Чтение онлайн

– Интересно, а веранда во сне была такая же, как в жизни?

– Сто процентов, а то она бы и об отличиях рассказала. Кстати, никогда там летом не бывает предзакатного света, наоборот – тень и прохлада по вечерам, а с утра там находиться невозможно, потому что как в парнике! Мама поэтому большинство растений там держит Помидоры всякие, что тепло любят.

– Ну а дальше что? Про дом.

– А, ну короче, в веранду спускаешься через высоченный порог, потом оттуда снова пара ступенек в дом, а оттуда ступеньки вниз в коридорчик, а оттуда снова ступеньки в кухню. Дурдом. Нет, я все понимаю, фундамент, нет денег, но коридорчик с кухней разом делались, там-то откуда ступеньки, ну?

– Погоди, а туалет?

– Во дворе.

– А зимой?

– А зимой в дом заносим! Ну ты дура, нет?

– Ну извините, я в этой вашей… как там… «сельской стати» не сильна! Я в квартире выросла. Понастроили херни какой-то и маются. Подожди, а мыться где?

– Общественная баня по выходным, летом летний душ.

– Где?

– Не скажу.

– В туалете?

– Да…

– Ха-ха-ха-ха-ха! Я бы не то что сбежала, я бы еще года в два уползла оттуда!

– Вот так они и живут. Может быть, конечно, что-то изменилось, но вряд ли. У мамы пенсия небольшая совсем. Того, что выращивают самим еле как хватает, а шитье их никому не нужно. Раньше мама отправляла младшую торговать этим всем, говорит: «Лучшая реклама – это ты сама, вся такая ладненькая и в красивом платье. Взглянут на тебя, и сразу купят.»

– Не купили?

– Нет.

– А-ха-ха-ха! Я помню, ты на первом курсе ходила в этих убогих кофтах с вышитыми на груди розами. Когда я первый раз тебя увидела, подумала что за чучундра!

– Слушай, я не стесняюсь своего дома и своей семьи. Каждому свое. Твоей заслуги тоже, знаешь, мало в том, что родилась в полноценной семье с мамой-папой и квартирой в хорошем районе. Просто кто-то что-то делает, а кто-то на жопе ровно сидит. Я предпочитаю делать, например, а вот младшая, видимо, всю жизнь будет сидеть и благодати ждать. Она не будет днем на парах отсыпаться, а ночью в нелегальных казино подрабатывать кем придется – сегодня бармен, завтра крупье.

– Зато ты в общаге только полгода жила, да и шмотки себе нормальные купила.

– Так потому что я работала! И зарабатывала.

– Но твои вязаные джинсы – это про-о-осто божественно было! Ты еще так смешно оправдывалась, когда кто-то начинал смеяться над ними. Неужели ты правда выкинула их?

– В день первой зарплаты, сразу же!

– Ну и дура, надо было оставить. Сейчас бы как смешно было.

– Если б у кого-то руки не из жопы росли, могла бы связать себе и ржать сколько влезет.

– Нет, спасибо, мне и в «ливайсах» нормально. Тебе, кстати, тоже, а сестричка там в валенках, да?

– Не знаю я, в чем там она. Я знаю, что она будет только учиться и жить в общаге. Работать она не будет, потому что мать запретит отвлекаться от учебы. На гулянки у нее денег не будет, мужикам тоже не нужна, наверное, с красным дипломом окончит. Надежда института!

– Не то, что ты. Троечница, потаскушка и трудоголичка. И алкоголичка. И кутила еще.

– Ну насчет потаскушки я бы поспорила, конечно. Уж чья бы корова мычала.

– У меня нет коровы, я же из нормальной семьи, из городской. У нас, знаешь, чемоданы с чердака не падают. Или как там было?

– Да неважно.

– Откуда у вас столько чемоданов, что аж лестницу на чердак завалило?

– Да нет никаких чемоданов, я не знаю, что за чушь она пишет!

– А плечики вы зачем в печи сжигаете?

– Ничего мы не сжигаем! Откуда мне знать! Я вообще с ними не живу давно!

– Давай уж, не темни. Мне же интересно! У вас миллион каких-то чемоданов на чердаке, а в шкафу миллион плечиков, и вы их зачем-то сжигаете в печи. Ночью! Ха-ха-ха! А чемоданы?

– Что чемоданы?

– Тоже сжигаете?

– Отстань, а! Ну какие чемоданы, что ты несешь!

– Так это не я. Твоя сестра, конечно, не сказать, что прям вменяемая, но уж не до такой степени. Письмо смотри какое написала! Человек явно не глупый, и попусту говорить не станет.

– Нет у нас никаких чемоданов и плечиков, только ножницы. Растения, тюки с тканями и пряжей, старая мебель, всякий хлам и ножницы.

– А ножницы зачем?

– Потому что они нужны постоянно.

– Для чего?

– Ну ткань отрезать, нитку, пряжу, стебли, да мало ли чего можно ножницами сделать! Тебе, городской, не понять. У нас везде ножницы, валяются, висят, стоят воткнутыми. Не знаю, сколько их в доме всего. Наверное, миллион, в каждой комнате.

– Откуда вы их берете столько?

– Мы?! Откуда я знаю, откуда они берутся эти ножницы. Оттуда же, откуда чемоданы с плечиками!

– Так значит, они есть?

– Ой, все! Я тебе позвонила не для того, чтоб твои тупые плоские шуточки слушать, а посоветоваться. Что мне делать? Я боюсь. Я теперь что-то очень боюсь.

– Боишься, что придется сестру нянчить?

– Да нет. Эта лошадка пусть сама уже как-нибудь жизни учится, рано или поздно она останется с этим миром наедине, и чем раньше, тем лучше. Как-нибудь выплывет, не пропадет. Я за маму боюсь, что с ней будет, когда одна останется? Этот идиотский дом совершенно не подходит для пожилого человека, там столько мест, где можно споткнуться и упасть. А если вдруг упадет? Шейку бедра сломает, и что мне тогда делать? Мелкая о себе-то позаботиться не в состоянии. Возвращаться я тоже не хочу. Я столько пахала ради чего, чтобы вернуться туда, но теперь уже образованная?

– Образованная, натраханная, при деньгах! Проведешь старость в деревне, почему нет?

– Какую еще старость?

– Ну ты не знаешь, просто тут у нас в городе год за пять. Уехала в семнадцать, вернулась в сорок два. Ха-ха-ха!

– Иди, пожалуйста, в задницу поскорей. Я тебе говорю, что мне страшно, это все серьезно, а ты токсичничаешь. Конечно, куда тебе меня понять!

– Да все я понимаю, ну стараюсь по крайней мере. Что ж теперь, давай вместе бояться! Легче что ли, будет. Ты сама мне не договариваешь чего-то, а сама понимания ждешь.