Чтение онлайн

Но где же этот курьер?!!

Уже почти сутки Полетаев сидел на даче Уса и стакан за стаканом пил вино из запасов своего помощника. Уже дважды он связывался с «контактом», и тот неизменно отвечал ему: «Не нужно волноваться. Человек уже в городе. Когда подойдет срок, я дам вам знать о времени и месте».

Волноваться Полетаев стал еще больше в девять часов вечера, когда в местных криминальных новостях прыщавый журналист рассказал об убийстве в гостинице «Альбатрос», случившемся несколько дней назад, какого-то приезжего немца. Некоего Франка Бауэра, приехавшего в Тернов заключать контракт с местными бизнесменами на открытие в городе сети закусочных. Услышав о таком казусе, Николай Иванович грязно выматерился и окончательно потерял терпение. Сорвав рубку, он набрал номер телефона своего человека в третий раз.

– Держите себя в руках, Полетаев!! – По голосу абонента чувствовалось, что Николай Иванович своими конвульсиями вывел из состояния равновесия даже его. – Я что, не слежу за событиями в городе?! Если бы этот баварец имел отношение к нашему делу, вы бы уже давно были поставлены об этом в известность!

Это сообщение успокоить Полетаева не могло. Старый мошенник, он давно перестал верить людям на слово. Единственное, чему он доверял, были денежные знаки и собственный ум. Последний ему сейчас подсказывал, что блестящим его положение назвать было нельзя. На самый крайний случай у него была подстраховка в лице директора банка, где он хранил картину. Орехов Виктор Игнатьевич начинал вместе с Полетаевым с выворачивания карманов отпускников и нефтяников в одесских ресторанах. Потом их пути разошлись: один увидел собственное благополучие в банковском бизнесе, чему способствовали старые связи в столице, а второй продолжил облапошивать граждан, только теперь уже на более профессиональном уровне. С Ореховым была договоренность, которая должна была реализоваться в самом крайнем случае. В том самом, если Николая Ивановича Хорошев либо кто-то другой выловит, помучит, выяснит местонахождение Гойи, после чего привезет Полетаева в банк. За шкирку. Пыток Полетаев не выдержит, он это знал. И был уверен в том, что после того, как «Ныряльщик» перейдет в чужие руки, его обязательно умертвят. Когда на кону стоят три с половиной миллиона, никто не станет оставлять за своей спиной свидетелей.

Если это произойдет и Полетаева привезут под конвоем в банк, он скажет, что допуск в хранилище ему нужно получить только у директора, потому что в противном случае это вызовет у него подозрение и он, в свою очередь, вызовет милицию. Рисковать никто не станет – кто знает, какие наработки в отношениях существуют между Полетаевым и директором? – и его доставят пред очи Виктора Игнатьевича. И в этом случае Полетаев обратится к Орехову: «Здравствуйте, Петр Константинович! Мне бы в хранилище попасть». Тот улыбнется и немедленно даст команду впустить Пролета в святая святых. Пока Николай Иванович будет сидеть в подвале банка на стуле и вытирать платком пот, Виктор Игнатьевич вызовет милицию. Что грозит в этом случае Полетаеву? Только конфискация «Ныряльщика». Зато будет дарована жизнь. Если же Полетаев явится в банк по собственной инициативе, он назовет Орехова его правильным именем.

Проколов быть не могло, потому что игра в имена продолжалась еще с далеких семидесятых, когда Коля Пролет и Витя Орех разводили лохов в кабаках Одессы. Витя сидел дома, а Коля, разместившись за одним из столиков, дожидался, пока публика вокруг дойдет до кондиции. После того как это происходило, Коля подсаживался, входил в разговор и затевал пари. Он убеждал всех, что его друг может по телефону, находясь дома, отгадать карту, которую в ресторане выберет один из них. Коле на слово, конечно, не верили и тут же соглашались на спор. Ставки иногда доходили до пятисот рублей – нефтяной промысел давал для его служащих неплохие доходы. На столе появлялась колода, и один из лохов, тщательно выбрав карту, выкладывал ее на стол крапом вниз, лицом вверх. Коля тут же просил официанта, который был в курсе всех полетаевских телепатических манипуляций, подтянуть к столу телефон, и начиналось то, что длилось вплоть до восьмидесятого года, пока Витю и Колю не «приземлили» одесские инспекторы УГРО.

– Павел Николаевич, мы тут с друзьями поспорили, – говорил Коля в трубку. – Они утверждают, что вы ни за что не отгадаете карту, которую они вытащили из колоды, а я настаиваю, что отгадаете. Вы уж меня не подведите, Павел Николаевич, потому что я на пятьсот рублей поспорил...

Пролет передавал трубку спорщику, после чего тот выслушивал недовольство Орехова по поводу того, что «Колька опять заключает эти дурацкие пари». Говорил, что это в последний раз, и только потому, чтобы не оставлять своего друга без пятисот рублей.

– Дама треф, – говорил, давя смех, Орехов. – Но скажите ему, чтобы он больше не затевал этих дурацких споров!

У оппонента Пролета отваливалась челюсть, и он отсчитывал пять сотен. Коля раскланивался и уходил. О сверхъестественных способностях «ресторанного друга» в Одессе ходили легенды до того самого восьмидесятого года, который подвел черту под деятельностью предприимчивых картежников.

Жаль, что такое можно было делать лишь один раз за вечер. Повтор трюка означал не риск, а провал, ибо все гениальное, как известно, просто. Невероятное было совершенно очевидным, но об этом в то время не догадывался никто. В ресторан ходил именно Полетаев, как человек, обладающий лучшей, среди них двоих, памятью. Он помнил все наизусть, а вот Витя Орехов сидел дома перед телефоном, с листом бумаги, на одной половине которого было написано: «Трефы» – «Павел», «червы» – «Борис», «пики» – «Андрей»...

На второй: «6» – «Сергей», «7» – «Савелий»... «Туз» – «Викентий».

На жизнь хватало.

Однако Николаю Ивановичу уже было мало остаться в живых. Его интересовали три с половиной миллиона долларов, причем сразу, чтобы можно было свалить из этого Тернова. Местом назначения мог быть тот же Зальцбург.

В начале одиннадцатого вечера в кармане неожиданно запиликал телефон. Ожидавший звонка от посредника чуть позже, Николай Иванович поперхнулся «Киндзмараули» и пролил себе на лацкан добрую порцию из стакана. Как следует прокашлявшись, он вынул трубку и тоном, выражающим полное спокойствие, как того и требовал посредник, бросил:

– Я вас слушаю.

– Удивляюсь вашему спокойствию, Николай Иванович, – раздался голос Хорошева. – Находиться в таком говне и разговаривать тоном, словно только что вышли из дремоты!.. Вы сильный человек.

– Что вам нужно? – зло проговорил Полетаев.

– Это самый глупый вопрос из всех тех, что я слышал за последнюю неделю. – В трубке слышалось неподдельное удивление. – Вы разве не знаете, что мне нужно? Мне нужен маленький улыбающийся ублюдок с лицом пятидесятилетнего мужика, нарисованный параноиком Гойей. Как только он окажется в моих руках, я тотчас забуду о человеке по фамилии Полетаев.

– А грудь вареньем вам не намазать, Валентин Матвеевич?

– Грубо и пошло. Я ведь опять накажу вас за несерьезное ко мне отношение! Пора уже понять, что я все равно добьюсь своего. Я готов даже выкупить у вас рисунок. Как вы к этому относитесь?

– У вас есть три с половиной миллиона долларов? – поинтересовался Полетаев.

– Нет. – Хорошев вздохнул. – Однако я полностью возмещу вам убытки, которые вы понесли по причине знакомства со мной. Пять тысяч долларов, которые вы мне два года назад заплатили за картинку, уже лежат в моем кармане.

Полетаев вспыхнул как порох.

– Я дал вам пять тысяч не за картину, а чтобы вы смогли выползти из дерьма, в которое вас засунула судьба!.. Как можно признать договор недействительным и дать делу обратный ход, если сделки не существовало как таковой? Вы мне подарили рисунок, потому что он не был вам нужен. Так что прошу вас, ради вашего же благополучия, уймитесь. Уймитесь, ради бога... Иначе я сам вспомню о вас. – Полетаев подумал о брошенном доме. – Вы уже в долгах. За особнячок...

На другом конце связи наступила пауза, перемежаемая посторонними шумами. Хорошев либо ехал в машине, либо стоял на дороге, либо...

Внезапная догадка ужаснула Николая Ивановича до состояния невроза. Он выскочил из кресла, подошел к окну и стал сравнивать звуки на улице со звуками, доносящимися из трубки. Почувствовав полное отсутствие аналогий, он успокоился и вернулся к креслу.

– Я накажу вас, – наконец-то прозвучал голос Хорошева. – И это произойдет очень скоро.

– Валентин Матвеевич, вы опять где-то рядом, в кустах? Сейчас сверяете расстояние до цели и закладываете в миномет очередную мину?