Три богатыря 5
Шрифт:
— Можешь что угодно себе под нос бормотать! — Неприятный голос невидимки, ветер, звон и свист слились в одну какофонию. — Цена за проход неизменна! Ровно одна жизнь!
— Ты уверен? — крикнул Муром, собираясь с силами для рывка вперёд.
— Да!
— Точно?
— Да!
— Последний шанс, чтобы передумать!
— Ровно! Одна! Жизнь!
Слова невидимки давно уже превратились в оглушающий вой, и с каждой волной Мурома ощутимо толкало в щит.
Вот только Муром, привыкнув к постоянным порывам ледяного ветра, использовал каждое мгновение между ними, чтобы ещё на шажочек приблизиться к дубам.
— Одна! Жизнь! Иначе вы все здесь умрёте!
По его субъективным ощущениям, чем ближе он был к дубам, тем сильнее этот голос бил по мозгам.
— Что ж… — Муром оперся на булаву, готовясь к рывку, — Твоя взяла! Будет тебе жизнь!
— Другое дело! — тут же обрадовался невидимка, и сила ветра как будто уменьшилась. — И кто же это будет? Твой слабовольный друг? Или огненный медведь? Или, быть может, ты сам?
— О! — богатырь недобро улыбнулся и, не обращая внимания на треснувшие губы, откинул щит в сторону. — Тебе понравится!
— Назови имя! — голос вновь сорвался на истошный визг. — Чья жизнь пойдет в плату за проход?!
— Твоя! — выдохнул Муром.
И бросился вперёд.
Глава 4
Муром трезво оценивал свои шансы в сражении с засевшим на высоте невидимкой.
Во-первых, он физически не мог дотянуться до него булавой. Во-вторых, неизвестно кто ещё скрывался на верхних ярусах сросшихся дубов. В-третьих, Муром знал, как уровнять шансы.
Данг!
От мощного удара булавой дуб треснул и брызнул во все стороны щепками.
С одной стороны, Мурому было жаль убивать столетнее дерево, с другой — от него веяло Тьмой и ещё чем-то неприятным.
Кранк!
Мысли текли неспешно и даже вальяжно, но тело продолжало действовать — подшаг вправо, перекат, бросок вперёд и булава встречается с очередным дубом.
— Стой! Замри! Назад!
В ушах звенело, и Муром больше ощущал впивающиеся в него слова, нежели их слышал. А ещё свист… Свист, от которого корежило плоть и кровь буквально пронизывал богатыря.
Ноги наливались тяжестью, руки безвольно опускались, хотелось бросить все, свернуться в клубочек и забиться под ближайшее корневище — лишь бы не слышать этот чертов свист.
Но Муром знал, что останавливаться нельзя.
Дай он слабину, и этот свист, который он по ошибке принял за ветер, сначала сорвет с него кожу, а потом мясо, оставив после себя горстку костей да белоснежный череп.
Данг!
Третий дуб осел после могучего удара Мурома, ветви переплетенных деревьев заходили ходуном, и сверху на богатыря посыпался какой-то мусор.
До четвертого дуба Илья добраться не успел.
Из чащобы выплеснулась волна Тьмы и накрыла собой как дубы, так и поляну с Топтыгиным и привязанным к нему Алешей.
А вместе с Тьмой пришла кромешная Темнота.
Муром по памяти махнул перед собой булавой, но вместо того, чтобы попасть по дереву, ударил пустоту.
Его по инерции повело вперед и влево, а со спины раздался чей-то зловещий хохот. Который, впрочем, тут же сменился разбойничьим свистом.
— Ах ты ж, — процедил Муром, вслепую отмахиваясь булавой от окруживших его теней. — Вот ты кто!
На душе мгновенно полегчало. Ведь одно дело сражаться неизвестно против кого, другое — против конкретного врага. И пусть все, что знал про него Муром, было подчерпнуто из сказок и былин, но проблема обрела конкретное воплощение.
— Соловей-разбойник, — прогудел Муром, не слыша себя. — Зря ты, стервец, супротив богатырей выступил!
И даже терпеть этот стегающий по ушам свист стало как-то легче.
Да, он шёл, казалось, со всех сторон, но зато Муром точно знал, что рано или поздно доберётся до Соловья. И свернет ему шею.
Вот только эта темнота…
— Топтыгин! — что было сил заорал Муром. — Дай огоньку!!!
Он не был уверен, что Алешин фамильяр его услышит, но попробовать все же стоило.
Следом, не успел Муром подумать о Топыгине, в голове промелькнула подленькая мыслишка — как же все-таки хорошо, что он не купился на обманчивую защиту поляны и не развязал Алешу!
Ведь одно дело противостоять во тьме сидящему на дубах Соловью-разбойнику, другое — уходить при этом от стрел эльфийского рейнджера.
— Покажись, Соловей! — крикнул Муром, не переставая размахивать булавой. — Найду — хуже будет!
В ответ в лицо Илье ударил острый, как бритва свист, а следом прилетело чем-то тяжелым.
Муром облизнул разбитую губу и сплюнул кровавый сгусток.
— Ну все, — прошептал богатырь. — Держите меня семеро!
Внутри вспыхнул праведный гнев, и он, скорее почувствовав, чем увидев движение, дернулся вперёд и вправо.
Чем-то тяжелым оказалась нижняя ветка дуба, и богатырь, неожиданно ловко для своей комплекции, поднырнул под её взмах.
Данг! Кранк! Храааааа…
Интуиция не подвела богатыря, и удар булавой пришелся по очередному дубу. Вот только, в отличие от предыдущих атак, в этот раз сработал шанс на Таран, и необъятный ствол дерева разлетелся во все стороны.
Дуб, лишившись ствола, заскрипел, застонал, провис и начал заваливаться назад, потянув за собой ветви других гигантов.
А учитывая, что трое уже познакомились с булавой Мурома, гнездо под Соловьем-разбойником зашаталось в прямом смысле этого слова.
Более того, Соловью, чтобы не свалиться на землю, пришлось на время прервать свой смертоносный свист.
И Муром не преминул воспользоваться моментом.
— Топтыгин! Огоньку-у-у-у!
В ушах все также звенело, звуки доносились как будто сквозь толстый слой ваты, но Илья сумел расслышать звуки своего голоса.
И не он один.
— Рррррррррраааааа!
Вопль Топыгина показался Мурому едва слышимым шёпотом, но вспыхнувшей слева огонь Илья рассмотрел очень хорошо.
И огонь, и стоящего на задних лапах Топтыгина, привязанного к медведю Алешу, и окруживших их… гоблинов?