Чтение онлайн

Так нет же. Опять гонор взыграл. Опять в позу встал, начал права качать. "Удачно завершим проект", ишь ты! Самому-то не противно от собственных слов?

Со злостью пинаю скамейку. В душе царит раздрай. Обида мешается с виной, злость — с горечью. И страхом. Да-да, самым настоящим страхом. Потому что впервые в жизни я, кажется, по-крупному влип. Конкретно так…

Надо найти Машу. Извиниться, вымолить прощение. Объясниться уже нормально, без экивоков. Сказать, что она мне небезразлична. Что рядом с ней я чувствую себя уязвимым. Живым. Настоящим.

Эх, знать бы еще, как облечь это в слова! Я же с чувствами на "вы". Вон, полчаса назад с папой едва душу не отвел. Сам себе удивился. И все потому, что Маша рядом была. Смотрела, слушала. Я с ней будто…защищенным себя чувствовал, что ли. Понятым.

Вздохнув, иду следом за Машей. Надо признать: я облажался. По полной. Как последний кретин. И теперь не знаю, как исправить ситуацию. Вернуть ее доверие. Вернуть… Ее саму.

Потому что, кажется, я только что потерял самое важное, что приобрел за эти дни.

И дело даже не в проекте. Не в спектакле, затеянном для мамы.

А в Маше. Удивительной, искренней, настоящей Маше.

17

Я практически вбегаю в дом, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Щеки пылают от гнева и обиды, в груди словно разверзлась черная дыра. Как он мог? Как он посмел? Сначала поцеловать меня с такой страстью, будто я и правда ему небезразлична, а потом ткнуть носом в то, что я для него — лишь очередная игрушка? Очередной трофей в коллекции покоренных дурочек?

Всхлипываю, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Дура я, вот кто. Розовые очки нацепила, размечталась о прекрасном принце. Думала, он и правда питает ко мне какие-то чувства. А он, видите ли, любит всех подряд в беседке зажимать. Для него это вроде развлечения — соблазнил, поматросил и бросил. А я-то, я! Повелась как последняя идиотка.

Нет, ну а чего я хотела? Богатенький мажор, избалованный женским вниманием. Конечно, я для него — лишь способ скоротать время, не более. Поиграть в благородного рыцаря, душу излить. А как дошло до дела — сразу сдулся. Видите ли, это просто работа! Проект он завершит и разойдемся. Ах ты ж гад!

Ладно, Максимка, ты сам напросился. Не очень-то и хотелось с тобой целоваться. Можешь засунуть свои признания и откровения куда подальше. Я девушка гордая, у меня есть свои принципы. И ты их только что растоптал.

Все, баста. Завтра же еду домой. Хватит с меня этого притворства. Надоело изображать то, чего нет и быть не может. Только вот Елену Сергеевну жаль. Привязалась она ко мне, сердечная. Но ничего, как-нибудь объясню. Не маленькая, должна понять.

Я решительно поднимаюсь к себе и принимаюсь складывать вещи в сумку. Вот и славно, вот и хорошо. Утром попрошу кого-нибудь из прислуги отвезти меня на вокзал — и до свидания. А с Максимом… Да пусть подавится своими деньгами! Не очень-то и нужна мне его благотворительность.

— Маша, детка, ты где? — раздается снизу голос Елены Сергеевны. — Спускайся, ужинать пора!

Я застываю, держа в руках стопку футболок. Вот черт, совсем забыла про ужин! И что теперь делать? Не могу же я вот так сразу сорваться, не попрощавшись. Да и Максим небось уже нажаловался, что я истеричка и грубиянка. Как пить дать, сейчас начнется выяснение отношений.

Делать нечего — придется идти. Сохраняя гордое лицо и олимпийское спокойствие. В конце концов, мы взрослые люди. Политики опять же. Сыграем на публику напоследок.

Спускаюсь в столовую и замечаю Максима, гипнотизирующего тарелку с супом. На меня он даже не смотрит, будто я пустое место. Ну и ладно, больно надо. Я тоже могу в игнор-режим.

— Машенька, наконец-то! — всплескивает руками Елена Сергеевна, усаживая меня рядом с собой. — А мы уж заждались. Все хорошо, милая? Ты какая-то бледненькая.

— Все в порядке, — бодро откликаюсь я, накладывая себе салат. — Просто устала немного. День насыщенный выдался.

Краем глаза замечаю, как Максим хмыкает в тарелку. Ну конечно, ехидна. Самому-то небось неловко, вот и отыгрывается.

— Кстати, Маша, я давно хотела спросить, — как бы невзначай говорит Елена Сергеевна, прихлебывая чай. — Что-то я не заметила у тебя большого чемодана. Ты налегке приехала, что ли?

Я давлюсь куском помидора. Приехала? Ха, скажите тоже. Меня привезли, как бесплатное приложение к банкету. Чемодан, ишь ты!

— Да как-то не подумала, что надолго задержусь, — уклончиво отвечаю я, разглядывая узор на скатерти. — Не рассчитывала, что мы с Максимом… ну… настолько сблизимся.

Максим издает какой-то сдавленный звук, и я мысленно показываю ему язык. Выкуси, дорогой. Я здесь вообще ни при чем. Это все ты, ты затеял. Вот и расхлебывай.

— Ой, ну что ты, Машенька! — всплескивает руками Елена Сергеевна. — Какие пустяки! Сейчас что, вещи купить проблема? Устроим тебе шопинг на днях, обновим гардеробчик. А то что ж ты как бедная родственница будешь ходить. Ты ж теперь наша, родная!

Мне становится пронзительно стыдно. До слез прямо. Господи, какая же я дрянь! Как я могу так поступать с этой чудесной женщиной? Она ко мне всей душой, а я… Тьфу, мерзость какая. И ведь главное, сама во всем виновата. Размечталась, раскатала губу. А теперь сижу и строю из себя оскорбленную невинность.

— Мам, да брось ты, — неожиданно подает голос Максим. — Маше ничего не надо. У нее и так все есть. Правда, милая?

Последние слова он произносит с нажимом, испепеляя меня взглядом. Я с трудом сглатываю. Ах, значит, запугивать вздумал? На что это он намекает? Что обеспечит меня с ног до головы? Ну спасибо, утешил!

— Не стоит беспокоиться, Елена Сергеевна, — цежу сквозь зубы, улыбаясь так, что скулы сводит. — Максим прав, у меня всего хватает. В конце концов, не в тряпках счастье. Правда, дорогой?

Максим кривится, как от зубной боли. Ага, то-то же! Выкуси, выкуси! Буду я еще на шее у тебя и твоей семьи сидеть. Не дождешься!

— Дети, что за тон? — удивленно хмурится Елена Сергеевна, переводя взгляд с меня на Максима и обратно. — Вы поссорились, что ли? Маша, он тебя чем-то обидел?

— Нет-нет, что вы! — торопливо мотаю головой я. — Все в порядке, правда. Просто… День тяжелый выдался, устали оба. Да, Максим?

— Ага, — бурчит он, старательно пережевывая кусок мяса. — Очень тяжелый. Особенно в саду.