают в этом цветастом безобразии едва ли не через одного. Никакого вкуса плюс стадный инстинкт. Впрочем, ничего удивительного: самые умные и независимые уже давно отправились к новым мирам. Естественный отбор во всей красе: остались только ленивые дураки. Земляне…

Платон хмыкнул, перехватил презрительный взгляд, брошенный на его безупречно белый шерстяной пиджак, цветок кактуса в петлице и стройную тросточку, и покачал головой:

— Зря вы считаете меня старикашкой, косящего — под денди девятнадцатого земного века. Мне эта трость уже три раза жизнь спасала. В нее вделан аварийный передатчик, компактный, но мощный. Не улыбайтесь, молодой человек, я сам понимаю, что цилиндр диаметром в сантиметр трудно назвать компактным, но зато свой «SOS» он орет на сферу в четыре парсека. А в нижней трети есть еще вот это…

Атлантида сжал рукоять, и из трости почти под прямым углом выпрыгнуло немного изогнутое металлокерамическое лезвие пятнадцати сантиметров в длину.

— Осторожнее, не порежьтесь! Нижняя грань заточена, — предупредил он протянувшую руку девушку, — Как видите, это еще и легкий альпеншток. Помнится, на Гвоздике, это планета земного типа в секторе Тетчер, угораздило меня, стоя на носу семидесятиметровой статуи Будды, потянуться к ее глазу. Поскользнулся я и полетел вниз камушком. Хорошо, успел клинок в губу вогнать. Минут десять на тросточке висел, пока ребята веревку не спустили. Или на Тибете я оступился на леднике и почти полкилометра на спине катился. Тут уже сам смог выбраться, с помощью тросточки и полилингвиста. Правда, компьютерный переводчик после того, как я им полтора часа лунки для ног выдалбливал, все языки, кроме арабского, забыл. Мне вообще не везет с переводчиками…