Чтение онлайн

Однако в большинстве монастырей подвизаются люди разного происхождения и с разным прошлым. Бог не изгоняет вон приходящего к Нему. И потому в ангелоподобный чин девственников принимается всякий человек, и его прошлое имеет значение только в его личных отношениях со старцем. Все призваны достичь совершенства. Не только святые подвижники, но и дети, которых обнял Иисус, и юноша, на которого воззрел Господь и полюбил его, хотя тот потом и отошел с печалью, и даже хананеянка, и мытарь, и разбойник, и блудница, и прелюбодей — все могут стать непорочными голубями в Царстве Небесном. Там волк пасется вместе с ягненком, баран с овцой, рядом живут разбойник и самый святой и непорочный человек. Мы не могли бы представить никакого прямого доказательства силы Божией слепцам, погруженным в повседневность, если бы никто не преуспевал в очищении и не достигал бесстрастия, которое является плодом Божественной благодати. Христос стремится всех уловить Своими сетями. От человека требуется только принести Богу свое сердечное расположение, волю и наладить отношения с людьми на том месте, на котором Господь его поставил. И поскольку мы должны иметь правильные взаимоотношения со всеми, в том числе и с противоположным полом, то монашеские уставы не обходят вниманием и этот вопрос.

Святой Августин говорит в своих правилах, конечно, не о плотских отношениях, занимающих умы людей, которые думают лишь о чувственных наслаждениях. Речь идет о естественных в обществе отношениях между мужчиной и женщиной, в такие отношения вступают и монахи, когда им случается выходить из монастыря или работать вместе с женщинами.

В древности мужские и женские монастыри были настолько близко расположены друг к другу, что приходилось заботиться о том, чтобы в соседнем монастыре не было слышно голосов поющих монахов или монахинь. Святого Августина этот вопрос не интересовал в силу своеобразного устроения его монастырей. Однако отцы внимательно следили за тем, чтобы монахи и монахини не вступали в пагубное для себя тесное общение. Даже если монах не пятнает свою чистоту, от общения со слабым полом он, тем не менее, теряет мужественный дух и становится женоподобным. Мужчине трудно сохранить мужские качества, находясь среди лиц, которые обращаются с ним обходительно, с любовью, нежностью, деликатностью. Такое общение ему не помогает, а вредит. Вместо того чтобы совершенствоваться, он катится вниз.

Без сомнения, в Церкви нет разделения полов: Нет мужеского пола, ни женского. Церковь ни в одной из сфер своей общественной жизни, ни в богослужении, ни в других разнообразных собраниях, носящих литургический, огласительный или иной характер, никогда не делила людей по признаку пола. Мужчина и женщина созданы таким образом, чтобы дополнять друг друга. Такое единство полов признается Церковью естественным. Однако Церковь предусмотрительно разделила мужчин и женщин в повседневной жизни, для того чтобы каждый пол мог естественно, правильно развиваться. Теперь, имея в виду все это, давайте посмотрим, как деликатно и в то же время реалистично святой Августин говорит об отношениях мужчины и женщины, стремясь предотвратить всякую опасность.

Если ваш взгляд упадет на женщину, не смотрите на нее пристально. Когда выходите из монастыря, смотреть на женщин не запрещается, но предосудительно испытывать вожделение или стремиться быть вожделенным. (4.4)

Очевидно, здесь речь идет о монахах, которые выходят из монастыря, потому что внутренняя территория обители всегда недоступна для посторонних. Если же противоположный пол может свободно входить в монастырь, то это чрезвычайно обессиливает обитель. Мужчина изменяется при общении с женщинами, как, впрочем, и женщина при общении с мужчинами. Мужчины подвержены этому изменению в большей степени, из-за чего святые считали, что лучше иметь дело с дьяволом, чем с женщиной.

«Смотреть на женщин не запрещается». Если ты находишься посреди мира — мирянин ли ты, живущий там постоянно, или монах, вынужденный иногда выходить из монастыря по каким-то причинам, — то ты не можешь вообще не видеть женщин, это было бы неестественно. Или же ты должен будешь постоянно вытеснять в подсознание все нежелательное. Но вытесненное — это «пятая колонна» внутри нас, и если мы будем так действовать, то никогда не приблизимся ко Христу. Поэтому святой Августин наставляет: нет ничего страшного, если ваш взгляд упадет на женщину, только не смотрите на нее пристально. Девственная жизнь заключается не только в чистоте, непорочности и воздержании от всякого греховного наслаждения, но и в удалении от всяких впечатлений, наполняющих ум и воображение чувственными образами. Настоящий монах никогда не будет считать себя девственником, если в его уме и сердце, а тем более в необузданном воображении возникают образы женских лиц. Такие представления — это самое настоящее осквернение, даже если нет влечения ко греху.

По этой причине святой Афанасий, основатель Большого Метеорского монастыря, никогда не произносил женского имени и слова «женщина». Подлинное девство чуждо всякого представления или мечтания. Кто-то засомневается: «Да возможно ли это?» Отрицать это — значит соглашаться с тем, что девства не бывает и ангелоподобное состояние никогда не перейдет в ангельское. Если не существует чистоты ума и сердца и если нельзя ослабить силу воображения вплоть до полного ее исчезновения, тогда наш труд ради приобретения бесстрастия напрасен. Отсутствие мечтаний — это естественное состояние человека, очистившего мыслительную часть души и способного владеть и управлять своим умом. Если же человек не управляет своим умом, то он почти не способен к исканию Бога как ощутимой реальности.

Итак, с того момента как ты на кого-то пристально посмотрел, в тебе остается некое впечатление, которое потом проявляется как образ, воспоминание, представление, — и это сразу делает тебя повинным. В твоей жизни теперь есть другая женщина, кроме Той единственной Женщины, с Которой тебя обручил Христос, — Церкви, Царицы и Госпожи всего мира. Следовательно, под пристальным взглядом, о котором говорится в правиле, подразумевается взгляд сладострастный. Однако увлечение, к чему бы оно ни относилось, вообще не должно иметь места в нашей жизни: ничто не должно увлекать наших чувств. Как только мы увлечемся, тут же изменится наше сознание: мы примиримся со своим пристрастием, снизим планку своей духовной жизни, начнем противиться заповедям и оправданиям Божиим и будем требовать, чтобы к нашей духовной немощи снисходили.

Кто снисходит к себе и считает нормальным то, что его сердце ранено чувственным мечтанием о женщине, тот постоянно оправдывает себя, потому что ему приятно находиться в обществе женщины. Но жизнь монаха допускает одно единственное общество — общество сопутствующего нам Христа. Точнее, это мы спутники Христу, а не Он нам. Так не будем же позволять себе ничего такого, что разлучает нас с Богом. Будем внимательны, помня, что предосудительно не только вожделеть, но и стремиться быть вожделенными.

Слово «вожделеть» указывает не столько на вхождение другого человека внутрь меня, сколько на мой собственный исход к нему: я выхожу из моего собственного бытия, перестаю жить своей жизнью, теряю мир, находящееся внутри меня Царство Небесное. Всякое мое желание соединяет меня с предметом моего желания. Но в отношениях с Богом бывает иначе: Он Сам приходит и соединяется с нами. Приведу пример. Я иду в кино и смотрю фильм, в котором девушка влюбляется в парня, согрешает с ним, а потом ее преследуют родители. Несмотря на то что она согрешила, я ей сострадаю, как бы соединяюсь с ее личностью. Такое может случиться, даже если в фильме показывают какого-нибудь преступника. Его сначала ловят, затем ему удается бежать, и я охвачен тревогой за него, потому что чувствую себя с ним единым. Именно в этом заключается главная опасность кинематографа и телевидения: они выводят людей из их собственной жизни.

Таким образом, всякое наше желание привязывает нас к предмету нашего желания, одновременно удаляя от нас Христа. А влечение к женщине — это одна из наиболее мучительных проблем для мужчины, как и для женщины — вожделение мужчины, хотя у женщины оно имеет иную силу и окраску и выражается в другой форме. Женщине более присуще желание быть вожделенной.

В наших отношениях с противоположным полом мы лишь до определенного момента владеем собой, отдавая себе отчет, увлечены мы или нет. Но потом мы перестаем собой распоряжаться и разделяем общую для всех участь — попадаем во власть царствующего над всеми греха. Женщина начинает волновать нашу кровь: мы видим, какие у нее привлекательные глаза, нежный взгляд, изящные губы. В таком случае уже не может быть и речи о девственной жизни.

Итак, предосудительно и вожделеть, и стремиться быть вожделенным. И то и другое может показаться вам настолько чувственным и грубым, что кто-нибудь из вас, наверное, задастся вопросом, имеет ли это к нему какое-то отношение. Но не смотрите на это односторонне, как мирские люди, которые считают грехом только потерю девства. Грех пребывает внутри нас и не всегда обнаруживается внешне. Может, мы осознаем его только через пятьдесят лет, но это не значит, что все эти годы мы жили безгрешно. Чистые сердцем знают и видят Бога, мы же из-за своей невнимательности теряем духовную связь с Богом и оказываемся как бы лишенными слуха и зрения, хотя мы полагаем, что это Бог нас не слышит и не видит. Это тонкий момент. Для монаха непозволительно никакое желание, потому что всякое желание, даже отведать сладкого меда, для него греховно. Мы ищем высшей духовной сладости, ликования, наслаждения и радости, ради чего проводим жизнь в горечи.