Чтение онлайн

— Да уж, счастливчика. Даю голову на отсечение, свободного времени у такого бедолаги вообще не будет, — прошептал Ингвар скептически.

Винстон согласно кивнул, но про себя подумал, что был бы не против получить подобный дополнительный источник могущества, даже если за это придется заплатить резким увеличением учебной нагрузки. Он на собственной шкуре уже прочувствовал, насколько суров окружающий мир. Юноша понимал, что пока что он никто, но при этом верил, что так будет продолжаться недолго. Винстон до зубовного скрежета хотел обрести могущество, чтобы никогда больше не чувствовать обжигающее бессилие, не смотреть на то, как убивают дорогих ему людей, будучи не в силах что-либо изменить. И он понимал, что только в сказках герою все дается легко и просто. Могущество не обрушится с небес, его не найдешь случайно кем-то забытым в кустах. Но его можно достичь. И Винстон был готов, стиснув зубы, упорно трудиться день за днем ради этой цели.

Последним видом магии, которого коснулся наставник, было создание артефактов. Скайрэ Венинсон сразу подчеркнул, что из всех разновидностей искусства он стоит особняком. Это был не самостоятельный вид магии, а скорее ее отрасль, объединявшая все другие. Довольно редко, но все же рождались люди, которые были способны видеть различные проявления силы. Эта способность называлась истинным зрением. Помимо изначально наделенных ею талантов, каждый адепт за десятилетия упорного труда мог в себе развить необходимые навыки. Научившись этому, маг после должного обучения был способен вложить плетение в какой-либо предмет.

Винстон после того, как скайрэ Венинсон начал рассказ про магию артефактов, даже дышать перестал. В нем боролись два чувства. С одной стороны, он радовался, что наконец узнал о природе своей способности видеть потоки силы. С другой стороны, ему немного было обидно, что это умение является хоть и редким, но все же не уникальным.

Наставник также вскользь упомянул, что артефакты могут создаваться и при помощи обычных заклинаний. Но такой способ имел целый ряд недостатков, главным из которых была малая сила и функциональность большинства зачарованных предметов. В государствах союза Великих Сил он не был распространен.

Время лекции пролетело незаметно, и когда наставник сообщил, что она закончена, многие с недоумением оглядывались на внушительные песочные часы, висящие на задней стене зала. У выхода группу уже поджидала скайрэ Велиса.

Куратор осведомилась, не было ли каких-либо проблем с расселением, и повела их к интенданту университета. Там каждому без лишних слов выдали по два комплекта положенной формы, обувь, а также различные канцелярские принадлежности. Все остальное им подлежало приобретать самостоятельно.

Положенная студиозам одежда пришлась Винстону по душе. Никаких популярных среди дворян и богатых купцов чулок-шоссов — вместо них широкие портки. Мягкие кожаные башмаки подбирались каждому по ноге. Поверх льняной рубахи, одевался котарди [11] из сине-красного сукна, подпоясанный ремнем с латунной пряжкой и грузиком. Шерстяную накидку, застегивающуюся на плече изящной бронзовой фибулой, будущий маг сразу бросил в ящик для вещей.

Но еще больше Винстона, да и остальных студиозов, порадовали наряды девушек. Кто бы ни выбирал одежду для будущих волшебниц, но этот человек явно был ценителем и знал толк в женской красоте. Никаких традиционных для простолюдинок закрытых и бесформенных платьев, опускавшихся до земли и прятавших под складками тяжелой ткани все линии тела. Никаких роскошных и пышных, но неудобных нарядов, что ценились у аристократок. Вместо этого будущие волшебницы с удовольствием облачились в элегантные драпированные туники, опускавшиеся до пят, но при ходьбе приоткрывавшие в небольших разрезах бархатную кожу стройных икр. Сверху надевался узкий короткий жилет, отделанный галуном и вышивкой, поддерживающий грудь. Пояс, украшенный узорами и тонкими медными накладками причудливых форм, располагался на бедрах, а концы его свисали спереди почти до земли.

Головные уборы и вуали обязательными не считались, и девушки с удовольствием демонстрировали разнообразные прически и очаровательные улыбки. Длинные плащи в виде мантий, стянутых спереди лентами, украшенными круглыми пряжками, большинство будущих волшебниц одевать не стали, наслаждаясь новыми непривычными, но элегантными нарядами. Стоит ли говорить, что после такого преображения юным магам с трудом удавалось отводить жадные взоры от девичьих тел…

Разнеся полученное по комнатам, студиозы дружною гурьбой двинулись к воротам, спеша в Подножье, чтобы попрощаться с родственниками и устроить пирушку по случаю поступления. Винстон от общей группы отстал, сославшись на то, что забыл важную вещь в комнате. На самом деле он просто был уже не в состоянии поспевать за остальными студиозами. Поэтому юноша предпочел отстать под благовидным предлогом и потом в одиночку не спеша спуститься к Подножью, не ловя насмешливых или, что гораздо страшнее, сочувствующих взглядов.

— Куда прешь, нелюдь?! — вход в «Хищник», лучшую таверну в городе, загородила пара верзил. В этом заведении собирались самые удачливые из темных трапперов, и пускали сюда далеко не всех, поэтому настроены они были решительно.

Но Ирси знал, что способно сделать вышибал приветливее. Мелкая серебряная монета перекочевала в руки первого из громил, и они шагнули назад, пропуская в таверну. Такое отношение для юноши было вполне привычным, ведь он был ульдом.

Несколько столетий род, к которому принадлежал Ирси, жил на территории Гирской империи. Его предки веками верно служили этому государству и были удостоены наследственного графского титула. Отец всегда учил Ирси, что у них нет и не будет другой родины. Поэтому он с детства готовился в свое время принять бремя правления графством.

У Ирси довольно рано были обнаружены задатки к энергетической и ментальной магии. Его даже стали обучать, но много времени этому не уделялось — он был наследником графа и поэтому куда важнее считались обычные подобающие дворянину науки. Да и сила и знания немногочисленных ведающих, которые служили их роду, были лишь далеким отголоском мощи и виртуозного искусства подлинных повелителей этих видов магии. Поэтому к шестнадцати годам Ирси не мог похвастаться особыми успехами в управлении собственной силой, что, впрочем, не особо его беспокоило. Жизнь виделась ему как прямая дорога, и он полагал, что его стезя в ней уже раз и навсегда предопределена.

Но все это было перечеркнуто пять лет назад. Ирси доподлинно не знал, что толкнуло трех герцогов на создание заговора. Возможно, разрушительная политика императора, чьи необдуманные решения все больше подтачивали могучую державу, возможно, ненависть к Элиссии — его новой молодой жене, которая, получив в руки власть, начала с молчаливого согласия мужа наводить свои порядки. А может, и вовсе не было никакого заговора…

Единственный в империи графский род ульдов был безжалостно уничтожен, как и многие другие дворяне, имевшие несчастье быть близкими к окружению заговорщиков. Ирси спасло лишь то, что за несколько дней до резни он отправился на охоту. Это увлечение было единственным в его жизни, что не соответствовало дворянским канонам. Молодой ульд любил охотиться в одиночку, без положенных в таких случаях загонщиков и многочисленной свиты. Со своим верным луком он готов был неделями бродить по диким местам, постигая давно забытое искусство предков, некогда непревзойденных охотников.

Когда молодой ульд вернулся к родному замку, ему сразу стало ясно, что произошло непоправимое. Вместо привычного знамени над стенами развевался императорский штандарт. Зоркие глаза сумели различить, что на крепостных воротах кто-то распят. Лишь Великие Силы знают, чего стоило Ирси не броситься вперед в тщетной попытке разглядеть, чье это тело. С трудом дождавшись ночи, он подкрался к родному замку. До последнего в нем еще теплилась нелепая надежда, но на воротах, ярко освещенных множеством факелов, висело тело его отца.

Почти полтора месяца Ирси удавалось скрываться в лесах. Все это время в его душе не прекращалась борьба. Одна часть жаждала немедленной мести. Но другая рассудительно полагала, что, убив пару гвардейцев, считать родителей и себя отомщенным нельзя, и поэтому надо выжидать. Неизвестно, чем бы это все обернулось, но не привыкший к таким длительным испытаниям организм, подточенный внутренней борьбой и переживаниями, дал сбой. В одиночку спастись в лесу, у сжигаемого лихорадкой ульда шансов не было.