Три кита
Шрифт:
– Да, справится, начальник! Институт, как никак, закончил…
Но, похоже, Поддонов больше переживал не за то, что бригадир Дилан, и его орлы не совладают с какой-нибудь проблемой. Мужикам не нужен был надсмотрщик. Они и сами всю свою работу назубок знали. По крайней мере, не хуже того, кто им ее поручил. И, вообще, таким палец в рот не клади всю руку оттяпают. Семь потов прольют, а сколько нужно угля отгрузят. Нет, Поддонов, конечно же, боялся за Грохова. Как бы то ни было, тот в первый раз под землю спускался.
– Не боись, Горыч! Мы за парнем присмотрим…
За то, что мужики про меж собой окрестили Романа Егоровича «Горычем», он к ним претензий не имел. Честно сказать, ему это даже немного льстило. Знал даже, что за глаза, то ли в шутку, то ли всерьез, его также называли «Горынычем». Но не потому, что он был чересчур суров с подчиненными и требователен к ним. Просто мужики верили в его опыт и мудрость. Уважали за силу характера, заботу о людях. Поддонов был в авторитете у угольщиков. И своих ребят никогда в обиду не давал. Коли заслужили, так – на тебе, получай под завязку. А провинились, не обессудь. Крепко рублем наказывал. Но человек – не бог. И Поддонов не претендовал на его роль. Хотя под землей, все – по-другому, чем на поверхности. Там иногда предупредить напасть или, на худой конец, вовремя протянуть руку помощи, дорогого стоит! Это все равно, что, помимо всего прочего, ангелом-хранителем на шахте по-совместительству промышлять или с Чертякой Хвостовичем по соседству с его адовым пеклом закуток за отдельную плату снимать. Если за стенкой – тишь да гладь, значит, все – в ажуре. Беспокоиться не о чем! А если шебуршанье какое, свистопляс с вывертами наизнанку или еще чего похуже, тогда ухо в остро надо держать, а то, пиши пропало!
Но в тот день, как назло, и впрямь, все складывалось не особенно неудачно. То ли, пес его задери, нечестивый вмешался в промыслы небес, то ли сами люди чересчур уверовали в себя. Катька десятница 4 , едва из обрезного 5 в темень забоя юркнула, кусок породы ей под ноги попался. Она и кувыркнулась через него. По наклонной аж до промштрека кубарем летела. Забойщики стремглав к ней бросились. На ноги подняли. А та – ни жива, ни мертва. А – потом, взяла да расплакалась, как маленькая дурочка. Горнякам – за работу пора, некогда с ней нянчиться… Так, нет! Дилан давай ее успокаивать:
4
Десятник (ица) – горный мастер участка вентиляции и техники безопасности.
5
Обрезной (вентиляционный) штрек. Штрек – подземная горная выработка, пройденная в горизонтальной плоскости или с небольшим уклоном параллельно линии простирания пласта, не имеющая непосредственного выхода на поверхность, служащая для проветривания и транспорта. Различают полевой (пройденный по вмещающим породам), обрезной (вентиляционный), конвейерный, основной, промежуточный, откаточный, параллельный, групповой штреки.
– Кать, брось хныкать! Ты ж – горняк, а не фифа какая, сопливая, которая только по ресторанам и может шастать! Да, цигарки одну за другой от нечего делать палить…
– Да, она, девчонка – бывалая! Вишь, носом весь забой перепахала, и – хоть бы хны: ни одной царапины! – неудачно сострил один из напарников Дилана.
– Кать, ты не забудь, что мне обещала!
Десятница, вдруг прекратив лить крокодильи слезы, с удивлением посмотрела на молодого ладного паренька, который, слегка сдвинув каску на лоб, с озорством пялил на нее свои бесстыжие глазенки.
– Я обещала?..
– Ну, да! Ты!
– Да, я тебя в первый раз вижу!
– А, разве, мы не с тобой в прошлый раз в тусилове шампанское мороженым закусывали. А, потом в твоем подъезде допоздна обжимались? Ну, ты, я тебе скажу, хороша штучка!
– Вот – брехло! – позабыв про боль в ушибленных локтях и коленях, возмутилась Катька. – Да, ты чо мне здесь по ушам смычком от скрипки елозишь!..
– Да, пошутил я, пошутил! – видя, что десятница, наконец, начала понемногу приходить в себя, признался шахтерик. – А то, может, и вправду на свиданку как-нибудь сходим…
– Пошел ты! – и впрямь рассердилась Катька.
Спохватившись, она поправила съехавшую на бок «канарейку» 6 Прибор, по-прежнему, висел на ремне перекинутом через ее плечо. Нажала кнопку, чтобы загорелся индикатор и «птичка» характерно свистнула, показав, что в забое была допустимая норма метана. Но, увы, сладко-певчая не подавала признаков жизни. Видимо, при падении десятницы прибору тоже крепко досталось на орехе…
– Ладно, Кать! – тоном, не терпящим возражений, произнес Дилан. – Ты иди своей дорогой!.. Отметь там у себя, что у нас, тут, все – в норме… А нам шпуры бурить пора. Взрывники, сукины дети, вот-вот нагрянут. Сама понимаешь, время – деньги!
6
Канарейка. Здесь – это прибор для измерения концентрации газа метана. http://miningwiki.ru/wiki/Канарейка_в_шахте
– Но…
– Чо – но? Видишь, твой инструмент не фурычит! Ты нам план сорвешь! Ступай, говорю.
Когда, слегка прихрамывая, десятница, наконец, покинула забой. Дилан огляделся кругом.
– А, где – наш мастеровой?
– Эй, мастерила! – кликнул самый молодой из забойщиков, тот, что так неумело и не вовремя пытался закадрить Катерину.
В это время на входе в забой замаячил еще один шахтовый фонарик.
– Да, я – здесь! – едва отдыхиваясь, ответил Грохов.
– Лесогоны привет передавали?
– Да, все в порядке! Лес на подходе…
– Тогда, дуй по ходку 7 на нижний горизонт! Скажешь там, чтобы порожняк приготовили. Скоро уголь сыпать начнем. Да, пусть груз, как следует, считают. За недочет башку им оторву…
Молоденький забойщик провел Грохова в самый конец промштрека и, указав на узкое и темное отверстие рядом с жерлом углеспускной печи 8 , напутствовал:
– Чеши, парень! Да, не боись! Там, этот червячный лаз местами передавленный, так ты не обращай внимания. Я вдоль и поперек его исходил, так, как самый… Ответственный в бригаде. Теперь – твоя очередь…
7
Ходок – горная выработка, проводимая параллельно бремсбергу или уклону и служащая для передвижения людей и доставки грузов, проветривания и других целей. В зависимости от назначения ходки делят на людские и грузовые, реже – грузолюдские.
8
Печи – специальные шахтовые приспособления, предназначенные для спуска угля, называют углеспускными.
Грохов не заставил себя долго ждать. Упершись руками в опалубку вкруг пугающей немотой и зияющей, точно прожорливая пасть неведомого чудовища, горловины, он тотчас юркнул в ходок. Но затем, словно передумав, вновь показался из лаза. Встретившись взглядом с пареньком, к которому непонятно отчего Гаврил внезапно почувствовал нечто похожее на какое-то особенное расположение, он кивнул ему на прощанье.
– Тебя, как кличут?
– Васьком!
– Ну, будь Васек! За порожняк не переживай! Наладим…
Легкая тень улыбки мелькнула на лице забойщика. Сердце Грохова ни с того, сего вдруг екнуло, словно от недоброго предчувствия.
7
Гаврилу было лет семь, когда он впервые поцеловал девчонку. Не по-настоящему, конечно. А, так, слегка ткнулся губами в ее пухлую щечку, сделавшись от смущения, точно рак вареный. Этой девчонкой была Офелия.
– Я, тебе – что, вправду нравлюсь? – задумчиво глядя на него, спросила она.
– Ага! – ответил он.
– Значит, я – красивая?
– Ты – самая красивая в нашем дворе!
– Фи, во дворе! Подумаешь, какая важность!
– Ну, не только в нашем дворе и в соседних – тоже.
– Фи, в соседних! Удивил!
Не зная как еще доказать Офелии свою симпатию, Гаврил растерянно умолк.
– Не огорчайся! Все равно, у нас с тобой ничего не может быть по-настоящему, – рассудительно заявила она.
– Это – почему же? – поинтересовался он.
– У меня дедушка – знатный шахтер! А у тебя предки – кто? Гаврил, вздохнув, пожал плечами.