Чтение онлайн

Не найдя самоубийц, позволивших себе хотя бы неуставное шевеление бровей, секст продолжил:

— Не думайте, что ваши тренировки прекратятся! Только смерть способна прекратить тренировки в императорской армии! Солдат всегда должен оттачивать свое мастерство! Ваши октаты будут нести личную ответственность за уровень вашей подготовки, так что не рассчитывайте на легкую жизнь, — опять оглядев строй и не найдя ни тени неудовольствия на лицах прибывшего пополнения, офицер продолжил: — Как бы то ни было, теперь вы смешанная пехота! И пусть хотя бы один скаренный ублюдок позволит себе забыть, что он теперь не в учебном лагере, а на боевой службе! За пренебрежение своими воинскими обязанностями наказание одно — смерть! Местные горцы — это настоящие дикие животные! Они хитры и только и ждут возможности нанести удар вам в спину! Стоит только забыть об осторожности — и вы мертвы! И хвала великим силам, если за собой не утянете своих товарищей! Сейчас вас распределят по отрядам и остальное до ваших убогих умов доведут октаты. Запомните: они для вас здесь как вторая мать! Только если будете неукоснительно их слушаться — выживете! Разойтись!

Кель и Торстен оказались в одном тавте, при этом им даже не пришлось прикладывать никаких усилий: в императорской армии знали цену боевому братству и охотно распределяли друзей вместе. Помимо них, в отряд были зачислены еще три новобранца, из чего норд сделал неутешительный вывод, что подразделение недавно понесло серьезные потери.

Первое впечатление от их нового командира было в целом положительным. Судя по всему, возраст октата был чуть больше тридцати лет, а несколько шрамов на лице выдавали богатый боевой опыт. В отличие от секста, он не был любителем пафосных речей и предпочел сразу расставить все по местам:

— Мое имя Риган, я командир второго тавта пятой сотни. Будете служить под моим началом.

Услышав имя погибшего друга, Торстен вздрогнул. Но он тут же одернул себя: серьезного повода для удивления такому совпадению не было. Имя Риган было довольно распространенным в империи. А октат, не заметив реакции одного из своих новых бойцов, спокойно продолжал:

— Не буду утомлять вас долгими речами, все, что надо, вы еще успеете узнать. Пока лишь зарубите себе на носу, что с дисциплиной у нас тут жестко. И давайте двигайте к арсеналу получать положенное снаряжение, пока там не осталась одна ржавая рухлядь.

Уже через час все пополнение могло похвастаться пусть не новыми, но еще вполне добротными доспехами и оружием. Торстен, однако, был недоволен. Прежде всего, ему пришлась не по душе защитная амуниция, практически ничем не отличавшаяся от используемой в тренировочном лагере.

По поводу высоких стальных поножей, наручей и наплечников у него особых нареканий не было. А вот кольчуга не нравилась. Качества она на первый взгляд была неплохого, по длине с запасом доходила до колен и весила изрядно.

В одном месте на доспехе видны были следы залатанной дыры, но вовсе не это беспокоило норда. В первую очередь, большие сомнения у него вызывала способность кольчуги хорошо защищать от стрел, которыми местное «дружеское» население наверняка не преминет угостить зазевавшегося пехотинца. Торстен скорей бы предпочел стандартную для легионеров лорику [16] , но приходилось довольствоваться положенными смешанной пехоте доспехами.

Еще одну проблему представлял собой шлем. Привычная его конструкция с очень широкими нащечниками и стрелкой для носа в целом Торстена устраивала. Но его сильно беспокоило, что в выданном снаряжении полностью отсутствовала защита шеи, если не считать таковой высокий воротник поддоспешника. Стоит перестать втягивать голову в плечи — и любой удачный удар в эту область неизбежно будет стоить пехотинцу жизни.

Торстен заметил, что один из ветеранов щеголяет шлемом с прикрепленной к нему бармицей [17] , и подошел поинтересоваться, откуда тот разжился столь необходимым дополнением к доспеху. Опытный боец был не против просветить новичка, и от него норд узнал, что в смешанной пехоте, в отличие от обычных легионов, не возбраняется за собственные деньги или используя трофеи дополнять свои доспехи. Требований к этим усовершенствованиям было всего два. Первое — боевые возможности и скорость передвижения не должны были снижаться. Второе — сохранение внешней узнаваемости в качестве солдата Гирской империи. Слова ветерана быстро нашли подтверждение — Торстен заприметил еще одного из старожилов, одевшего поверх кольчуги стальной нагрудник.

Обсудив эту новость, друзья пришли к выводу, что при первой же возможности необходимо разжиться некоторыми элементами доспехов, особенно защитой для шеи и более существенной, чем кольчуга, для корпуса. Но так как пока, ни достаточной суммы денег, ни трофеев не наблюдалось, эти планы пришлось отложить до лучших времен.

После того, как новички полностью экипировались, им показали казарму и наконец, отвели к остальной части тавта. Познакомившись с теми, с кем в недалеком будущем предстояло вместе проливать кровь, Торстен пришел к выводу, что в целом им повезло. Ребята в отряде подобрались спокойные, знающие себе цену и не проявляющие агрессивность понапрасну. Служба в боевой части всегда благотворно сказывалась на дисциплине и предотвращала множество неизбежных в других условиях конфликтов. Если солдат понимает, что его жизнь зависит не только от него самого, но и от товарища по отряду, то всякие глупости не имеют обыкновения задерживаться в головах даже самых тупых и агрессивных пехотинцев.

Служба быстро вошла в размеренную колею. Львиную долю времени в распорядке дня по-прежнему занимали тренировки. Довольно часто новобранцев задействовали и в караулах. Кель умудрялся находить в монотонном многочасовом стоянии на посту свои плюсы, но Торстен его в этом абсолютно не понимал, люто ненавидя бездействие.

Пару раз их тавт задействовали в охране проходящих через горы караванов. Несмотря на опасность, норд радовался каждому такому заданию как ребенок, ведь это была возможность нарушить рутину будней и насладиться пьянящим ощущением риска. Еще месяц тавт, в котором числились друзья, провел на дежурстве в стационарном посту, оборудованном прямо посреди важного горного перевала.

За повседневной муштрой и тренировками время не то чтобы пролетало, но как-то незаметно таяло. Новоиспеченным императорским солдатам настроение портило лишь отсутствие вблизи от лагеря какого-нибудь городка, где уставший вояка мог расслабиться, найдя выпивку и сговорчивых женщин. Во многом именно поэтому расквартированные здесь части меняли каждые полтора года. Хотя некоторые солдаты полагали, что командование императорской армии просто пытается таким образом дать боевой опыт как можно большему количеству смешанной пехоты. Как сразу выяснил Кель, следующая такая смена ожидалась не раньше, чем через год. Впрочем, до этого времени им еще полагалось первая увольнительная с правом отправиться на пару дней в расположенный довольно далеко городок и весело там провести время.

Когда миновало три месяца со дня их появления в лагере, отряду вновь поставили боевую задачу. После привычного сигнала подъема тавт построили на плацу, и октат сообщил, что они опять идут сопровождать небольшой торговый караван. Необходимая провизия на несколько дней уже была собрана, и пехотинцам оставалось только еще раз проверить свое снаряжение. Через пару часов была дана команда выступать.

Кель, как всегда, был прав. Привал оказался коротким, и уже через несколько минут караван вновь тронулся. С того дня, как они покинули лагерь, миновала уже пара суток. Пока в пути никаких проблем не возникало, и двигались они довольно быстро, естественно, с учетом скорости тяжелогруженых повозок и пеших солдат.

Помимо одного тавта смешанной пехоты, караван также берегли три десятка собственных охранников. Впрочем, по поводу их боевых качеств у Торстена имелись большие сомнения, уж слишком разномастный народ там подобрался. Чего стоил только неведомо как затесавшийся в такую компанию лучник — ульд.

Охранники каравана с профессиональными солдатами держались осторожно, нередко в их взглядах проскальзывала откровенная неприязнь. Торстен вначале удивлялся такому отношению, но более опытные товарищи рассказали, что любому купцу за сопровождение боевым подразделением приходится внести в казну империи немаленькую сумму. Естественно, вынужденные расставаться с деньгами, они старались отыграться на собственных охранниках и урезали им оплату. Возмущенным наемникам неизменно отвечали, что если уж они не способны без армейских частей обеспечить безопасность, то и денег должны получать меньше.