Чтение онлайн

— Тогда прошу отпустить новый отряд на хорошее дело. Есть такое на примете.

— Интересно.

— Из Новгорода в район Луги проходит линия связи. По-видимому, она имеет прямое отношение к ставке Гитлера. Ее надо ликвидировать.

— Откуда это известно, что она направлена к Гитлеру? — спросил Шелякин.

— Бывшие власовцы слыхали об этом от немецких связистов, шестеро из них работали на исправлении линии около станции Люболяды.

Оказывается, Ушацкий несколько раз подключался к линии связи. Многие разговоры он не понял — были шифровки, но речь шла о том, что русские готовятся к наступлению, подтягивают артиллерию, танки, авиацию и «катюши». Говорили ли это с фронта или из Новгорода — ему установить не удалось. Но информацией обменивались высокопоставленные лица.

— Дело заманчивое, — согласился Шелякин.

— Очень. Надо лишить фашистов этой связи.

— Тогда готовься.

— У меня все готово, план намечен. Пойду хоть сейчас.

Вместе с новым отрядом Ушацкого пошел и я. Направление взяли на деревню Кусони, которую почти со всех сторон окружали незамерзшие болота и откуда немцы меньше всего ожидали партизан.

Идти было трудно. Шли едва вытаскивая ноги из болотной грязи, перемешанной со снегом. Все промокли. Едва обсушились у костра, который развели на небольшой возвышенности, и снова в путь.

Разведчики донесли, что линия связи, проходящая у деревни Раглицы, усиленно охраняется парными патрулями.

— Такой охраны раньше не было, — сообщил бывший власовец Никитин, — видимо, что-то немцы заметили.

— Это дело поправимое, — сказал Ушацкий и, отобрав сорок человек, которые более или менее сносно могли сказать десятка два фраз на немецком языке, ушел к деревне. Провел там целый день, а вечером, когда повалил снежок и приближалась смена патрулей, вышел с людьми на линию связи, одевшись в форму немецкого офицера.

Из-за кустарника мы молча наблюдали за действиями Ушацкого и готовы были в любую минуту прийти на помощь.

Вот он подходит к первой паре. Оба немца козыряют Ушацкому и через минуту уходят с тропинки на дорогу, которая ведет в деревню. То же самое повторяется на протяжении всех трех километров.

Когда последняя пара немецких патрулей скрылась за поворотом дороги, на линию выскочили сто двадцать человек.

У немецких же костров подхватили топоры, и началась рубка кабеля. Покрытый толстым слоем резины, пронизанный множеством металлических жил, кабель с трудом поддавался топорам. Но партизаны усердно рубили его на двух-пятиметровые куски и разбрасывали их в разные стороны. Другие тут же ставили противотанковые мины и маскировали их снегом или прикрывали отрубленными кусками кабеля.

Но партизанам и этого оказалось мало. Алексей Седов и Володя Швец подхватили со своими друзьями другой конец кабеля и по-бурлацки оттащили его за четыре километра в болото, а затем перерубили на дороге и заминировали. Так же поступила в другом конце группа Аркадия Воробьева и Сергея Хрижановского. Там кабель тащили более сорока человек.

Потом партизаны подошли ко мне.

Ночью Ушацкий вновь собирался в поход. При свете коптилки он вместе с Шелякиным уточнял детали очередной диверсии.

Неожиданно пола палатки распахнулась, и большие клубы морозного воздуха хлынули в шалаш. От резкого рывка пламя коптилки заметалось в разные стороны и погасло.

— Кого нелегкая принесла? — сердито зашумел Шелякин, ожесточенно искря трофейной зажигалкой, в которой давно не было бензина.

— Это я, Олег Калинин, меня радист Лешка послал к дяде Веселову. Он сводку принимает о Ленинграде, — путаясь и волнуясь ответил мальчик.

Я пулей выскочил из шалаша. Днем неожиданно спал мороз и полил дождь. Не прекращался он и поздней ночью. Из-под моих ног в разные стороны разлетался мокрый снег. Не отставая от меня, мчался и Олег Калинин.

Вот и густая ель, где радист Алексей Колобов обычно принимал сводки Совинформбюро. Здесь же толпились партизаны. Они заботливо растянули на ветвях свои плащ-накидки, чтобы помочь радисту без помех принять важное сообщение. С большим трудом мне удалось протиснуться сквозь толпу.

При свете мерцающего огарка Леша что-то записывал. Я заглянул ему через плечо. На листке ученической тетради радист уже записывал:

«Сводка Совинформбюро за 19 января 1944 года».

Его торопливо бегающий карандаш едва поспевал записывать слова диктора.

Плащ-палатки вновь зашелестели. На четвереньках подползли к радисту Шелякин и Ушацкий. От быстрого бега они тяжело дышали.

— Что передают? — шепотом спросил Шелякин.

— Сейчас узнаешь.

— Слушай, не томи душу.

— Наши прорвали фронт под Ленинградом.

Шелякин не выдержал и тут же вылез из-под ели.

— Братцы, под Ленинградом немцам капут настал! Наши фронт прорвали! — крикнул он.

И поляна загудела. Люди не могли скрывать своего восторга, раздавались радостные возгласы, кого-то усердно подбрасывали на руках.

Когда я выбрался наружу, дождь уже постепенно утихал. В центре поляны горел большой костер, и отсветы пламени озаряли возбужденные лица многих сотен людей.

Я подошел к костру. Владимир Швец плеснул на поленья бензин, и к небу взметнулся столб огня. Стало светло, как днем.

— Слушайте сводку Совинформбюро!

Стало тихо. Лишь изредка тишину нарушал треск горящих поленьев.

— Оперативная сводка за восемнадцатое января, — начал я. — «На Ленинградском фронте, в районе Ораниенбаума, несколько дней назад наши войска перешли в наступление, прорвали сильно укрепленную долговременную оборону противника и успешно развивают дальнейшее наступление, не встречая сопротивления врага.

На Волховском фронте, севернее Новгорода, несколько дней назад наши войска перешли в наступление, прорвали сильно укрепленную оборону немцев и успешно развивают наступление».

Стояла тишина. Партизаны вслушивались в каждое слово сводки. И как только я закончил чтение, лес наполнился возгласами, люди обнимались, поздравляли друг друга, кричали «ура», пускались в пляс.

К нам подошли Алексей Седов и Юрий Брюховецкий.

— Товарищ командир, у нас секретное предложение есть, — начал Седов. — Здесь неудобно говорить, отойдемте в сторону.

Мы отошли к штабному шалашу.

— Давайте пошлем людей навстречу нашим. Леса и дороги мы знаем, с завязанными глазами пройдем. Ну и по этим партизанским тропкам проведем их сюда.

— Как пройдешь?

— Не учи безделью, учи рукоделью.

— Как это понять?

— Очень просто. Мы должны действовать.

— Это я знаю, а насчет разведки ты прав. Но посылать надо не пять, не десять человек, а не меньше полсотни, людей у нас достаточно.

— Тогда пишите нас первыми.

— Запишу. Только свое предложение пока храните в тайне.