Чтение онлайн

Голова Лори моталась туда-сюда, ее светлые волосы шуршали в листьях. Эбби поднесла палку к ее лицу и постучала зазубренным острием по кончику носа, заставив девушку вздрогнуть.

– Такие, как ты, идут по жизни как ничтожества, - с горечью сказала женщина, - тебе все дается в руки. Ты изнеженная и избалованная, - Эбби наклонилась, пока ее нос не коснулся носа Лори.
– И я тебя ненавижу.

Отклонившись, она прижала палку к влагалищу Лори и раздвинула ее половые губы. Глаза девушки расширились, когда деревянный конец коснулся ее там. Прежде чем она успела закричать, Эбби вонзила палку в ее влагалище, стенки которого тут же разорвались и закровоточили. Мучительная боль взорвалась в глубине Лори, и она закричала так сильно, что запульсировал череп. Эбби злобно ухмыльнулась, вытянула палку назад и ввела снова. Наконечник что-то проткнул, и Лори упала в обморок, темнота бессознательного состояния нахлынула на нее, как черная вода.

– Пожалуйста, не делайте мне больно, - умоляла Кайли, ее голос звучал мрачным шепотом, - пожалуйста, не делайте больно, пожалуйста, пожалуйста...

Флэгг прижал головку к ее анусу, и она застонала в отчаянии.

– Это не будет больно, - задыхался он, - я обещаю.

Девочка прикусила нижнюю губу и замерла, ожидая того, что должно было произойти, ее дыхание было неровным, а слезы падали, как капли дождя.

Может быть, поможет подумать о чем-то счастливом, пока он это делает?

Она вызвала воспоминание о своей семье - матери, отца, братьев и младшей сестры Джой. Они были не очень похожи друг на друга, но Кайли все равно любила ее. Она протянула руки, так рада была ее видеть, и девочка подошла к ней.

– Я так скучала по тебе, - сказала Кайли, - я...

Флэгг сделал рывок и полностью вогнал свой член в ее девственный анус. Агония взорвалась в ее голове, и она с криком упала в грязь. Все, начиная с груди, вдруг охватил огонь, и ее тело напряглось, словно его разрывало пополам. Девочка ощущала каждый дюйм его тела, раздирающего ее до предела, его головку и пульсирующий ствол; каждый пульсирующий удар посылал новую волну мучений в ее тело. Флэгг вынул его и снова загнал, и Кайли снова закричала. Она терлась лбом о землю, словно отрицая происходящее с ней, и крупные слезы катились по ее лицу. Флэгг снова вошел в нее, теперь во влагалище, и ее трясущиеся колени обмякли. Флэгг прижал девочку к земле своим телом, положил руки по обе стороны от нее и глубоко вошел в нее, его головка уперлась в ее нежную шейку матки. Боль была нереальной. Она не могла плакать, не могла думать, не могла даже дышать. Флэгг поцеловал ее в шею холодными слизистыми губами, его дыхание дуло в ее ухо.

– Как ощущения, принцесса? Ты собираешься кончить для папочки?

В пятнадцати футах от них Линн лежала на лесной подстилке среди сухой листвы. Рэг навалился на нее сзади. Он расстегнул молнию на брюках и спустил боксеры вниз.

Схватив девушку за волосы, откинул ее голову назад и стал жестко трахать в задницу. Опираясь на одну руку, он обхватил ее горло другой рукой. Ее глаза, казалось, выскочат из глазниц, легкие задыхались в поисках воздуха, но его не было.

Лори издала раздирающий горло крик, когда Эбби ввела палку до упора: острие погрузилось в отверстие ее шейки матки, а острые сучки по бокам разорвали стенки. Все мысли, все воспоминания, все чувства сгорели в апокалиптическом огне агонии, и ее голос надломился. Она так сильно впилась ногтями в подушечки ладоней, что они налились кровью, и вгрызлась пятками в грязь.

Эбби вырвала палку. Та была покрыта темной, липкой кровью. На острие и сучках остались кусочки трепещущей розовой ткани. Боль была подобна огню, настолько горячему, настолько же и ледяному. Лори погрузилась в бессознательное состояние, паника вспыхнула в ее груди, когда зрение потемнело. Зрачки закатились, и она обмякла, ее борьба полностью прекратилась.

– Не можешь справиться с этим, а, сучка?
– спросила Эбби.

Взяв палку в обе руки, как нож, она подняла ее над головой, затем опустила вниз, и острие вонзилось в верхнюю часть бедра Лори. Лицо девушки было невыразительным, вялым, тупым и опустошенным. Кипящая ненависть Эбби усилилась, и она вырвала палку из ноги. Тонкие струйки крови стекали вниз на землю, еще больше сочилось из ее разорванных гениталий, прилипая к внутренним поверхностям бледных бедер и забрызгивая сухие листья.

Эбби задыхалась, как дикий зверь, снова подняла палку, затем метнула ее вниз, и зазубренный конец вонзился в ту же рану на правом бедре Лори, еще сильнее разрывая ее. Эбби ненавидела эту девчонку, ненавидела то, что она собой олицетворяла, ненавидела, что жила счастливой жизнью в пригороде, а она в то время была вынуждена терпеть дерьмового отца, дерьмовый трейлер и дерьмовое детство. Это было несправедливо, это было чертовски несправедливо, и она собиралась заставить эту сучку заплатить. Все имеет свою цену, в конце концов, даже если ты так не думаешь. Палка снова поднялась, затем опустилась, пронзив мягкий бугорок - лобок Лори. Эбби улыбнулась про себя, представив, как матка блондинки разрывается и ее лоно вытекает, как густой соус маринада.

– Ты заслужила все это, - шипела Эбби.

На другой стороне поляны Флэгг взял мочку уха Кайли зубами и прикусил. Она едва ощутила эту боль, потому что ее мучила другая боль, наиболее сильная и нестерпимая, боль от его члена, раздвигающего ее таз. Ее мышцы кричали и бились в судорогах. Кости стонали, как стальной каркас рушащегося здания, а сердце билось о ребра так сильно, что девочка боялась, что одно из них треснет. Ее спутанные волосы, с запутавшимися в них ветками и листьями, свисали ей на лицо, скрывая искаженные страданиями черты. Глаза были закрыты, зубы оскалены, а по щекам текли слезы.

– Скажи мне, что тебе это нравится, - пробурчал Флэгг.

Когда Кайли промолчала, он ударил ее лицом о землю. Со лба был счесан кусок кожи, и один из передних зубов сломался, выпав на лист в струе крови.

– Скажи мне, что ты кончаешь!

Кайли проглотила смесь крови и слюны, затем повернулась лицом, прижавшись щекой к земле. Ее глаза были закрыты, но слезы все равно просачивались наружу. Ее губы дрожали, а когда она открыла их, то начала рыдать снова. Если бы она могла думать, то не знала бы, что хуже - боль или стыд.

Все это улетучилось, когда кулак Флэгга врезался в ее бок. Стенки желудка сжались от удара, и боль из нестерпимой превратилась в мучительную. Дыхание вырвалось из ее легких, и она не могла даже закричать.

– Скажи мне, что ты кончаешь!

Кайли втянула большой глоток воздуха, листок втянулся в ее рот и прилип к языку.

– Я кончаю, - выдавила она сквозь слезы.

– Тебе нравится, как я ублажаю твою маленькую "киску" сказочной принцессы, не так ли?

Она подавила всхлип.

– Правда?

– Да, - прошептала она.

Флэгг увеличил скорость и частоту фрикций, и боль усилилась вместе с ними.

– Зови меня папочкой.

Перед глазами Кайли промелькнул образ ее отца. Видение поблекло, как старая фотография в старом альбоме. Ей было шесть лет, когда он умер, и иногда она с трудом могла вспомнить, как он выглядел. Но девочка помнила его объятия и его тепло. Она помнила, как он укладывал ее ночью в постель и целовал в лоб с мягким, нежным: Я люблю тебя, милая. Он был совсем не похож на монстра, стоявшего у нее за спиной, и она не могла заставить себя называть его так, как когда-то называла своего отца. Это было особое имя, священное имя, пропитанное любовью и привязанностью. Отцы не обижали своих маленьких девочек, не заставляли их плакать, страдать и истекать кровью. Они любили и защищали их, оберегая и согревая в своих сильных, любящих руках.

Флэгг прижался губами к окровавленному уху Кайли.

– Зови меня папочкой.

Она не могла.

Не могла.

Его пальцы запутались в ее волосах и потянули, вырывая из ее горла сдавленный вздох.

– Зови меня папочкой, - oн вгонял в нее свой член все сильнее и быстрее.
– Называй меня папочкой, - прорычал он и снова ударил ее лицом в землю, медленно водя девочку лицом взад и вперед.

Почва забилась ей в ноздри и заполнила рот, облепив язык и внутреннюю поверхность щек. Насильник откинул ее голову назад и снова впечатал лицо в землю. Зазубренный осколок сломанного зуба пробил ее нижнюю губу. Он сделал это еще раз, и голова Кайли закружилась. Она захлебывалась кровью, грязью, листьями, каждый датчик боли в ее теле вспыхнул, когда он вынимал свой член и вгонял его снова, вырывая из нее то заветное слово, которое хотел услышать.