я играю с болью в прятки.я закутываю в тряпкисвой отрубленный мизинец.покупаю в магазинечто-то крепкое до рвоты –тьфу ты ну ты ну ты но ты…ноты плещутся в бокале,ноты цепкими рукамигладят днище корабля:скажешь «пли!» – ответит ля.замирает фортепьянопод ладонями-репьямибледнолицего гарсонаполупьяно-полусонно.обожги меня аккордом,накорми меня поп-корном,будь мне нянькой, мамкой, будьты моей хоть кем-нибудь.дотащив себя до кромки,я пойду на курсы кройкии, наверное, шитья.«в слове мы сто тысяч я» –мне пора бы научитьсябыть не кошкой, а волчицей,по ночам пугать лунуи любить всегда одну.бродский нежен, бродский нужен,бродский, топая по лужам,бросил мне сквозь теплый дым – «не стреляйся, погоди,выпей чаю или виски,развивая свой английскийв милом баре на петровке.протопчи четыре тропкик тем, кто сможет завязатьжгут ли, бинт ли (?), зализать,если нужно, рану, илиразорвав автомобилемполотно упругой трассы,повезти тебя купаться.даже если будет Стикс,ты сумеешь дорастидо бесстрашия пловца.абрис твоего лицаобрисован будет четче,правильней. малыш, еще чемя могу тебе помочь?не печалься, будет ночь.»опусти мне веки ниже.опусти мне веки, ну же.прочитай красивых книжектысячи. вино и ужинприготовь, снабдив молитвойиз моих тяжелых литервсе его пятнадцать блюд:«… … … …»2005/10/18
мой лоб в икре серебряных испарин...
мой лоб в икре серебряных испарин.пижаме горячо от ожиданий.я, обессилев, вытеку из спальни,и, лабиринт паркета обжигая,к тебе, мое нежнейшее растенье,подранок пубертатных перестрелок,вкрадусь, замазывая след от тела тенью,от тела отслоившейся. быстрее, чем вьется эта тень, чем струнка лопнет,на скрипочке во сне твоем миндальном,я выскользну из тонкой кожи хлопка,от предвкушенья раскаленной. далеепод паранджу сатиновых простынок,под ободок твоей ночной сорочкиужом ползу. движеньями простымитебя до капли узнаю. на ощупьсмотрю твой сон. и знаю, что погубитменя внезапность пробужденья. неводзатянется – мальчишка гумберт гумбертблестящим дулом успокоит нервы,по белоснежной стенке грубой кельиразбрызгав восемнадцать алых маков.«– горячий кофе. так, как Вы хотели.– а девочке, пожалуйста, томатный сок…»2005/10/19
мой нарцисс убаюкан. ты гладишь его кадык...
мой нарцисс убаюкан. ты гладишь его кадык,ощущая ладонью дыхания парашют.сих кровавых шахмат записывая ходы,я себя научу устойчивости. прошучашку кофе, крепостью равную сотне стенили рукопожатью соперниц перед броском.осень, пальцы в меня погрузившая до костей,предлагает ответ, который давно искоммной в различных изгибах различных танцовщиц, ноон настолько прост, что на веру его принятьневозможно без страха. отец закричал: «щенок!»рассекая мне губы визжащей змеей ремня.…пацаненок по лужам, мешая с дождем вино,из разорванной пряжкой губы текущее, в ночьубегает, уже не домашний, уже иной,не щенок, черт возьми, а, скорее, совсем щеночек,одуревший от боли, которая бьет ключом,как родник, газированный криком. возьми его,обними безнадежно-надежно, сожми плечо,что на ощупь, пожалуй, прозрачнее моего,но не бойся сломать, он сумеет сломаться сам,отдаваясь тебе, он разденется до души…осень, пальцами рыжими рвущая адреса,почеши мне загривок, побалуй, повороши,прежде чем отвечать на вопрос, приласкай меня,пенетрации зверство обильно смочи слюной –и скажи, почему я боюсь ее, как огня?и огонь – почему – так боится пойти за мной?2005/10/19
едва слышно приходит время танго...
едва слышно приходит время танговремя отточенных движенийвремя недосказанностивремя корридывремя игрыв бисер2005/10/31
и каждая из нас найдет себе пажа...
1.и каждая из нас найдет себе пажа.мой будет смуглокож и светлоглаз,и юн, наверняка, и жарок, и поджар.растения его прозрачных ласк,как сорняки сильны, нежны, как сорняки,как сорняки, вгрызаясь в чернозёммоих волос, цветут. коснись его руки – нефритовая жажда поползётпо кромочке ступни, по пальчикам, наверхк развилке бедер. ртом сжимая крик,я молодость его приму как фейерверк,взрывающийся искрами внутрименя. смотри, смотри! как плещется пожарв моих зрачках, как сводит своды стоп...и каждая из нас найдет себе пажа,игрушку, блажь, мальчишку, лепесток2.и каждая из нас найдет себе пажа,игрушку, блажь, мальчишку, лепестокты выберешь себе, копаясь в купажах,нетерпеливый впрыскивая стонв смешенье винных слез, слепого дикаря.он будет бледнолиц и синеглаз,как мальчик кай, дитя любви и декабря.твой влажный шелк, твой ласковый атласна ощупь рассмотрел до «дааааа». ты выпьешь шот –его губы закушенной рубинтебе гортань легко и дерзко обожжет.ударь его за это. не груби,но лишь ударь, вложив в замах ладони гнев,и высоси пощечин пряный ядиз брызнувшего рта. в ноябрьском окне,мерцающем призывно, как маяк,ваш зверь танцует танго. мягкий шагтанцора предназначен для двоих.и каждая из нас найдет себе пажа.и мы однажды познакомим их.3.и каждая из нас найдет себе пажа.и мы однажды познакомим их.и будем наблюдать, как робко, не спешаони идут друг к другу, динамитзрачков скрывая под портьерами ресниц;как жмут ладоней листья; жадно каквдыхают дым сигар, себя мешая с ним;как обнажают шеи в синяках,бахвалясь. орден чей свежее? у когожирней запас медалей наших ртов?касанья глаз равны касаньям рукавов,а шахматы в заброшенном шаторавны дуэли... твой подснежный господинсжимает в тонкий луч соцветье губ.медовый мальчик мой, склонившийся над ним,взъерошенный, как будто на бегу,ласкающий себя бесстыдно: мат и шах,и снова мат, и засыпать без сил.о, каждая из нас найдет себе пажа,чтоб нежное животное бесить,живущее внутри.2005/11/01
борьба как повод тел соприкоснуться мне...
борьба как повод тел соприкоснуться мнеблизка – я верю в секс и равно верю в драку:в багровое пятно по снежной простыне;в твой выпачканный рот, изящнейший из дракул;в отметин торжество; в умение кричатьот боли и любви. клейма оставив жженье на плечике твоем – откуда ты и чья –,я губы оближу. я затяну ошейникчуть туже – поводка чешуйчатый языкладони ублажит десятком нежных фрикций.мы будем постигать любовные азы,законы игр муз и музык. отравитьсятвоей слюной легко – хмельной ее бальзаммне хочется цедить неспешно, будто опий,читая по слогам в серебряных глазахпронзительную вязь, что мы свободны. обе.предчувствие зимы. снег выстирано бел.багровым на снегу такой написан вывод:«свобода выбирать хозяина тебедоступна, как и мне раба доступен выбор»запреты запретим, устроим карнавал,пятнадцать раз на дню с тобой мы сменим роли!уснем... теплом руки стекая по ногам,я разбужу тебя, мой хрупкий иероглиф.ты вздрогнешь, ощутив желаний дерзкий бунт; ты мне подаришь сна прозрачный мятный слепок.любою будь со мной – собой со мною будь.я только улыбнусь. и застегну браслеты.freedom is deciding whose slave you want to be (c)2005/11/02
я брежу. бережно брежу. безбрежно брежу...
я брежу. бережно брежу. безбрежно брежу.будто больной, обезоруженный лихорадкой.твоей мятной слюны инъекция нужна мне не режепяти раз в день. и усиленный троекратнопостельный режим. пожалуйста, положи на виски ладони,хрупкая девочка-гейша, манга моих бессонниц.двадцать девятый ноябрь секундами небо доит,как будто деревенскими крупными пальцами. невесомейкапелек снега, сочащихся из серого полотенцаоблака, смятого крепкой предзимней хваткой,дымчатый смелый взгляд. и сладко, что никуда не детьсяот этого взгляда-наручника. мягкий, ватный,удушливый, словно петля на моем стебельковом горле, бред о тебе без тебя, но с тобой в сверле позвоночном. 2005/11/08
2006
кривясь зеркально, падая в пол лицом...
кривясь зеркально, падая в пол лицом,губы размазывая о белоснежный кафель,я себя чувствую раненым подлецом,слепым партизаном, нуждающимся в адвокате.прости мне меня, эту слабость не быть собой,но быть особой – удобство подобной маскиравно доспехам. скомканный носовойплаточек-кляп очевидной червовой мастидержу зубами. так держит добычу волк,шальной от крови, от страха ее запомнить на вкус, как любовь. не знающий ничего,что бы сумело его наконец заполнить,убить чувство голода вовсе, заставить спатьвсю ночь щенком, сжимающим в лапах мамку...но мир будет влажным, теплым. придет веснаи адским листочком высунется приманка –подснежник.2006/01/16
там девочки пахнут анисом с корицей...
там девочки пахнут анисом с корицей,а женщины носят на бедрах капканыс запасами слабости жаркой. кадритьсяк ним может любой казанова. какао и хлеб ждут наутро его у постели,вспотевшей слегка от любовных усилий.кошмар понимания, что опустелиглаза, чьей отчаянной нежностью синейи ты заразилась бы за ночь, пожалуй,сойдет за десертную ложку, которойон выскоблит сердце до дырок, пожараостатки внутри заливая кагоромгустым и тяжелым, как (…) великолепно!он даже смеяться начнет от восторгаидеей пронзительной. крошечки пеплас похожим на сон ароматом востока,сознанье пленяющим дымчатой шалью,его убедят в правоте для чего-то.на раз-два-три-вальс в такт шагам задышалидва крылышка лёгких с узором чахотки;застукало сердце, взрывая аортугрудную; ожили шарниры суставов…в себе унося предвкушенье аборта,он выйдет на улицу – юный и старыйединомоментно, как опытный феникс,уже изучавший тоску. наслаждаясь,эспрессо проглотит в уютной кофейнеи, дабы продолжить беспомощный танец,у старой цветочницы купит тюльпанов,столь алых, что будто бы капельки (…) браво!снежинка почти незаметно упала,его догоняя: еще раз направо –по улице вниз – до подъезда – на пятыйэтаж – ключ вставляя неловко – прихожейинтимность – халата доспехи напялив,усядется – кресло обтянуто кожейтакой ароматной, что хочется плакатьот жалости к зверю – глаза ее вспомнит ночные – на бронхи положит заплатойее поцелуй – сразу перца и соли потребует тело – коньяк шоколадный,янтарный ручей с ароматами жизни, пропустит по нёбу – чертовски желаннойона ему будет – и скальпель «держись же!»прошепчет, легко подставляясь под пальцы.он, кровь декантируя ловким движеньем,попросит себя про себя «улыбайся»,мизинцем прочертит дорожку на шее –так двоечник неторопливо и смеловолшебные страны рисует на карте –шепнет про любовь ей откуда-то с неба,прохладной рукой опрокинув декантер.забавный герой предпоследнего кадра,он снова забыл перед смертью побриться.там женщины носят на бедрах капканы,а девочки пахнут анисом с корицей.2006/01/19
я могла бы всю ночь заниматься с тобой любовью...
я могла бы всю ночь заниматься с тобой любовью,раскрывая тонкие вены свои для тебя, как объятья. или шрамом височным смерти считать в обойме,удивляя тебя этой тягой к металлу. опять язабираюсь в фантазиях выше. шептать «изыйди!»нынче самое время – спроси у трепещущих бедер,по которым рисуют руны мой теплый змеиный язык и – на градус прохладнее – губы. этой дикой животной йогипостигая гибкую азбуку, незаметно взрослею,складка рта становится тонкой и ироничной…я могла бы всю ночь заниматься любовью с нею,раскрывая тонкие вены свои для нее, как птичьикрылышки, изначально сомкнутые в ладони.или шрамом височным поцелуи считать, покудамой хромающий ангел идет по воде и тонет.я могла бы всю ночь отдаваться себе, под утроощутив безысходность. тела вспотевший лоскутслишком тесен для страхов и слишком тяжел для выгод.на запястья капаю мускус – стремленье к лоскулишний раз выдает мое желание выбыть.я могла бы. я с детства в себе тренирую это – оригами из ласк и мозаику из укусов.притягательность данного, черт бы драл, пируэтадля меня – будто опиум. мягкие вены густои легко, как ручей, будут нежить тебя, лелеятьвсе капризы твои, все шалости, все обиды. снег сегодня, ты знаешь, мне кажется, чуть белее,чем в тот солнечный вечер, когда ты меня2006/01/27
замерзли пальцы. и твое тепло...
замерзли пальцы. и твое тепло, особенно востребованное этойзимой изголодавшейся, леглопод левый бок и грело рану. эхо,оставшееся в венах от войны,по телу плавало лениво, натыкаясьна льдинки алые. колени сведены – попробуй пригласить меня на танец?2006/02/10
мой ласковый ад пахнет сливочной карамелью...
мой ласковый ад пахнет сливочной карамелью,зелеными помидорами, хлебушком, перцем белым.чувствую холод лопатками и немею – я больше не верю ни в шрамы, ни в децибелы.вся эта конструкция держится на шарнирах – гибкость легко приписать боязни паденья.бессонница снова сегодня со мной шалила,как ловкий крупье, меняя огонь на деньги.теперь ты знаешь моих наркотиков тайну – зависимость от « » объясняет десяток меток.имя твое по нёбушку раскатаю,кончиком языка ощупаю миллиметрыкаждой из букв, к коим рот мой приучен крепко –вряд ли смогу называть тебя по-другому.танцует танго трехногая табуретка,и я по-ковбойски цепко держусь за горло.2006/02/14