Чтение онлайн

Четыре первых года вообще кошмарными были: то морозы под сорок и снег почти круглый год, потом волки расплодились, потом болезни всякие. Мор не мор, но и больниц-то не осталось практически. По Твери амеры жахнули, а в Торжке и при мирной жизни с медициной не очень было. И снабжения никакого… Трудно было.

Но справились, хоть и народу перемёрло - вспоминать больно! А вот банды всякие никогда не переводились. Первое время "беженцы", что понаглее и звероватее, буйствовали. У тех принцип один был: "Сдохни ты сегодня, а я - завтра!". Наши с такими не церемонились - как сейчас помню, на границах "нашей" территории даже виселицы стояли. И не пустые. На границе же были вывешены следующие объявления:

"Вы въехали на территорию Савинской общины русских людей.

Если ты хороший человек - проходи без страха.

Если ищешь укрытия и помощи - тоже проходи.

А если за наживой - посмотри направо!"

А там - виселица и плакат под нею: "Эта тварь - не человек!".

Году к семнадцатому уже более организованные банды появились. Те уже набеги тщательно планировали. Как татары какие. Прилетят, постреляют, схватят, что ближе лежит, и ноги в руки. С такими войну по всем правилам вели: с засадами, рейдами, и планированием. Как раз тогда Следопыты окончательно в Братство собрались. И беженцы туда пошли и деревенские. Причём и разделение по задачам появилось - всё как у людей: группа разведки и маркировки, аналитическая группа, "добытчики" и группа прикрытия. Здесь, в четырёхугольнике Торжок-Кувшиново-Ржев-Старица деревни практически сплошняком идут, и народу хватало, но места не самые урожайные, чего уж говорить… Потому и решили на сходе выделить людей для защиты. Ну и нападения, куда же без этого? Штаб Следопытов тогда в Берново был, "под патронажем великого русского негра", как отец шутил.

Так что по идее, у меня здесь в округе всё схвачено, и наглость "псевдо-Дуба" мне совершенно непонятна. И, если наша община не может сравниться размерами с той же Югороссией, "вологодскими" или "посадскими", но, тем не менее, от Рыбинска до Воронежа я крупнее объединений не знаю. А мы, хоть и демократия военная, но соседей наглых у нас нет, наоборот, если бы мы как могли северянам не помогали, чухна со скандинавами их бы съела ещё десять лет назад. Отец, правда, говорил, что мы: "химера социальная, но, как и всякое чудище, живучие". Ладно, вельтполитиком голову мучить будем, когда "вторые девяносто" спасём. И не важно, что супостатов оказалось просто неприлично много, и у нас "кулёчек какашек" в запасе есть.

Я вытащил из кармана и включил рацию:

–  Мелкий дятел вызывает дупло. Или кого-нибудь из первой или второй кладки.

"Кладками" в нашей системе называли как "поколения" Следопытов, так и уровни ответственности. Отец мой на жаргоне прозывался "Папа-Дятел", как и четверо других основателей "ордена". Я же, хоть и относился к первой, самой старой "кладке", до больших чинов не дорос, предпочитая жизнь "свободного охотника" и "вольного стрелка". Остальные "первокладочники", из тех, кто в живых остался, занимали должности от начальника штаба Следопытов до командира региональной "стаи". Фраза, начинающаяся со слов про "мелкого дятла", означает, что я сейчас на оперативном мероприятии, иначе я бы представился прозвищем.

–  … Саламандр на связи, - с трудом пробившись сквозь помехи, отозвался незнакомый мне Следопыт.
– Есть контакт с Трухлявым, могу транслировать.

–  Понял тебя Саламандр!
– Витьку Зимакова, по прозвищу "Трухлявый", командира одной из групп Старицкого "гнезда" я знал хорошо.
– Передай ему, что Занозу зажали чужаки там, где "федералка" в реку упирается. У "ТэЭнКа" (это ориентир такой, по странной прихоти, синяя с белым вывеска разрушенной бензозаправки до сих пор торчала над деревьями, хотя от самого здания станции остались только обломки). Чужаков пять десятков. На грузовиках и с большими дубинками. Косили под людей "Дуба". Как понял меня, Саламандр?

–  У "тээнка", пять-ноль пришлых, с БэДэ, на моторах и заявились от "Дуба"?

–  Всё так, только передай, что это не "Дуб" а ширма. Все - не лохи! Конец связи.

–  Понял. Береги батареи, брат!
– попрощался традиционным следопытским пожеланием мой корреспондент, а это значит, что он либо хорошо знает традиции, либо не моложе шестой "кладки". Объясню, пожалуй. Всего у Следопытов на настоящий момент было одиннадцать "кладок". Раз в два года молодняк в свои ряды принимаем. По здравому размышлению решили, что лучше к кандидатам тщательнее присматриваться, нежели потом людей выгонять. Батареи и источники питания снова начали выпускать лет десять или одиннадцать назад. По крайней мере, тогда стали к нам привозить не самопальные. А старые, "до Тьмы", запасы иссякли году на шестом после Катаклизма, вот и получается вилка из тех, кому пришлось по краям нашим скакать с портативными генераторами за спиной, из старого велосипеда порой сделанными.

–  Заноза, здесь Гедеван!
– громко, отчётливо и совершенно неожиданно раздалось в наушнике.
– Мы тут втроём в Борках отдыхаем, боюсь, быстро подскочить не получится…

–  И не надо, не справитесь, - Валеру Терёшина, со смешным прозвищем "Гедеван" я знал много лет. Сын преподавателя питерской консерватории, чью семью мы пригрели вскоре после наступления Тьмы, скрипач, поэт и бабник. И при этом - один из лучших наших аналитиков. Да, он мог бы сильно помочь, если бы не кривой расклад. Ребята километрах в десяти-двенадцати на посту у паромной переправы. Скорее всего, встречают кого-нибудь, или провожают, что совершенно не существенно. Но их всего трое. Да и редко Гедеван в последнее время выезжает "в поле", всё-таки его задача - головой думать, а по кустам скакать - это ко мне. К тому же он старше меня он лет на пять, а в "сороковник" нагрузки иной экспедиции могут запредельными оказаться. Прозвище своё, кстати, получил, когда немногочисленные тогда молодые, "свежевылупившиеся", Следопыты посмотрели "Кин-Дза-дзу", и кто-то, сейчас уже не помню, кто именно, позвал Валеру, самозабвенно игравшего во дворе на скрипке: "Эй, Гедеван Александрович, кончай пилить - обедать пора."

–  А мы и не рвёмся, дорогой! Ты "могилу неизвестного мародёра" знаешь?
– продолжил Валера.

–  Да.

–  В тридцати метрах от неё к юго-востоку - горелый "Тахо". В нем - "точка" и вход в коллектор.

"Точками" мы называем любые, специально подготовленные места: тайники, закладки, базы.

–  Спасибо, брат! "Точка" пустая?

–  Три недели назад сам туда "инструменты" положил, - обрадовал меня Гедеван.
– Коллектор там от фермы идёт, так что пересидишь, если у них собак нет.

–  За наколку спасибо. С меня подарок, Паганини ты наш! Из следующего рейда я тебе рояль притащу - знаю, где стоит!

–  Замётано. Удачи!

Приятно, когда друзья помогают решать проблемы, но и самому пошевеливаться надо - до цепи преследователей метров двести, а до большого креста, сделанного из двух металлических труб и известного как "Могила неизвестного мародёра", мне в полтора раза дальше. И про грузовик с пулемётами на трассе забывать не стоит…

***

До "Тахи" я дошёл минут за десять, хорошо, что загонщики шли сторожко и не торопились, резонно опасаясь подлян с моей стороны. Машина выглядела так, будто стоит здесь с проклятого двенадцатого года, что, скорее всего не соответствует действительности - я думаю, наши её специально передвинули, закрыв вход в коллектор. Занырнув в приоткрытую заднюю дверь, висящую на одной нижней петле, я пролез в багажник. "Просторно тут у вас, граждане!" - передние сиденья, впрочем, как и задние, кто-то давно спёр, так что внутри можно если не в футбол, то в настольный теннис играть. Или бильярд. Причём изнутри машина выглядела совершенно по-другому, нежели снаружи, там - горелый изржавленый металл, внутри же - можно даже сказать, что ухоженная. Не удивлюсь, если выяснится, что наши ребята специально обработали кузов снаружи паяльными лампами для имитации последствий пожара. Да и дверь оторвали, скорее всего, специально. "Так, где же вход?" - спрашиваю сам себя. Грязное ковровое покрытие больше похоже на утоптанную землю, чем на продукт рук человеческих. Хотя… "Не думаю, что наши здесь что-нибудь чрезмерно хитрое сделали…" - и, достав нож, я воткнул его острие в чуть заметную щель у самой стенки. Подцепив большую квадратную панель, открыл люк. Снизу повеяло затхлостью. Как из старого, давно заброшенного погреба. А вот и обещанные "инструменты" - в нише, образованной днищем автомобиля и поверхностью земли я заметил продолговатый свёрток. Но вначале надо спрятаться!

Спустившись на несколько ступенек по деревянной лестнице, я закрыл за собой крышку люка и достал из кармана фонарик с генератором. Есть у меня, конечно, и на батарейках, но сейчас не тот случай. Несколько нажатий на рычаг, и в тусклом свете я могу осмотреться получше.

Ниша достаточно велика для того, чтобы в ней могли достаточно комфортно лечь человека три, не меньше. Вон, в дальнем углу даже скатка ковролина лежит на такой случай. А это что у нас тут поблёскивает? Антенный кабель! Точнее блеснул в луче света разъём, он из нержавейки сделан, а сам кабель и не заметишь. С уверенностью могу сказать, что он на вершину какого-нибудь дерева неподалёку выведен. Всё знакомо - сам немало похожих нычек строил. Для нас, Следопытов, это важно. И непогоду переждать, и подхарчиться, а то и засаду устроить. Без гранат меня, к примеру, отсюда выкурить будет довольно сложно, что сверху, что снизу. А Следопыт может подмогу вызвать. Хоть и шалит связь, и рации редки, но "птенцу", два года "по тропе" походившему и выжившему при этом, рация в торжественной обстановке вручается. У меня их так вообще шесть штук имеется. Да и у остальных "стариков" вряд ли меньше. А на стационарных "приютах" и сканеры стоят и серьёзные базовые станции есть. Это ведь для посторонних мы - "перекати-поле", бродяги, с мародёрства живущие, а на самом деле мы для нашей общины и армия, и разведка с контрразведкой, и полиция. Кстати, те люди, что в окрестных государствах, так сказать, у кормила стоят, об этом прекрасно знают и к нам с должным уважением относятся. В свете чего кривой заход "псевдо-Дуба" представляется мне более чем интересным. Можно, конечно, списать это на бандитскую отмороженность, но все мало-мальски серьёзные банды в радиусе восьми сотен километров так себя вести бы не стали. Тем более на нашей официальной, всеми признанной территории. То есть эти откуда-то издалека приехали. Но этому противоречит их слишком хорошая информированность.

"Насколько я помню, по последним данным, Дуб, настоящий, конечно, базу где-то под Калязиным имел. Если точнее - то между Кашиным и Калязиным. А это - почти полторы сотни километров от нас, - я достал из кармана карту-"пятивёрстку.
– То есть его можно считать близким соседом, на подобную глупость никогда бы не решившимся. Остается, пожалуй, одно - кто-то из далёкого далека прихлопнул Дуба, предварительно хорошо его порасспросив, причём "прихлопнул" не обязательно физически. Вполне может быть, что Михаил Поддубный сидит сейчас в собственном погребе на короткой цепи и иногда консультирует своих пленителей. А пришлые, используют знакомое многим имя, как прикрытие для непонятных мне пока дел. Но дела явно нешуточные, иначе меня дядя Виталий так бы не накачивал перед этим походом. Хотя я его понимаю, по слухам за последние три месяца, то есть с мая, пропало или было убито восемь Следопытов, с Дубом дело имевших. Следовательно, что? Можно предположить, что кто-то "зачищает" тех из наших, кто его в лицо знает. Никому, и главе нашему это в голову, кстати, не пришло. Хотя откуда мне знать, что там у Виталия Андреевича в голове! Вполне возможно, что и пришло, только он мне не сказал…"