Три грации
Шрифт:
Американка на секунду замялась, принимая решение. Еще один день пробыть с Беном, чтобы на всю жизнь унести память о несбывшемся счастье? Еще одна заноза в сердце? Зачем? Он же не сделает ей предложение — три дня знакомства не такой срок, чтобы влюбиться, да еще решиться связать себя на всю жизнь! Люди годами думают об этом… Но покинуть его!.. Это выше ее сил! Нет! Она не потеряет шанс быть счастливой!
Ястребиный взгляд серых прищуренных глаз, казалось, сверлил ее душу. Минутная заминка казалась вечностью. Да или нет? Ну, сейчас или никогда!
И она перешла Рубикон.
— Я только должна собрать вещи, — вежливо сказала она. — Это быстро!
— Позвольте помочь вам! — Бен выпрямился как пружина и распахнул дверь в дом, пропуская вперед девушку, затрепетавшую от близости любимого.
Рахель проводила их долгим взглядом и пошла собираться. Молодожены упорхнули вслед за ней.
Собирать личные вещи в присутствии чужого мужчины?! Что скажет мама!.. Войдя в комнату, Джуди сразу же повернулась лицом к непрошеному гостю — неприглашенному, но такому желанному, такому дорогому! Он остановился у двери, довольно далеко от нее, но каждая клеточка девичьего трепещущего тела ощущала его присутствие — как будто он был совсем близко, как будто обнимал, как тогда, у эвкалипта, когда отступать было некуда. Светлый радостный взгляд обволакивал магическим флером, и девушка вдруг почувствовала себя принцессой на первом балу — так тревожно и радостно защемило сердце. Отчего? Ведь он ничего не сказал, даже не подошел, просто стоял и смотрел на нее — ликующим, влюбленным взором. Господи, как долго она мечтала о таком взоре, представляла его, любовалась им, закрыв глаза в ночной истоме!..
Бен набрал побольше воздуха — как перед прыжком в воду — и твердо произнес:
— Джуди, я думал о вас всю ночь. Я знаю, сегодня последний день, но я не могу расстаться с вами. Я обязан быть подле вас… — Он запнулся и вопросительно взглянул на нее, ожидая ответа. Ответа, от которого зависела вся его жизнь, — он был уверен в этом.
Звенящая тишина повисла в комнате, такая, что было слышно, как за стенкой рокочуще смеется Итамар и тихонько взвизгивает собирающая вещи Ясмин.
— Я тоже… я… вы… ты… ты мне нужен! Я не могу жить без тебя! — набравшись смелости, с трудом вымолвила несчастная пуританка. Слова комом застряли у нее в глотке, на глаза почему-то навернулись слезы, и высокая фигура расплылась и поехала куда-то влево.
Нет! Не влево, а к ней, прямо к ней! Вот она уже совсем близко, вот уже теплое дыхание легко щекочет волосы, а широкая ладонь мягко сжимает ее пальцы. Какое наслаждение быть рядом с ним, близко от него… Ой! Он наклонился и поцеловал кончики пальцев — как в старину, как настоящей принцессе! Надо что-то сделать — но что?! Ничего не соображая, она наклонилась и поцеловала его в макушку — прямо в светлые, коротко стриженные волосы. Боже, до чего мягкие!.. Он тут же стремительно разогнулся, радостно чмокнул ее в пылающую щечку и исчез из комнаты — словно и не было! Куда же ты? Джуди было бросилась за ним, как давеча в окошко, но тут же остановилась. Господи, что происходит?! Уж не спит ли она, не грезит ли наяву?..
Ничего не соображая, она тупо уставилась в разверстую пасть дорожной сумки — вроде надо собрать ее?
— Мы догоним вас! — зычно крикнул Бен, захлопывая багажник маленького «пежо» и вскакивая на шоферское сиденье, как в ковбойское седло. — Провернем маленькое дельце и приедем!.. — Джуди уже была надежно пристегнута ремнем безопасности к переднему сиденью. Вид у нее был совсем потерянный.
«Пежо» взял с места в карьер, и съемочная группа растерянно проводила его глазами.
— Это смахивает на кражу невесты, — задумчиво проговорил бывший мамелюк.
— Ну и правильно! — согласно закивала здравомыслящая содиректор. — Невест нужно красть! Как растения и котов — тогда они лучше растут!
Все присутствующие согласились с этой азбучной, всем известной истиной и, простившись с древней пихтой, отправились на Горячие источники — продолжать наслаждаться жизнью.
«Пежо» затормозил возле какой-то небольшой современной церквушки, увенчанной серым незаметным куполом. Приземистая и скромная, она покойно стояла на самом краю высокого утеса, превращенного в тихий, тенистый сад. С просторной, обдуваемой прохладным ветерком галереи открывался полный умиротворенности вид на окрестные зеленеющие пологие холмы, ровные, как по линейке посаженные виноградники, на небесную синеву Тивериадского озера, широко раскинувшегося внизу, под утесом. Тихо и покойно было вокруг, настолько, что юная пара, вошедшая в круглую, светлую церковь, притихла, проникнувшись святостью этого чудесного места.
Джуди тихонько прошла вперед, под круглый серый купол, и застыла перед алтарем — таким же круглым и современным, как и сама церковь. В центре круга возвышалось темное распятие, его можно было обойти и рассмотреть со всех сторон. Она стояла, замерев, всматриваясь в умиротворенный лик Спасителя, так похожий на тот, что она привыкла рассматривать с детства в маленькой скромной церкви ее провинциального городка.
Бен, легкий, сияющий неземной красотой, весь пронизанный солнечными лучами, вплотную подошел к ней и взял за руку. Лицо его было торжественно и серьезно.
— Джуди, — чуть прокашлявшись, произнес он, — я прошу тебя стать моей женой и в знак согласия носить это кольцо.
Тишина наполняла солнечное пространство под куполом. Казалось, даже святые на иконах затаили дыхание.
Джуди, онемев, уставилась на маленькую сафьяновую коробочку, неизвестно как очутившуюся в длинных сухих пальцах.
— Ты согласна? — широко улыбнулся Бен и, чуть наклонившись, заглянул ей в глаза — огромные, сияющие, лучащиеся медовыми лучами. Самые красивые в мире глаза. Самые желанные.
И она поверила ему. Поверила, потому что ждала этого момента всю свою жизнь. Поверила, потому что знала: он — единственный, кого она дожидалась столько лет. И вот он наконец пришел. Пришел, чтобы остаться, пришел, чтобы любить и оберегать ее, растить вместе с ней детей, тревожиться и радоваться, волноваться и ссориться, мириться и заботиться — прожить вместе всю жизнь.
И еще потому, что любила его.
— Да, — просто сказала она и, затаив дыхание, выставила вперед безымянный палец.
Тонкое золотое кольцо засветилось на девичьей руке, и она, замирая от торжественности момента, серьезно и по-деловому взяла из коробочки другое кольцо и надела на палец самого дорогого человека. Вопросительно посмотрела на него — все правильно? Тот в ответ наклонился и степенно поцеловал ее в губы — чинно и строго, как и полагается в церкви.
Они стояли перед алтарем, взявшись за руки, как маленькие дети, и не было в мире силы, способной разлучить их.
— Я так люблю тебя! Какое счастье, что мы вместе! — прошептал Бен, зарываясь лицом в шелковый водопад каштановых кудрей…
Они не доехали до Горячих источников.
Задыхаясь от желания быть вместе, они остановились у ближайшего мотеля и, как сумасшедшие, ворвались в комнату. Ворвались, захлопнули за собой дверь — и оцепенели. Вернее, застыла Джуди. Она представила себе, что сейчас произойдет то, о чем она мечтала всю свою жизнь, и окаменела, не в силах сдвинуться с места.
Бен, дрожащий от вожделения, неистовой волной захлестнувшего его разум, содрал с себя ненужную рубашку и нетерпеливо оглянулся на девушку, готовясь смять ее в своих объятиях, но она застыла столбом, глядя на его обнаженный торс. Минутный приступ злости — чего она медлит, когда он сейчас взорвется?! — ослепил распаленного любовника, но беспомощное детское выражение круглого личика отрезвило его. Ведь перед ним — святая девственница, почти дитя. И не важно, что она — врач, ежеминутно видящий голое тело, жительница Нью-Йорка, бурлящего от ночной жизни! В душе она так и осталась непорочной весталкой, пуританкой, свято верящей в красоту и нежность любовных отношений.