Чтение онлайн

– профессиональный кретинизм (богемно-чиновного образца);

– многое другое, столь же плачевное.

[Очень поучителен здесь опыт авангарда, история европейского "нового искусства" примерно с середины XIX века. Тогда все ринулись к новому, не замечая, что ценностью, товаром, стало уже не само произведение искусства, а его новизна, "оригинальность". Уже и этот признак был отцеплен от целого (сладость - от яблока) и стал производиться серийно и самоцельно. Товаром стал прием как таковой - или манера, или троп - в общем, элемент формы, поддающийся техническому повторению. Вещь же, стихотворение, стала простым предлогом для того, чтобы похвастать подобным "открытием" или "изобретением".

Соревнование в этом оказалось для искусства губительным: новизна уясняется после прочтения десятка стихотворений и уже перестает быть новизной, а поскольку самостоятельной ценностью стихи не обладают, то и они устаревают тут же на месте. Подобная гонка вооружений изначально катастрофична, - и действительно, история свидетельствует последовательное саморазложение искусства на этом пути: сначала вместо целого впечатление, затем - экспрессия, затем - примитив, а затем и абстракционизм - вплоть до того, что в реку выливается ведро краски и объявляется картиной. То же в музыке - от Скрябина до "тишизма", то же в поэзии - от Бодлера до "ничевоков" 20-х годов (теперь их повторяют по...уисты). Все свелось к пустоте, однако не стало от этого неделаньем; нет, просто деланье искусства свелось к деланью новизны, а еще позже - к

– 21 деланью важного вида: вообще без искусства.]

И вот какое важное противоречие нужно обязательно разобрать. Ведь искусство вообще-то совсем не пыталось "оторваться" от жизни. Наоборот - скажем, русская, литература изначально - и вплоть до конца перестройки - была настроена на "пользу" (Пушкин - исключение),- на участие в "общественных вопросах", на служение Отечеству и т.п. А если брать беллетристику (в отличие от "серьезной" литературы), то и она на свой лад старалась потрафить: позабавить, дать пожить высокими страстями, приключениями и т.д.

Казалось бы - лицом ко времени и к читателю, но вот что интересно: чем больше литература усердствовала в служении, тем меньше... становилась нужна. А чем более отчаянные усилия предпринимала, чтобы быть в ногу с веком и обратить на себя внимание (авангард), тем больше... деградировала. Как так? Разгадка, однако, не столь трудна. Дело в утрате звена. Не то опасно, что литература (искусство) брала на себя внешние задачи - это, скорее, естественно, чем хорошо или плохо. Горе то, что она на это купилась: приравняла к звену внешний социальный заказ. А рынок, даже цивилизованный, или правительство, даже церковно-религиозное, - это не то же, что Дух - разница маленько есть. И отсюда - потеря Духа, потеря себя, потеря действительности,- тем горшие потери, что искусство сочетает их с непомерными претензиями как раз на духовность и нравственное учительство. А ведь - какое там.

И когда теперь стенают о бедственном положении культуры, то подразумевают обычно финансовое прозябание. Меж тем, путь рублевых инъекций был бы наихудщим решением: это увековечило бы агонию, позволило бы уйти - до полного краха уже - от вопросов, поставленных жизнью - и только. А ведь искусство потому и не кормит себя, что умудрилось докатиться до полной ненужности и нежизненности. Этому ли помогать?

[И кстати спросить: а за чей счет? Государства? Но оно берет деньги не из воздуха, а у Вани - не у министров же. Спрашивается, почему "потребитель" должен содержать Литинститут или платить "ельцинскую" стипендию "профессионалам", если ему как читателю все это совершенно не нужно,- не просто не интересно, а на самом деле не нужно: ни писатели, ни публицисты не могут ему сказать чего-либо действительно важного.]

И наконец, внешняя постороняя помощь "гибнущему искусству" крайне нежелательна потому, что это решение на путях деланья, в пределах социального мифа, воистину - мифическое решение. Требуется же выйти к реальности, а то есть испытать иные, действующие пути. Настало время рассмотреть их.

– 22

III. ИНЫЕ РЕШЕНИЯ (МАГИЯ)

Совершенно естественно, что путям деланья альтернативны пути неделанья. И если при внешней пестроте в деланьи поражает одинаковость, шаблон (как это, например, в сериалах Уолта Диснея - поразительная изобретательность - и со всем тем одно и то же из раза в раз), то неделанье, внешне никакое (пустое), внутри очень и очень разнообразно. Множественна и сама эзотерика - разновидности йоги, восточные школы боя, суфизм, христианская аскетика и т.д. Однако, как оговаривал в начале моего этюда, я из традиции неделанья привлекаю нагваль-магию - магию в ее мексиканском варианте.

Одна из причин - сопоставления с ней наиболее ярки и познавательны. Так, социал есть внешняя проекция внутренних структур человека - не только психических, но и просто телесных,- и в частности, капитал есть не что иное как внешний социальный аналог личной силы,- той чудесной энергии, которая находится в распоряжении мага. А раз так, то для уяснения различий путей внутренного и внешнего полезно будет сопоставить в первую очередь деньги (капитал) и личную силу,- можно сказать, что разница этих двух и есть разница между социальным и эзотерическим, деланьем и неделаньем.

1. ЛИЧНАЯ СИЛА И ДЕНЬГИ.

Сходство:

Обе силы:

– дают много возможностей, могущество и - с оговорками исполняют желания;

– копятся, хранятся, тратятся; обе - хотя и по-разному поддаются посылке, передаче на расстоянии;

– способны превращаться в предметы, во что-то другое конвертируются; в частности, до некоторой степени могут превращаться одна в другую;

– обладают свойством притягивать к себе и к их владельцу;

– загадочны, непознанны, мистичны; окружены ореолом почтительных чувств и слухов;

– растут при большой величине сами;

– являются трудным испытанием для их обладателя; имеют свою логику и пытаются подчинить ей; очень опасны и требуют осторожного, знающего обращения,- в правильном случае, подлежат познанию и освоению;

– во всех перечисленных выше свойствах - когда больше, когда меньше - схожи с такой вещью как дар художника, талант (отмечаю особо, поскольку мой этюд, как-никак, об искусстве).

Р_а_зл_и_ч_и_я: л_и_ч_н_а_я с_и_л_а к_а_п_и_т_а_л (деньги)

н_е д_е_л_а_е_т_с_я: д_е_л_а_е_т_с_я:

обладает подлинностью, вторичен, может сущеспервична, не стеснена со- твовать только в условиях циальным признанием; социального признания, ог

раничен социалом (правом);

не может быть поддела- привязан к внешним знана: ее величину выявляет кам (банкноты, монеты) и

– 23 прямое испытание,- реаль- поэтому может быть подденость, а не внешние знаки; лан на уровне обозначений;

соединяет личное и бе- противоположным образымянное: зом соединяет личное и

безымянное:

лична: не наследуется, безличен: может досприобретение ее требует таться кому угодно, вне личной охоты, роста лич- зависимости от личных каности; может быть переда- честв, дарований, усилий на только тому, кто сам и т.п.; занят "стяжанием Духа";

требует путей безмол- не допускает или затрувия, тайны имени, ухода дняет анонимность, обязыиз поля зрения общества; вает к публичности (посделает социум прозрачным кольку частная собствендля мага; ность, поименно таких-то);