Чтение онлайн

От Гаваона три фарсанги до Иерусалима; это маленький город, окруженный тремя каменными стенами, и весьма многолюдный: там якобиты, сирийцы, греки, григориане и франки – собрание всех языков и народов. Там есть красильный дом, который ежегодно отдается царем на откуп евреям, с тем чтобы никто не занимался крашением в Иерусалиме, кроме одних евреев. Их там двести человек; живут они под башней Давида, в конце города. В стенах этой башни сохранилось от древних времен около десяти локтей фундамента, построенного нашими предками; остальное все сделано измаильтянами. Во всем городе нет здания крепче башни Давидовой. Там же находятся два госпиталя: в одном из них помещаются все приходящие сюда больные и получают все, что им нужно, как при жизни, так и после смерти. В другом доме, называемом госпиталем Соломона – потому что это был прежде дворец, построенный этим царем, – помещаются четыреста всадников (59) и каждый день выезжают на воинское упражнение, кроме тех всадников, которые являются сюда из земли франков и других земель христианских, по возложенному на себя обету, и живут здесь год или два, до исполнения сего обета. Там есть также большой храм, называемый Сепулькро [101] , где гробница того мужа [102] , к которому все давшие обет идут на поклонение. В Иерусалиме четверо ворот следующих названий: врата Авраама, врата Давида, врата Сиона и врата Иосафата; последние прямо против здания древнего храма Иерусалимского. На месте, где был сам Святой Храм, стоит ныне Темпло-Домино [103] , над которым Омар бен аль-Хаттаб построил огромный и чрезвычайно красивый купол [104] . Туда иноверцы не вносят ни крестов, ни образов, a являются только для совершения своей молитвы. Против этого здания на западной стороне находится стена, остаток стены Святая Святых в древнем Храме, называемая вратами милосердия; перед этой-то стеной, на площадке, евреи собираются для молитвы. В Иерусалиме есть здание, построенное царем Соломоном из громадных камней под конюшни; здание чрезвычайно солидное, подобного которому нет во всем свете.

Там виден также и поныне пруд, где резали жертвенных животных, и все евреи пишут там на стене свои имена. При выходе из ворот Иосафатовых встречается [так называемая] Пустыня народов [105] , на которой находятся: памятник Авессаломов, гробница царя Иосии и большой источник вод Силоамских, при потоке Кедрон, и над этим источником большое здание постройки времен наших праотцев; но там очень мало воды. Большая часть жителей Иерусалима употребляют дождевую воду, которую они собирают в цистерны в своих домах. Из долины Иосафатовой восходят на гору Елеонскую, которую отделяет от города только лишь эта долина. С горы Елеонской видно Содомское море [106] ; от него в двух фарсангах – соляной столб, в который была обращена жена Лотова [107] . Проходящие стада хотя и облизывают этот столб, но [соль на нем] опять нарастает до прежнего объема. Отсюда же видно все окрестное пространство и поток Ситтим, до самой горы Нево [108] . Пред Иерусалимом лежит гора Сион, на которой нет других зданий, кроме одного христианского алтаря. Также близ Иерусалима находятся три древних кладбища евреев, где они хоронили некогда своих покойников; на одной из гробниц есть надпись. Но христиане разоряют памятники и берут от них камни для постройки домов своих. Иерусалим окружен большими горами. На горе Сионской погребены члены дома Давидова и цари, после него царствовавшие; но гробниц их нельзя найти. Пятнадцать лет тому назад обрушилась стена храма на Сионской горе. Патриарх приказал священнику восстановить храм и сказал: возьми камни из древней стены Сиона и отстрой ими храм. Так и поступил священник, нанял за известную плату рабочих до двадцати человек, которые и стали вынимать камни из фундамента сионской стены. Между этими рабочими были два задушевных друга, и однажды один из них сделал другому угощение, после чего они отправились на работу. Когда смотритель спросил их: «Почему вы пришли так поздно?» – они отвечали: «Тебе все равно; мы сделаем свое дело в то время, когда товарищи наши будут обедать». Начав затем вынимать камни, они под одним камнем нашли отверстие, ведущее в пещеру, и сказали друг другу: «пойдем посмотрим, нет ли там сокровищ». Войдя в пещеру, они шли все далее и далее, пока не достигли большого портика, построенного на мраморных колоннах и украшенного золотом и серебром. Там они нашли стол, на нем золотой скипетр и золотую корону. Это была гробница Давида, царя израильского. По левую ее сторону такая же гробница Соломона и далее гробницы других царей иудейских, здесь погребенных. Там были также сундуки запертые, и никто не знал, что в них находится. Когда эти двое рабочих хотели войти внутрь портика, то внезапно поднявшийся из отверстия пещеры бурный ветер повалил их на землю, и они лежали как мертвые до вечера. Затем поднялся другой ветер и человеческим голосом закричал им: «Встаньте и выйдите отсюда». Испуганные, они поспешили выйти, пришли к патриарху и все подробно ему рассказали. Патриарх позвал к себе р. Авраама Хасида [109] , аскета Аль-Константини, который был один из оплакивавших Иерусалим; рассказал ему все слышанное от вышедших из пещеры двух рабочих. Р. Авраам, отвечая ему, сказал, что это действительно гробницы дома Давидова и царей иудейских. На другой день послали за означенными рабочими, но нашли их лежащими в постели, и они со страхом сказали: «Мы больше туда не пойдем, ибо Господь, видимо, не хочет никому показывать это место». Потому патриарх приказал заложить вход в пещеру и скрыть это место от людей навсегда. Р. Авраам Хасид сам рассказал мне всю эту историю.

От Иерусалима две фарсанги до Вифлеема Иудейского, называемого просто Вифлеемом; невдалеке от него, в полумиле расстояния, находится гробница Рахили, на перекрестке дорог [110] . Этот памятник составлен из одиннадцати камней, по числу детей Иакова [111] ; над ним купол на четырех колоннах, и все евреи, проезжающие мимо, записывают имена на камнях памятника. В Вифлееме живут двенадцать евреев красильщиков. Эта земля изобилует реками, колодцами и ключами. Оттуда шесть фарсанг до Хеврона. Древний Хеврон, стоявший на горе, уже разрушен; нынешний же Хеврон [112] находится в долине на поле Махпела [113] , и в нем большой храм во имя святого Авраама, бывший, во время владычества измаильтян, еврейской синагогой. Христиане сделали здесь шесть могил и назвали их именами: Авраама, Сарры, Исаака, Ревекки, Иакова и Лии; говорят всем путешественникам, что это гробницы патриархов, и собирают деньги. Если же явится еврей и даст денег привратнику пещеры, то ему отворяют железную дверь, сделанную еще во время праотцев, и он спускается вниз с зажженною свечою в руках; но ни в первой, ни во второй пещере не встречает ничего; в третьей же действительно находит шесть лежащих одна против другой могил: Авраама, Сарры, Иакова, Ревекки, Исаака и Лии, с соответствующими надписями. На могиле Авраама надпись гласит: «это могила Авраама, блаженной памяти, праотца нашего». Такая же надпись на могиле Исаака и на всех прочих. В пещере зажигается лампа, которая горит день и ночь над могилами. Там же видны бочки, наполненные костями израильтян; евреи привозили сюда своих покойников и кости своих предков, складывали и оставляли их там (60). В конце поля Махпела стоит дом праотца нашего Авраама, благословенна память его, и перед домом источник.

Других домов здесь строить не дозволено, из уважения к памяти патриарха. Оттуда пять фарсанг до Бет-Габерина; это древняя Мареша [114] , здесь живут только трое евреев. Отсюда в пяти фарсангах находится город Торон де лос Кабальерос [115] . Это библейский Сунем [116] ; там живут триста евреев. Далее в трех фарсангах Св. Самуил Силомский. Это древний Силом [117] , отстоявший в двух фарсангах от Иерусалима. Когда эдомитяне отняли Рамлу, древнюю Раму [118] , из рук измаильтян, то нашли гробницу Самуила близ иудейской синагоги; они отрыли гроб и увезли его в Силом, где и выстроили над ним большой храм, который называется храмом Св. Самуила Силомского и поныне. Далее в трех фарсангах город, лежащий на склоне горы Мория, Пезипуа (61).

Это древняя Гива Саулова [119] , или, что то же Гива Вениаминова [120] ; евреев здесь нет. Оттуда три фарсанги до Бет-Ноби, это древняя Номва, город священников [121] . Там посреди дороги находятся две скалы Ионафана, из которых одна называется Боцец, другая Сене [122] ; здесь живут только два еврея красильщика. Отсюда в трех фарсангах Рамас, древняя Рама [123] ; там еще сохранились со времен наших предков остатки каменной постройки, как значится из надписей на камнях. В этом некогда большом городе живут только три еврея. Там находится большое еврейское кладбище, имеющее до двух миль в окружности. Отсюда в пяти фарсангах Иаффа, это древняя Иоппия [124] , лежащая на берегу моря, и там один только еврей красильщик. Далее три фарсанги до Эблина, древней Иавнеи [125] (62). Там еще видно место, где прежде была большая школа, но евреев там нет. Здесь граница колена Ефремова. От Эблина в двух фарсангах Палмис, древний Азот [126] , некогда город филистимский, ныне в развалинах; евреев в нем нет. Отсюда в двух фарсангах Аскалон (63), который есть собственно новый Аскалон, построенный священником Ездрою на берегу моря и первоначально называвшийся Бенибра; он стоит в четырех фарсангах от развалин древнего Аскалона [127] . Новый Аскалон большой и красивый город; сюда стекаются для торговли со всех сторон, так как он лежит на границе земли египетской; в нем около двухсот евреев-рабанитов, во главе которых р. Цемах, р. Аарон и р. Соломон; там же около сорока караимов и до трехсот кутеев [128] . В средине города имеется колодезь, называемый Бир-Ибрагим-Аль-калиль [129] , выкопанный еще во времена филистимлян. Далее за Аскалоном город Сангорг, или Луд (64), а отсюда полтора дня пути до Зарзины, это древний Изреель [130] ; там большой источник и живет один еврей красильщик. Три фарсанги отделяют Зарзину от города Сефури, древнего Циппори. Здесь гробницы: рабену Га-Кадоша (65), р. Хийи из Вавилонии и пророка Ионы, сына Амафиина; они все похоронены в горе, где много и других могил. Оттуда пять фарсанг до Тивериады (66), лежащей на Иордане, который здесь принимает название озера Киннерефского [131] ; выходя отсюда, Иордан стремительно течет по морю равнины и, образуя водопад при подошве Фасги [132] , вливается в Содомское, или Соляное море. В Тивериаде около пятидесяти евреев, и во главе их р. Авраам, астроном, р. Мухтар и р. Исаак. Здесь бьют из недра земли горячие ключи, называемые термами тивериадскими, а по близости синагога Халева, сына Иефониина, и кладбище еврейское, где похоронены р. Иоханан, сын Закая, и р. Ионатан бен Леви. Все это в Нижней Галилее. От Тивериады два дня пути до Тимина, древней Фимнафы [133] , где гробница Самуила праведного и многих других израильтян. Отсюда один день до Ишта, это [прежний] Гуш-Халав, где до двадцати евреев (67). В шести фарсангах отсюда Мерон, прежний Мероноф [134] , где, в близлежащей пещере, могилы Гилеля и Шамая и двадцати их учеников; также могилы р. Вениамина, сына Иафета, и р. Иуды, сына Батиры (68). Далее в шести же фарсангах Альма, где до пятидесяти евреев и большое еврейское кладбище. Отсюда полдня пути до Кадеса, это Кедес Неффалимов [135] , находится на берегу Иордана, где могилы р. Елеазара, сына Араха, другого р. Елеазара, сына Азарии, а также Хуни Га-Маагала, р. Симеона, сына Гамалиила, р. Иоси, галилеянина, и р. Барака, сына Авиноама; евреев здесь нет. Отсюда один день пути до Белиноса (69), это [библейский] Дан [136] ; в нем есть пещера, из которой вытекает Иордан и на расстоянии трех миль оттуда сливается с потоком Арнон, выходящим из пределов моавских. Там пред пещерою видно поныне место, где стоял истукан Михи [137] , которого боготворили некогда даниты, а также находятся следы алтаря, воздвигнутого Иеровоамом, сыном Наватовым, для поклонения золотым тельцам [138] . Здесь граница земли израильской со стороны западного моря [139] .

От Белиноса два дня пути до великого города Дамаска, начала царства Нуреддина, царя тогармов, называемых турками (69а). Город весьма большой и чрезвычайно красивый, окружен со всех сторон каменною стеною. Окрестности его изобилуют садами и рощами на пространстве до пятнадцати миль. С этой страной ни одна страна в мире не может сравниться в плодородии. С горы Ермона, при подошве коей стоит город, стекают сюда две реки: Амана и Фарфар [140] ; из них Амана протекает в средине города; воды ее, посредством деревянных труб, проведены в дома знатнейших жителей, а также на улицы и площади. Значительная торговля привлекают сюда торговцев из разных стран. Река же Фарфар течет между садами и рощами вне города и обильно орошает их своими водами. В Дамаске есть одна синагога для измаильтян, называемая Гомаа Дамесек. Подобной постройки нет во всем свете; говорят, прежде это был дворец Бен Гадада [141] . Там магическим искусством сделана стена стеклянная, в которой столько отверстий, сколько дней в солнечном году; солнце каждый день является в одном из отверстий и проходит по двенадцати градусам, соответственно числу часов дня, так что каждый в течение дня может по этому узнать, который час. Во дворце находятся обделанные в золото и серебро ванны таких размеров, что в каждой из них три человека разом могут купаться. В средине дворца повешено ребро исполина, длиною в пять пядей, шириною в две, принадлежавшее одному из древних царей гигантов, по имени Абкамазу, как начертано на его надгробном камне, где сказано также, что он царствовал над всем миром. В Дамаске живет до трех тысяч евреев, и между ними есть люди весьма ученые и богатые. Там имеют местопребывание ректор академии израильской (69б), по имени р. Ездра, брат его Шалом, председатель суда, р. Иосиф, пятый член академии, р. Мацлиах, блюститель порядка и проповедник, р. Меир, краса ученых, р. Иосиф ибн Пилат, ученый секретарь академии, р. Геман, парнас, и р. Цадик, медик. В городе считается еще около двухсот караимов и до четырехсот кутеев. Все они живут между собою в мире, но только не вступают одни с другими в брак. От Дамаска в расстоянии одного дня лежит Гилеад, древний Галаад [142] : там около шестидесяти евреев, из коих главный р. Цадок; город обширный, почва изобилует источниками, садами и рощами. Оттуда полдня пути до Салхата, древней Салхи [143] , и от него полдня пути до Баал-Бека, древнего Ваалафа [144] , построенного Соломоном в долине Ливанской для дочери фараона [145] . Тамошний дворец построен из громадных камней, длиною в двадцать пядей и шириною каждый в двенадцать; между камнями нет никакой смазки, почему и говорят, что постройка эта могла быть произведена только руками Асмодея. Пред городом выходит из земли источник, который протекает среди города, в виде большой реки, по берегам которой расположены мельницы, сады и рощи.

Тадмор [146] также построен в пустыне Соломоном из подобных же громадных камней; город окружен каменною стеною, лежит в пустыне, вдали от населенных мест и отстоит от упомянутого выше Ваалафа на четыре дня пути. В Тадморе живут около двух тысяч евреев, храбрых в бою. Они воюют с христианами и арабами, подвластными Нуреддину, и помогают соседям своим измаильтянам. Во главе живущих здесь евреев стоят: р. Исаак Грек, р. Натан и р. Узиэль.

Отсюда полдня пути до Кариатина, это древний Кириафаим [147] , там живет только один еврей красильщик. Далее один день пути до Хамы, древнего Хамата [148] , лежащей на берегу Иабока (70), у подножия горы Ливанской. В недавнее время этот город подвергся страшному землетрясению, причем в один день погибло пятнадцать тысяч человек, осталось только семьдесят, и во главе их р. Ола Коген, шейх Абу аль-Галев и Мухтар.

Отсюда полдня до Шиги, это древний Хацор [149] ; от него в трех фарсангах Ламдин. Далее два дня пути до Халеба [Алеппо], или Арам Цовы (71), и это резиденция царя Нуреддина. Находящийся в средине города дворец окружен чрезвычайно высокою каменною стеною. Здесь нет ни источников, ни рек; жители пьют дождевую воду, которую каждый из них собирает в своем доме в цистерну, называемую алгуб. В Халебе считается около полутора тысяч евреев, и во главе их р. Моисей аль-Константини, р. Израиль и р. Сет. Отсюда два дня до Балеца, древнего Пефора [150] , на реке Евфрате, где теперь видна башня, которую Валаам, сын Веоров, – да исчезнет его имя! [151] – построил для показания часов дня. В городе около десяти евреев. От него полдня пути до Кала-Габера, это древняя Села-Мидбара [152] . Город этот удержали аравитяне в то время, когда турки овладели их землею и прогнали их в пустыни. Здесь до двух тысяч евреев, и во главе их р. Цедекия, р. Хийя и р. Соломон. Оттуда один день до Ракки; это древний Халне [153] . Город лежит на границе, отделяющей землю сеннаарскую от царства тогармов; здесь около семисот евреев, во главе которых стоят р. Закай, р. Надив слепой и р. Иосиф. Там по сие время существует синагога, построенная Ездрою Софером, когда он возвращался из плена вавилонского. Отсюда два дня до древнего Харрана [154] , где живет до двадцати евреев. Здесь также синагога, построенная Ездрою, а на том месте, где был дом нашего праотца Авраама, нет ныне никаких построек; измаильтяне чтят это место и ходят туда молиться. Далее через два дня пути встречается исток реки Эль-Кабур, древнего Хавора [155] , который протекает по земле мидийской и впадает в реку Гозан; здесь до двухсот евреев. Оттуда два дня до Низибина (72). Это город большой, обильно орошаемый реками и источниками; в нем до тысячи человек евреев. Далее два дня пути до города Гезир-бен-Омар, построенного на острове посреди реки Тигра [156] , у подножия горы Арарата, на расстоянии в четыре мили от того места, где остановился ковчег Ноев. Омар ибн аль-Хаттаб снял ковчег с вершин двух гор и выстроил из него мечеть для измаильтян. Вблизи ковчега существует по сие время синагога Ездры Софера, куда в девятый день месяца ава приходят евреи из города молиться. В городе Гезире до четырех тысяч евреев, и во главе их: р. Мовхар, р. Иосиф и р. Хийя. Отсюда в двух днях пути лежит город Аль-Моцал [157] , это древний Ашшур Великий (73); в нем до семи тысяч евреев, и во главе их: р. Закай, князь из рода царя Давида, и р. Иосиф, именуемый бархан аль-фалак [158] , астроном царя Зинеддина, брата Нуреддина, царя Дамасского. Здесь начинается Персидское царство. Помянутый город весьма обширен еще с древних времен, расположен на берегу Тигра и соединяется мостом через эту реку с древнею Ниневиею, от которой хотя остались одни развалины, однако там видно еще много деревень и населенных мест. Ниневия отстоит на расстоянии одной фарсанги от города Арбала [159] и лежит на берегу Тигра. В Ашшуре же существуют три синагоги пророков: Авдия, Ионы, сына Манафиина, и Наума Елкосеанина. Отсюда три дня пути до Рахавы, это древний Реховоф [160] , на берегу Евфрата; в нем до двух тысяч человек евреев, и во главе их: р. Хизкия, р. Эгуд и р. Исаак; город очень большой, весьма красивый и укрепленный, обнесен каменною стеною и окружен садами и рощами. Отсюда один день перехода до города Каркесии, это древний Каркамис [161] , также на берегу Евфрата; там до пятисот человек евреев и во главе их: р. Исаак и р. Эльханан. Далее в двух днях пути город Аль-Юбар, это Пумбедита в Негардее (74); здесь до двух тысяч человек евреев, из коих много ученых, и во главе их раввин р. Моисей и р. Элиаким. Здесь находятся гробницы р. Иуды и р. Самуила и против них две синагоги, выстроенные этими учеными пред смертию. Там же могилы р. Бостеная, князя и главы изгнания (75), р. Натана и р. Нахмана бар Папы. Отсюда пять дней до Харда, где до пятнадцати тысяч евреев, и во главе их р. Закен, р. Иосиф и р. Нафанаил. Далее два дня до Акбара [162] , города, выстроенного Иехониею, царем иудейским; там до десяти тысяч евреев, и во главе их р. Иегошуа и р. Натан.

Отсюда два дня пути до Багдада: это чрезвычайно большой город, столица и резиденция калифа [163] , эмира аль-муминина [164] , из фамилии Аббасидов [165] , который ведет род свой от пророка [Магомета]; он глава веры измаильской, и все измаильские цари преклоняются пред ним; он имеет у магометан такую же власть, какою пользуется папа у христиан. Дворец его посреди Багдада имеет в окружности три мили, и в нем большой парк, состоящий из всех существующих в мире сортов деревьев, как фруктовых, так и неплодоносных; там же всевозможные роды зверей, а в средине парка пруд, наполняемый водами реки Тигра. Когда калиф вздумает доставить себе удовольствие прогуляться и потешиться, то ему устраивают ловлю рыбы в пруде и охоту на птиц и животных в парке. После чего он возвращается во дворец со всеми своими министрами и придворными вельможами. Имя этого великого государя Аббасид Ахмед [166] ; он очень расположен к евреям, и многие из них состоят у него на службе. Он владеет всеми языками, основательно знает Св. Писание и не только читает, но и пишет на библейском языке; он положил себе пользоваться в жизни только тем, что производит трудом собственных рук своих, а потому работает коврики и кладет на них свой штемпель, затем чрез своих приближенных продает их на рынке, а знатные люди их покупают, и на вырученные за это деньги он ест и пьет. Это человек чрезвычайно добрый, верный своему слову, ласковый и приветливый ко всем встречным. Измаильтяне не могут видеть его лица. Путешественники, идущие из дальних стран на поклонение в Мекку, в земле Аль-Иемен, если желают представиться ему, то подходят ко дворцу и взывают: «Владыко наш, свет измаильтян, сияние закона нашего, удостой нас лицезрения твоего». Но он не обращает на слова их внимания; тогда являются к нему приближенные и слуги и говорят: «Владыко наш, удостой твоим приветствием людей, пришедших издалека; и они жаждут укрыться в тени твоего величия». Тогда калиф берет полу своей одежды, опускает ее в окно, и находящиеся внизу пришельцы ее целуют; после того один из приближенных говорит им: «Идите с миром, ибо владыка наш, свет измаильтян, милостиво ниспослал вам свое благоволение и мир». Выслушав из уст вельможи слова приветствия и мира от царя, которого почитают наравне с самим пророком, странники с радостию расходятся по домам. Целуют полу царской одежды также его братья и родственники, из коих каждый имеет особое помещение в царском дворце; но они ходят закованные в железные цепи и состоят в жилищах своих под надзором стражи, из опасения, чтобы они не взбунтовались против великого царя. Был случай однажды, что братья восстали против него и хотели выбрать из среды своей другого царя; почему состоялся указ заключить всех царских родственников в оковы, чтобы они не возобновляли мятежа. Несмотря на это, каждый из них пользуется большим почетом в своем жилище. В их распоряжение отданы целые города и деревни, откуда управляющие привозят им дань, и так они едят, пьют и веселятся во все дни своей жизни.

В большом царском дворце многие комнаты украшены золотыми и серебряными колоннами и драгоценными всех сортов камнями. Царь только однажды в год выходит из своего дворца, именно в праздник, называемый рамадан (76). К этому дню из дальних стран съезжаются, чтобы иметь случай видеть царя. Он является верхом на муле, в царских одеждах, сотканных из золота и серебра; на голове его тюрбан, украшенный драгоценными камнями, которым нет цены, а сверх тюрбана черное покрывало, которое служит выражением смирения, как бы так говоря каждому: «взгляни на все это земное величие и помни, что оно в день смерти покроется вечным мраком». Царя сопровождают верхом на конях, в великолепных одеждах, все вожди измаильские, как-то: князья Аравии, Мидии, Персии и Тобота [167] , страны, лежащей на расстоянии трех месяцев пути от Аравии. Процессия эта идет от дворца до мечети, находящейся близ ворот на Басру; это главная в столице мечеть. И все идущие за процессией мужчины и женщины одеваются в шелковые и пурпуровые платья; на всех улицах и площадях группы людей, которые играют на разных инструментах, поют и пляшут пред великим царем, называемым калифом, и, приветствуя его, громким голосом восклицают: «Благо тебе, наш владыко и царь». Сам же он, целуя полу своей одежды и поддерживая ее рукою, как бы отвечает тем на приветствие. Таким образом едет он до двора мечети и там, взойдя на деревянный помост, с высоты его объясняет народу закон. Тогда встают измаильские мудрецы, совершают молитву за царя, прославляя его величие и благочестие, и отпускают его; прочие же присутствующие возглашают все: «Аминь». Затем калиф, благословив народ, собственноручно закалывает приведенного ему нарочно для того верблюда, что и составляет их пасху. Разрезав жертву, он раздает ее части вельможам, которые в свою очередь рассылают их другим, чтобы все могли вкусить от жертвы, закланной священною рукою царя, и это всем доставляет большую радость. По совершении обряда царь выходит из мечети и отправляется один пешком по берегу Тигра до самого дворца, а вельможи в виду его плывут на лодках, пока он не войдет во дворец. Калиф никогда не возвращается домой прежним путем; дорогу же по берегу реки, по которой он идет обратно, стерегут целый год, чтобы никто не мог попирать ногами следы ног его. После этого калиф более уже не выходит из своего дворца в течение всего года. Это человек праведный и благочестивый. Он выстроил дворец по ту сторону реки, на берегу одного из рукавов Евфрата, который протекает в другом конце города. Также построил он здесь большие дома, рынки, гостиницы для бедных больных, которые и приходят сюда лечиться. Там около шестидесяти аптекарских лавок, которые снабжаются лекарственными материалами и всем нужным от царского дома, на счет которого содержатся, а также и лечатся прибывающие сюда больные, пока не выздоровеют. Там есть еще другое большое здание, называемое дар аль-марафтан [168] , в которое заключают всех умалишенных, находимых в течение лета, держат их закованными в цепях до тех пор, пока они не придут в сознание; тогда их освобождают и распускают по домам. Всякий месяц царские ревизоры посещают эту больницу и кого находят выздоровевшим, того немедленно отпускают.