Чтение онлайн

Вроде бы воспитанный в среде опричнины, он оказался оазисом в стане пресловутого двора царя Ивана Грозного, где нормальным явлением были оргии, разврат, жестокое отношение к женщинам.

Документы той (непростой) эпохи доносят до нас свидетельства, которые говорят в пользу царствия Бориса Годунова. При нем царский двор стал трезвым, любезным, приветливым, спокойным, «негневливым». Чиновники его двора говорили: «Никто большой, ни сильный, никакого человека, ни худого сиротки не изобидит». [6]

Иными словами, гуманность и справедливость были нормальной основой отношений при дворе и в государстве. Хотя власть держал он твердою рукою, но умел обходиться без плахи и веревки.

Интриговали против него многие, на козни он отвечал чаще не казнями, а ссылками, а если казнил, то по судебному разбирательству.

Однако в крестьянской стране были и свои проблемы, которые пытались решать князья и цари до Годунова и после Годунова – это земельная проблема, аграрный вопрос.

Становление и централизация Московского государства, естественно, сталкивались с этими проблемами, которые, увы! не решили ни Великие реформы 1861 г. (через 200 с лишним лет спустя), ни Столыпинские реформы первого десятилетия XX века.

Кризисы, как это ни звучит парадоксально, посещали Российское государство и в Средние века. И были они связаны с межсословными отношениями, с отношениями между землевладельцами, с взаимными притязаниями помещиков и холопов, т. е. землевладельцев крупных и безземельных (в основном) крестьян.

Мелкие землевладельцы разорялись, крупные – богатели. В борьбе за трудовые руки, т. е. за крестьян (батраков), владельцы прибегали к разным ухищрениям и, естественно, правонарушениям. Законы нарушались и осуществлялось насилие преимущественно богатыми и сильными. Увы! Явление, присущее не только нашей стране.

Происходило формальное, организованное закабаление крестьян, однако наблюдалось и добровольное холопство. Такая ситуация не поддавалась правительственному (чиновничьему) регулированию, а из государственного оборота в незаконную частную зависимость попадало много служилых и государевых людей.

Опричнина поставила новые проблемы во взаимоотношении опричных и общинных собственников, бояр, дворян. И решать их довелось и выборному народом (т. е. всем миром) царю Борису, у которого были завистники, и противники, и просто недовольные.

А это очень непростое дело – регулировать отношения крестьян и холопов к их хозяевам (местным государям) землевладельцам и к самому государству, у которого были свои виды на служилых людей, на трудовые руки.

Как в таких условиях сохранить «справедливость» межсословных отношений, как охранить слабых от сильных и богатых, как защитить обездоленных и обиженных (бедных), да еще и соблюсти интересы государства?

Мы в XXI веке, в условиях развитой так называемой демократии не можем решить аналогичные проблемы, хотя имеем и Конституцию, и разные положения, и кодексы, имеем парламент и развитую систему бюрократических отношений.

А каково было быть мудрым, гибким и справедливым царю Борису Годунову?

Ропот зависти, злобы, ненависти, недовольства нарастал. Все беды в государстве приписывались государю-выскочке, хотя и избранному Земским собором.

Как это ни странно, но люди к тоталитарному режиму, как и к справедливости и демократии, относятся тождественно и готовы одно сменить на другое, если оно окажется более выгодным и пригодным для их существования.

Тем более что и к самодержавной власти, и к демократическому правлению привыкают в конце концов и подстраиваются под их «особенности».

В начале очерка я упоминал о шуточной игре, затеянной (и проведенной) царем Иваном IV с возведением на русский трон в 1574 г. хана-татарина Симеона (в крещении) Бекбулатовича.

Конец ознакомительного фрагмента.