Чтение онлайн

– Я подошью в самом конце, после того, как вы закурили и откинулись на спинку кресла?

– Нет, подшей сразу же за тем абзацем, в котором я последний раз обещаю назвать его сводником или, чего хуже, сутенером или, чего хуже, мелким жирным бессовестным и не развитым, не разносторонним, не талантливым и не особо умным пройдохой.

– Я все-таки думаю, что лучше было бы написать, что вы закурили и УДОВЛЕТВОРЕННО откинулись в кресле.

– Ты права, подшей, – распорядился я, и откинулся на спинку кресла.

– Может быть вам стоит самому съездить и все разузнать о лифтёре?

– Это было бы логично, ведь я детектив.

– Почему же не едете?

– Именно этого он ждет от меня.

– Доктор Лав?

– Лифтер. Больной ублюдок чувствует ищейку на своем хвосте. Я знаю, как это бывает. Он ждет, когда я явлюсь к нему, и с ходу огорошу своими расспросами. Он готовится. Лучше настигнуть его врасплох в очереди за пивом.

– Мы не знаем, где он покупает пиво.

– Ты должна проследить за ним. Выследи его, Лидия.

– Может быть, лучше вам заняться этим?

– Он почувствует меня. Больные ублюдки всегда чувствуют ищейку на своем хвосте. Он ни за что не встанет в очередь за пивом, пока я вишу на его хвосте.

– Хорошо, я узнаю где он покупает.

– Ты должна быть незаметна, Лидия. Ты должна принять душ, от тебя смердит ищейкой, потому что ты целыми днями торчишь у ищейки в конуре. Тебя ни что не должно выдать. Ты должна отстоять очередь с ним до конца, и выяснить, какое пиво он покупает, чтобы вечером почитать газету в своем сраном кресле.

– Я обязательно приму душ и отстою очередь до конца, Детектив.

– Ты должна купить пива, чтобы не вызвать подозрений. Не покупай столько же и того же, что он. Купи все то же, и столько же, что и он, а потом еще другого и побольше – я выложил на стол несколько купюр, – Ты должна точно запомнить, какое пиво он купит себе.

– Мне идти прямо сейчас?

– Да, иди немедленно, мы не знаем, когда больному ублюдку приспичит выпить сраного пива.

Лидия подошла, чтобы взять деньги со стола.

– Важно, чтобы ты принесла пиво сюда.

– Хотите, я принесу пиво вам домой?

– Я не беру дела на дом, детка, – я закурил и откинулся на спинку кресла, – Иди домой и помойся, ты смердишь ищейкой.

– Я потру себя мочалкой, – пообещала она и вышла.

Дело сдвинулось с мертвой точки, мои подчиненные при деле, а я на коне. Чувствую себя властелином мира. Может быть, я не великий бизнесмен, но у меня не отнять того, что я впитал с молоком матери, того, что каждый день спасает мою шкуру на злых улицах этого пропитанного соленым туманом города, того, что помогает мне защищать простых людей от злодейства – мой детективный талант и организаторские способности.

Труп

С самого утра меня дожидались на столе несколько пластиковых бутылей пива.

– Доброе утро, – сказала Лидия.

– Привет, – буркнул я, снял плащ, и уже собирался плюхнуться в кресло, но вдруг я почувствовал, что у меня прекрасное настроение.

Я подошел к аквариуму и погладил рыб.

– Вы сегодня в хорошем настроении? – подметила Лидия.

– В отменном, – признался я, и плюхнулся в кресло.

– Хотите пива?

– Что у нас есть?

– Смотрите, – она подошла к моему столу, – Во-первых, у вас есть «Будвайзер», «Хейнекен», две пинты «Гиннесса» и «Фостерс» – это то, что взял себе лифтер.

– Больной ублюдок любит заложить за воротник, – прошипел я от злости.

– Подшить?

– Нужно подкопить информации. Например, что такое две пинты?

– Это как две бутылки, – сказала она, и сразу продолжила, – Во-вторых, я взяла еще и другого, как вы просили, я тут все подписала.

– Это неважно, принеси четыре стакана, я хочу пить все пиво больного ублюдка одновременно.

Пока я занимался расследованием дела больного ублюдка, Лидия рассказала мне о своем сне.

– Представляете, мне сегодня приснилось, что я плыву на огромном белоснежном лайнере!

– Тебе приснилось, что ты отправилась в круиз?

– Да-да, в круиз! Сначала я долго ожидала своей очереди, чтобы подняться на борт. У меня с собой была сеточка с молоком, яблоком и булочкой, чтобы перекусить до обеда. Я была такая красивая! – она зажмурилась от удовольствия, – Коротенькая юбка, обтягивающая кофточка и босоножки. Все такое вычурное, аляпистое и сложное, так красиво!

– Я понимаю, о чем ты говоришь, детка.

– Еще у меня был с собой огромный чемодан, и наверняка в нем было много красивой одежды, и маленький рюкзачок для прогулок на палубе, и совсем маленькая сумочка для документов, и я до того ловко управилась со всем этим, что уронила сеточку с продуктами, молоко выплеснулось, намочило мою булочку и выбелило яблочко.

– Я тебе верю, детка.

– А передо мной стоял такой красивый парень! Такой высокий, с красивыми волосами, плечистый, в белой рубашке и брюках, он стал хлопотать, чтобы помочь мне. Достал носовой платок и вытер мое яблочко от белого молока, и дал мне в руку, а потом так легко подхватил мой чемодан, что мне остались только сумочка с документами и яблоко, да рюкзак за спиной.

– Он был джентльмен, детка.

– Да-да, именно, он был настоящий джентльмен. Он помог донести мой чемодан до каюты, и пообещал, что мы встретимся за обедом. Я спросила, как его зовут, но не помню, что он сказал.

– Это нормально, детка.

– Его каюта была чуть дальше по коридору от моей, в сторону ресторана, и я посмотрела на часы, и стала разбирать свои вещи, и думала, что надеть. Я почувствовала, что меня слегка разморило в той очереди, поэтому я решила прилечь. Я прилегла на кровать, приготовив себе платье для выхода на обед. Я расстелила его на диванчике, чтобы не помялось. Представляете, в моей каюте был диванчик!

– Это потрясающе, детка.

– Я прилегла на кровать, чтобы немножко перевести дух, я посмотрела в иллюминатор, и там был ясный светлый жаркий и очень солнечный день. Я уснула, и стоило мне уснуть, как я сразу проснулась.

– Это странно, детка.

– Вы считаете? Детектив?

На следующий день уже по пути в офис, я знал, что сегодня меня не ждет ничего хорошего. Я знал, что сегодня не тот день, когда уместно гладить сраных рыб. Дождь моросил с самого утра, но я спал до обеда, и мог догадываться об этом лишь по размеру луж. Лужи казались бездонными, словно мрак в сердце этого города. Некоторые считали город бессердечным, но лишь тот, кто никогда не опускался на самые его глубины, мог сказать такую чушь. У него было сердце, о, да, и гораздо больше, чем кто-нибудь вроде того психоаналитика-онаниста мог себе вообразить.