Чтение онлайн

Можно ведь вас так называть? Впрочем, я уже называю, – короткий смешок Алевтины, плавно ступающей впереди. Она открыла добротную дверь, пропуская гостью, и тут же захлопнула ее, пропев что-то заклинательное изысканным котикам, чтобы не безобразничали.

По пути приоткрылась еще одна дверь, ее Алевтина придержала рукой: это мама моя, Ольга Павловна. Выглянула старушка в перманенте, смотрит на Риту с интересом, но нерешительно, будто спрашивая, можно ли выйти.

– Мамочка, мы поговорим с Маргаритой, вы почитайте что-нибудь у себя, хорошо?

Кивок с готовностью и пониманием – и старушка исчезла так же неслышно, как и возникла.

– Кофе сейчас готов будет, пряники и печенье выбирайте, – Аля ставит угощение, вазочку с вареньем не забыла.

Обмен любезностями продолжался уже минут десять, Рите показалось, что ее привели не в кухню просторной «сталинки», а в музей литературных достижений – в рамочках дипломы и награды издательства, избранные книги на полке. Призы-статуэтки неисчислимые, портреты членов семьи, все как положено. У дочери игривое выражение лица, у мужа ответственное, у Али – само обаяние, она на фоне огромного книжного шкафа, естественно.

Представительская кухня, все продумано.

– Через минуту кофе готов, вам подать с молоком или без?

– Да не хлопочите, Алевтина Сергеевна, неудобно вас отвлекать от редакторских занятий. У вас не кухня, а выставка, глаза разбегаются. – Рита вынула блокнот, где вопросы записаны. Не думала, что пригодится, но в этом музее благополучия все на свете забудешь. И зачем она рядом на диванчик садится, есть же кресло? Надо было в рабочей обстановке встречаться, я как чувствовала. Начинается представление, а мне бы с рукописью разобраться. – Рита нервничала, чего ни один мускул на лице не выдавал, тренированность помогает.

– Рита, мне давно хотелось вас в гости пригласить. Обсудить некоторые важные для нас обеих вещи. Я сразу к делу, хорошо? Не удивляйтесь, если что-то неожиданным покажется. Книга о Маргарите де Валуа пока в проекте, так?

– Я работаю над материалами. Изучаю, сравниваю. Много написано о ней, возникает вопрос: зачем обращаться к этой теме? И у меня зреет замысел, неясный пока…

– У меня предложение – извините, что прерываю, – не только замыслы обсуждать, но и книгу писать вместе. Точки зрения у нас совпадают во многом, ваша предыдущая работа мне очень понравилась. Допустим, у меня не так много времени для писательства, – Алевтина вздохнула, – обрабатываю чужие тексты, вожусь с правками, нудное занятие. На что уходит жизнь! И ведь совсем другие планы были. Но что поделаешь – теперь только и радости, что обозревать успехи нашего общего с мужем дела за утренним кофе. Он ведь деспот. Мой повелитель, – она вздохнула. – Я постоянно под контролем. А мы с вами такое бы могли закрутить вместе! И сделать совместную книгу, и потом… это моя тайная мысль – написать об истории Государства Российского, написать то, что послужит славе Отечества и его процветанию! Смотрите, Рита, план такой – я помогаю вам с материалами, регулярно выплачиваю зарплату: у меня в штатном расписании есть вакантная единица, должность литературного редактора. Пока что я эти функции выполняю сама. А если вы согласитесь – то появится новый автор. Даже два автора. А возможно, у нас будет общий псевдоним. Как вам идея? Мы советуемся по поводу композиции книги, обсуждаем концептуальные решения, вы пишете базовый текст, я довожу рукопись до окончательного вида – мы всю творческую работу делаем совместно! У меня просто руки не доходят, я вязну в беспрерывном «не тяни кота за хвост» и повседневной текучке! А ведь когда-то мечтала писать сама! Потом встретила свое счастье, как принято говорить, – и стала рабыней бытовой тоски, не любви вовсе. Вы смотрите на нашу кухню-стенд, вам смешно, наверное. А я как машина – тут и текст, и стирка, и уборка, с Ирочкой мама помогает, спасибо ей. И представительствую, и тружусь, аки пчела. Я на этом белом семейном корабле и помощник капитана, и матрос, и тот, кто палубу натирает.

– Ее матросы и натирают, – подсказала Рита.

– Да неважно, кто ее натирает, эту самую палубу. Мой муж возомнил себя капитаном, а деться мне с этого корабля некуда, он шутит, что утону в волнах кипучих. Или зыбучих. Злоебучих, в общем, извините, Рита за каламбур, я ведь никогда не ругаюсь, но вырвалось, – и Алевтина, будто в подтвержение своей деликатности, нежно провела по столу пухлыми пальчиками – глиссандо вправо, глиссандо влево. Влево уже ладошкой ласкала столешницу. Музыке, возможно, училась когда-то, но давно не играла, подумала Рита.

Неожиданная исповедь. Да полноте, исповедь ли? Условились о деловой беседе и обсуждают детали сотрудничества, достаточно щекотливые. С лирическими отступлениями, но конкретное прозвучало – давайте писать книгу вместе.

Как вместе?

Что именно вместе?

Вначале два человека ощущают совместимость творческую, а потом «вместе» возникает. А тут еще и литературную деятельность от имени Алевтины вести предполагается. И туманно, контуры не очерчены. Намеками. А-а, мне ведь зарплату предложили, поэтому. Рассказать ей о том, как Вселенная смотрела в мое окно, и ощутила я такое одиночество, что ни жизни ни смерти нет?.. Я, как за соломинку, ухватилась за эту идею, когда она со мной впервые говорила. Отвлечься от жрущей меня заживо тоски. Конечно, я Алевтине многим обязана, но ведь она выручала меня, сама не зная о том, совпадение. И не скажешь, что мне издание не так важно, но что-то неопределимое словами увлекло. Музыка книги зазвучала – светло и торжествующе, призывно.

Сочтет меня ненормальной и только, если ей о музыке книги рассказать.

И отказаться сейчас прямо не могу. Неожиданно. Непростая тетенька Алевтина Сергеевна. Или я преувеличиваю, и она искренна со мной?

– Алевтина, мне очень лестно ваше предложение о постоянном сотрудничестве. Но я пока не могу ответить ни да, ни нет. Мне нужно подумать. У меня тоже своя история, и в подробностях не расскажешь, в одну встречу на вашей кухне не поместится. И не в оплате интерес мой, Алевтина Сергеевна.

Влезла с головой в мемуары и комментарии к ним, и эпизоды давно ушедших дней проходят перед глазами. Мне все чаще кажется, что жизнь моя как-то связана с теми, о ком читаю и пишу. Мы в диалоге, понимаете? Поэтому мне мало предоставленных литературных свидетельств. Мне нужно все, что только можно найти, иногда маленькая подробность освещает неожиданным светом прочитанное ранее, мне бы разные варианты переложения одной и той же фразы узнать.

И были эпиграммы, памфлеты – читать о них только в примечаниях недостаточно. При всей приблизительности нашего знания о той эпохе, да и о любой эпохе – в некоторых деталях мне нужна точность. Я должна быть уверена, что именно Брантом, а не кто-то другой написал о Маргарите: «Она была королева во всем». Ведь после Дюма, свободно обращавшегося с фактами, небрежность вошла в моду. Стопятидесятый, переписанный кем-то вариант, многажды переиначенный, часто цитируется как первоисточник.

– Понятное дело, тут есть допуски, приблизительные значения.

– Вышивать по канве можно. Но выбирать рисунок для канвы в наших силах, и остановиться предпочтительно на аутентичном узоре, вы согласны?

– Да, конечно, Рита. – Голос собеседницы суховат, некоторая трескучесть, как хрипотца в горле, появилась. Сейчас по имени-отчеству величать начнет, замкнется. Как хорошо все начиналось! «Мы закажем вам книгу о…» Тогда Рита ожила, вышла из оцепенения, и тяжесть в грудной клетке перестала ощущаться, и вот это долбящее «за что?» перестало доканывать, а то ведь день и начинался, и проходил одинаково.

– Нет-нет, я вам очень и очень признательна за нашу беседу, жду с нетерпением ваших звонков и писем.

– Переводчику написали уже, кстати?

– Пока нет, но вскорости напишу. Мне пора, Алевтина, – Рита поднялась.

Можно бы написать «стремительно поднялась», но будет не по правде. И Алевтина не сразу отодвинулась, немного помедлила. Она же сидела рядом, колыхалась пышная грудь под шелковой тканью кимоно, и стол, уставленный необходимыми для душевной беседы вареньями, свободы передвижения не давал. В конце концов Рита протиснулась, поспешно прошла по коридору. Дверь в мамину комнату снова приотворилась.

– До свидания… – Ольга Павловна, подсказала Аля. – Ольга Павловна, до свидания!

Старушка что-то прошептала в ответ, а Рита уже в холле, где ждали освобождения коты, один поджарый, другой щедро пушистый, они и не отреагировали на Ритино появление, сразу устремились к хозяйке, нежно обвив ее ноги хвостами.

И Рита спускалась по лестнице, машинально заполняя словами лелейное мурчание, сводившееся, скорее всего, к простейшему: мы так голодны, мы заждались, мы рады увидеться вновь!