Чтение онлайн

Она решила завтра же составить план и двигаться от пунктика к пунктику, но главное – Славик. Надо срочно воссоединяться семье, вернее тому, что от нее осталось.

– Бабушку тоже не оставлю, – думала Алька, глядя на нее и в который сегодня раз поражаясь ее нездоровому виду. Еще совсем недавно была такой статной, даже моложавой, а сейчас совсем бабушка со всеми вытекающими последствиями. И тут у нее что-то екнуло внутри. «А ведь я – глава семьи и все-все мне надо решать самой». Но она уже знала, что все у нее получится, у всех все будет хорошо. Для этого она сделает все возможное и невозможное.

Интернат хоть и находился в живописнейшем месте, на берегу озера, у края смешанного леса, но выглядел серым, убогим, не жилым вовсе. Правда, затишье было недолгим. Видимо, закончилось время обеда, дети выбегали шумными стайками, большими и маленькими. До ужина можно было вволю нагуляться. После вчерашней весенней грозы с сильными порывами ветра восстановилась по-весеннему теплая погода, а воздух был таким свежим, что дух захватывало. Хорошо здесь, но безрадостно что-то на душе у Альки. И тут она увидела Славика. Он выбежал с каким-то парнишкой, увидел бабулю и остолбенел, наткнувшись взглядом на сестренку. Она заметила, что он вытянулся, повзрослел, особенно это заметно на фоне коротких рукавчиков курточки и брючишек. У нее защемило сердце, навернулись слезы. Кажется, вечность они стояли друг против друга, а потом одновременно кинулись в объятия. Их сразу обступили дети. Некоторые смотрели с любопытством, а некоторые с завистью. Алька чуть сознание не потеряла. Ей стало страшно стыдно. Вот она такая всегда честная, правильная, какой она привыкла себя считать, взяла и «смылась» аж на три года, сбежала, думала отогреться, отойти от всего пережитого вдали. А он, вот здесь, маленький, одинокий старичок, смотрит на нее снизу вверх, и, кажется, читает ее мысли. Тут подошла бабуля, она была у заведующей интернатом, уговорила отпустить Славика хоть на недельку, но та отпустила лишь на три дня. Вскоре они отправились дальше по намеченному плану. Бабушка остановила такси, потому что туда, куда они направляются, автобусы ходят редко. Уже через тридцать минут они были на месте. На кладбище было очень тихо, спокойно, много зелени, все могилки в основном ухожены, но их было так много, что без помощи бабушки Алька с большим трудом нашла бы мамочку. Она похороны помнит смутно, все было как в тумане. Ей было настолько трудно осознать, что вот так, в одночасье, у них с братом не стало ни мамы, ни папы. Она никого не хотела видеть и сразу после поминок ушла ночевать к подруге, а на другой день та проводила ее на железнодорожный вокзал. Она поехала поступать в училище с мыслью, что если и не поступит, назад не вернется.

В училище она опоздала на несколько дней. Занятия уже начались, и прием закончен, тем более что недостатка в студентах здесь не было. На ее счастье к директору в момент этого неприятного для нее разговора зашла мастер по технике кроя и ждала окончания разговора, но неожиданно она задала пару вопросов девочке, затем еще и еще. Незаметно беседа приняла другое направление, из которого выяснилось, что Алька с шитьем на «ты», знает азы кройки, а рисунки платьев, которые она прихватила с собой, так заинтересовали педагога, что это решило исход дела в ее пользу. Впоследствии она стала любимицей Марии Егоровны. Мало того, уже через год все педагоги пришли к единому мнению, что практически она готовый специалист, но нужен диплом, а значит, учеба продолжается. Алька с головой ушла в учебу, ведь только так она могла заглушить боль, которая постоянно была в ней. Характером она обладала спокойным, уравновешенным, не – конфликтным, отзывчивым к чужим бедам, поэтому и недоброжелателей у нее не было. Кто-то завидовал тайно, кто-то очень тайно, но ее это не трогало, и постепенно от нее все отстали. На втором курсе она уже шила самостоятельно на заказ. Педагоги закрывали на это глаза, так как некоторые сами прибегали к ее услугам. Кому придумать фасон к платью, кому перешить, а кому и вовсе сшить. Мария Егоровна нашла в этом и для себя большой плюс, так как считала, что она выучила такого специалиста, смогла же сразу распознать в незнакомой девочке незаурядные способности. Опять же об училище заговорили чаще и только хорошо, а это не мало. В общем, с этой стороны Алька жила – не тужила и всегда была при деньгах, а поскольку тратила очень мало, то даже прикопила. Она знала, что ее ждет впереди. Славику ни в чем не будет отказа, все самое лучшее – любовь, забота, уход. Она никогда не бегала с девчонками в клуб на танцульки, да и остальные развлечения ее мало интересовали. К тому же она считала себя далеко не красавицей. Фигурка, правда, ничего, а вот грудь маловата. Волосы были ее гордостью, а ноги могли бы быть и попрямее. Нос, на ее взгляд, великоватый, а губы слишком пухлые, брови широкие и вообще… Правда, окружающие не разделяли этого мнения, но ей было безразлично, в сущности, она была еще желторотым цыпленком, который рано созрел.

Уже на третьем курсе девчонки уговорили пойти с ними на танцы. Поначалу было непривычно, даже скучно, но тут ее взгляд встретился с проникновенным взглядом симпатичного паренька, который стоял в сторонке и внимательно ее разглядывал. Ей стало интересно, что же будет дальше. А дальше он пригласил ее на медленный танец. Они молча протанцевали, он проводил ее до места и ушел. Дома ее просветили, кто такой Костик и как многие девчонки вздыхают о нем, но, в общем, парень неплохой. Поговорили и забыли, а через два дня у входа в общежитие ее ждал Костик.

– Привет, Аля.

– Привет, Костик.

– Уже просветили?

– Ну, да и ты не с пустыми руками пришел.

– Ты извини, на танцах как-то глупо себя вел. Не то настроение было, ты так неожиданно появилась, и я растерялся даже. Обычно я красноречивее. Может, погуляем или в киношку сходим?

– С незнакомыми мальчиками не гуляю.

– Вот и познакомимся поближе.

– Поближе – это как?

– Уж как придется.

– А это не со мной.

И она ушла.

Эту первую встречу Алька вспоминает часто. Потом, когда они стали встречаться «по-серьезному», Костик признался в том, что, если бы она согласилась пойти с ним гулять, он бы больше с ней не встречался. Как это проделывал уже не единожды. Ее отказ его удивил и заинтриговал. Потом она влюбилась очень сильно. Все кругом вдруг стало красивым, светлым, а главное – тяжесть на сердце ушла на второй план. На душе стало легче, когда почувствовала мужское плечо и отдалась без оглядки и остатка. Чем больше говорили о нем как не очень положительном герое, тем она старалась быть ближе и внимательнее к нему. Ей хотелось быть ему и мамой, и сестрой, и любимой девушкой. Сначала его это забавляло, потом стал вести себя как «три в одном». Иногда – как капризный эгоистичный ребенок. Ничего этого Алька не хотела замечать до тех пор, пока не узнала, что беременна. Сначала была сильная растерянность, ведь вокруг одна неопределенность. А как же Славик? Его на второй план? Что скажет бабуля? Но тут вспомнила о Костике, ведь они почти муж и жена. Она ему сегодня же все расскажет, и они вместе подумают, как им дальше действовать, ведь не за горами их будет трое. Одно она знала точно: ни при каких обстоятельствах ребенку не навредит. Значит, судьба посылает ей еще одно испытание и она победит. Бабуля ее поймет, вот только Костик?

Славик не отходил от сестренки ни на шаг и все спрашивал, когда она его заберет совсем. То вдруг начинал беспрестанно рассказывать о Мишке, о своем самом верном друге, о том, как он его защищал от обидчиков, несмотря на то, что на год младше его. Они так подружились, везде вместе «не разлей вода». Бабуля все больше молчала, а у могилки совсем расклеилась, долго плакала. На обратном пути замкнулась в себе, стала как будто даже меньше ростом. Алька понимала и не трогала, ей и самой было хреново.

Уже вечером, когда Славика накормили и уложили спать, сели на кухоньке и разговорились.

– Бабуля, как ты себя чувствуешь? Уж не заболела ли?

– Нормально, солнышко, вот дождалась тебя и теперь все будет по–другому, надеюсь. Ведь ты не оставишь нас?

– Что ты, я очень виновата перед вами, но иначе я не могла. Мне нужно было время, нужен диплом. Через неделю начну искать работу. Мы будем не просто жить, а жить хорошо, даже отлично. Вот только оформлю все необходимые документы, чтобы вызволить Славика, а их, как я поняла, воз и маленькая тележка. У нас «без бумажки ты какашка», но мы прорвемся и заживем дружно и весело вчетвером. И никто нам не нужен больше.

– Аленький, а кто четвертый? Ты выходишь замуж? Почему молчишь, и когда он приедет?

– Четвертый прибудет через 7 мес. И внесет в нашу жизнь большие перемены. Дело в том, что я немного беременна, аж два месяца, но это только мой ребенок, считай, что я его зачала без посторенней помощи, довеска к нему не будет и, пожалуйста, больше на эту тему мы говорить не будем.

Увидев у бабули навернувшиеся на глаза слезы, Алька вдруг сама расплакалась, а за этим обе в голос разрыдались. Успокоил обеих проснувшийся от их рыданий Славик, который, глядя на них, тоже заревел. Обе кинулись его успокаивать, опять укладывать. После пережитого за последние дни сон никак не шел к обеим. Через некоторое время Алька неожиданно для себя, или больше у себя, спросила тихо вслух:

– Как же так сучилось с нами? Почему с нами? Чем же мы разгневали Боженьку? За что он нас так? И как же жить с этим дальше?

В ответ долгая тишина. Алька уж было думала, что бабуля уснула, но тут услышала глубокий вздох.

– Аленький, я тут как-то возвращалась от Славика и немного притомилась.

Шла через парковую зону, присела в парке на скамеечку отдохнуть. А мысли тут как тут и все больше вопросов, чем ответов, как и у тебя. Горько у меня на душе, ты еще перестала отвечать на мои письма и звонки. Скамейка большая, я и не заметила, что на другом краю сидел мужчина неопределенного возраста, неопрятного вида, в общем, бомж. Видимо, мои мысли были произнесены вслух, его заинтересовала моя персона. Он с моего позволения подсел поближе и ненавязчиво стал рассказывать о себе без всяких предисловий. И выяснилось, что он профессор, правда, в прошлом, если вообще профессора бывают в прошлом. Преподавал в Военной академии иностранные языки. И тут я заметила в его руках замусоленную книжку. Ты не поверишь, но он читал «Гамлета» в оригинале. Это все так не вязалось с его внешним видом, уму непостижимо. А все до банального просто. Человек по простоте своей не брал взятки за экзамены, был честен со студентами, вернее с офицерами, которые являлись студентами. Многие считали своим долгом, из самых светлых побуждений, пригласить его в ресторан. Их было достаточно, а он один. Далеко не сразу заметил свою привязанность к «зеленому змию». Поначалу был не согласен с уговорами жены и дочери прекратить походы в рестораны. Потом он прекратил, но стал пить дома. С работы пришлось уйти, а когда понял, что домочадцам он стал в тягость, ушел из дома. Дал себе слово, что вернется, когда бросит пить. Пока получается, но слабо, и вынужден спать где попало, есть что попало. Одна надежда: в его возрасте и при такой жизни он долго не протянет. И до такой степени мне его жалко стало, что пригласила его к себе домой помыться, отдохнуть, привести себя в порядок. Он пошел со мной, я его супчиком горячим накормила, помылся, постирался. Вечером долго с ним толковали о жизни. Ведь все правильно понимает о ней, о жизни, а вот в действительности все наоборот. Встал, значит, он утречком, и тихо так говорит, спасибо, мол, большое, но пойду, очень выпить хочется. Долго держался, а вчера разбередил себе душу разговорами о жизни, а где она – жизнь-то, одно существование, да и человеческим его трудно назвать. А если бы он брал взятки, как остальные, да постервознее был бы, глядишь, остался бы при должности, обогащался и оставался желанным и любимым.

Вот и сынок мой, Павел, отец ваш, ведь честнейшим человеком был, царствие ему небесное, добрым, отзывчивым, а вот случилось несчастье на работе, пострадал, стал инвалидом и никому не нужен стал. Не поддержало его начальство, отмахнулось, кому нужен калека, и перевели в инструментальщики – «подай, принеси». Обиду затаил, а, как известно, поселишь в себе обиду – поселишь вора. Все самое лучшее вынес из него этот воришка. Слабинка в характере привела к пьянкам, болезням, ведь сахарный диабет в здоровом теле жить не будет. Характера в нем не хватило, внученька, а человек-то он был золотой.

Хочется забыть, а не забывается. Алька все помнит в мельчайших подробностях. Родители были очень красивой парой, любили жизнь, своих детей. Спешили жить. В семье было заведено: пять дней рабочих, суббота – уборка квартиры, а воскресный день для семьи. Отец – заядлый рыбак, весельчак и балагур. Легко сходился с людьми. Но, как говорится, каждая хата горем напхата. Кончилась светлая полоса в жизни их семьи. Когда отец стал инвалидом, то вскоре превратился в угрюмого, раздражительного и нелюдимого. Напрасно мама старалась изо всех сил, поддерживала его во всем, всячески отвлекала от алкоголя. Когда не хватало на выпивку, на сторону стали уходить хрусталь, обручальные кольца. Последней каплей стало исчезновение двух отрезов ткани, принесенных клиентами для пошива платьев. Разразился скандал на кухне, где мама готовила ужин, она чистила картошку, в руках у нее был нож. Она плакала и кричала на отца, а он вообще не переносил слез и сильно нервничал, а главное, он ведь знал, что сильно виноват и от этого еще больше впадал в гнев. Он встал и хотел уйти, но мама преградила ему дорогу, у нее накипело и ей хотелось ему все высказать, пока он не сильно пьян. Он оттолкнул ее, а она, чтобы не упасть, взмахнула рукой, в которой держала нож. Рука задела дверной косяк, нож отскочил от него и задел сонную артерию мамы. Она упала, когда он подходил к двери, но что-то его остановило, вернулся, а маме уже ничем помочь было нельзя. В одночасье не стало мамы, да и папы, ведь он вызвал и «скорую», и милицию. Сразу во всем признался, он и сам устал от такой жизни, не рад был ничему, а после смерти мамы жизнь потеряла всякий смысл. В тюрьме он запустил все свои предыдущие болячки, а через два года заболел туберкулезом легких, но лечиться не хотел. Детям он оставил письмо, где просил простить его, умолял дочь держаться вместе, беречь брата от всех невзгод, писал, что очень сильно их любит и не оставит их, будет наблюдать за ними даже из другой жизни.