Чтение онлайн

В образовавшуюся паузу вдруг вклинилась Анечка:

— Света, а вы тоже поедете с ребятами на сплав через неделю?

Однако в её доброжелательность мне как-то не верилось, больше походило на желание подколоть. Впрочем, я невольно усматривала нечто подобное всякий раз, когда кому-либо приходило в голову поднять тему спорта и моего к нему отношения. Каким угодно образом.

— Нет, — коротко качнула я головой.

— Почему? — слегка озадаченно вскинулась она.

Озвучивать реальную причину, что меня туда, собственно, никто и не звал, мне не захотелось, особенно при имеющемся куда более веском доводе.

— Через неделю меня не будет в стране, — растянула я губы в подобии улыбки. — Меня пригласили преподавать в школе в Египте. Контракт на два года.

За столом повисла гробовая тишина, а может быть, это мне так показалось, поскольку восприятие окружающего мира вдруг резко ограничилось лишь тактильными ощущениями, сконцентрировавшись на красивых и сильных мужских пальцах, до боли сжавших моё запястье.

За свои тридцать с небольшим Андрей пережил если не весь, то большую часть спектра известных ему эмоций. По крайней мере, он так думал, оставляя небольшой зазор на важные жизненные вехи, через которые рано или поздно ему предстояло пройти, — радость и гордость отцовства, горечь потери близких, нежность первой брачной ночи… Но это всё было так далеко, что циничный ум практически на любое жизненное событие реагировал как «знаем, плавали». А уж про предательство и отвержение он знал всё, хлебнув в своё время с избытком и взрастив в себе ничем непробиваемую шкуру из сарказма и прагматизма, где главным правилом было не подпускать никого близко.

Друзья были не в счёт, особенно те, кто прошёл с ним едва ли не всё, — Серёга, Пашка… Игоря он тоже когда-то считал близким, даже после того, как Аня предпочла его самому Андрею. Правда, постепенно вся близость сошла на крепкое партнёрство, что, наверное, в их нелепом любовном треугольнике было неизбежно. Исаев это понимал и учился принимать как должное.

Короче, к своим тридцати с хвостиком Исаев искренне верил, что его ничем не пронять, но Свете неожиданно удалось.

— Через неделю меня не будет в стране. Меня пригласили преподавать в школе в Египте. Контракт на два года, — небрежно брошенные слова ещё долго крутились у него в голове, пока Француз отчаянно пытался совладать с эмоциями, бившими через край. В ушах шумела кровь, а пальцы судорожно вцепились в Светку. Где-то на кромке сознания маячило желание сделать ей больно, но остатков самообладания всё же хватило на то, чтобы не наделать глупостей и сохранить лицо.

Так они и просидели до самого окончания вечера, с молчаливыми и неестественными улыбками на напряжённых лицах. Остальные гости, почувствовав, что произошло что-то из ряда вон выходящее, начали один за другим убывать во свояси. Одна лишь Аня попыталась как-то прояснить ситуацию, поинтересовавшись, а что именно сейчас происходит. Но на помощь пришла Лера, зыркнувшая на его подругу детства так, что становилось ясно — ещё одно Анькино слово, и Крутикова попросту вцепится ей в волосы.

Анечка, не привыкшая к такому непочтенному обращению, прижалась теснее к мужу, что-то защебетав тому на ухо. Андрей даже приготовился к привычному уколу ревности, которая неизбежно жалила его в подобных ситуациях уже добрый десяток лет, но вдруг обнаружил, что в его развороченной груди не осталось ровным счётом ничего, кроме злости и обиды на Свету.

— Довезём Светика, — в который раз за вечер решила разрулить ситуацию всё та же Лера, ещё пару часов назад устроившая ему выволочку за то, что он, видите ли, обижает её подругу. Зря она не упомянула ещё и о том, какой сюрприз готовила её разлюбезная подруга.

— Лер, — упреждающе вздохнул за спиной у своей зазнобы Серёжка, но как-то без нажима, словно не до конца уверенный в том, что стоит дать возможность им со Светой разобраться самим.

Да и Крутикова, которая сегодня явно была на пике своей экспрессивности, одарила Литвинова очередным взглядом из своего арсенала, после которого тот решил заткнуться подобру-поздорову.

«Подкаблучник!» — раздражённо хмыкнул про себя Исаев, после чего категорично отрезал:

— Мы сами доедем.

Но плевать Лера хотела на его мнение, даже не повернув головы в его направлении.

— Светка, поехали…

Если честно, он бы даже не удивился, если бы Иванова просто упорхнула от него в этот вечер, так ничего не объяснив. Но Света поступила по-своему, качнув головой:

— Не переживай, всё хорошо.

Что тут было хорошо, он не понимал, но Крутикова, чуть помедлив, неожиданно согласилась:

— Дома будешь, напиши мне.

И, чмокнув приятельницу в щёку, удалилась в темноту, которая уже бесцеремонно окутала яхт-клуб. Литвинов лишь сочувствующе пожал плечами и, украдкой показав кулак, мол, держись, проследовал в том же направлении.

Итак, они остались вдвоём. Андрей ещё пытался подобрать слова, чтобы в один миг не схерачить всё то, что успело нарасти между ними этим летом.

Но Свете явно было недосуг оставаться на месте, и стоило последним гостям скрыться из поля их зрения, как Иванова отлетела от него на добрый пяток метров, потирая затёкшее запястье.

Какое-то время помолчали, обмениваясь красноречивыми обвиняющими взглядами. А потом женская натура таки взяла своё, и Света принялась активно сгребать мусор со столов, наводя порядок. Раньше эта её привычка убираться в минуты отмалчивания даже умиляла его, теперь же… бесила.

— И когда ты собиралась мне рассказать?! — не утерпел Андрей, хриплым голосом бросив ей то ли вопрос, то ли обвинение.

Света замерла на какое-то мгновение, после чего с ещё большим рвением принялась запихивать коробки из-под пирогов в огромный чёрный пакет.

— А надо было? — отозвалась она с деланым безразличием, но получилось плохо. Невозможность усидеть на месте и отведённый от него взгляд выдавали её с головой. — Ты же сам поставил конкретную дату. А дальше… всё под стать договору. Ты — на сплав, а я… Впрочем, тебя это уже не касалось бы, куда именно.

— Только не говори, что ты приняла всерьёз этот дурацкий договор.

В его голосе было что-то такое, что заставило её остановиться и вскинуть голову на Исаева.

— А как я должна была к нему отнестись?

Поразительно, но её слова разозлили его ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Неужели только он чувствовал этим летом то, что чувствовал?

***

Исаев изволил гневаться. Читалось это вполне отчётливо: скрещенные руки, вздёрнутый подбородок, сведённые к переносице брови, которые больше не казались такими уж идеальными.

— Только не говори, что ты приняла всерьёз этот дурацкий договор.

— А как я должна была к нему отнестись?

Наступило тяжелое молчание, напряженность которого почти искрилось по коже.

— Как я должна была отнестись к тому, что ты чётко обозначил сроки нашего общения? — повторила с нажимом, начиная закипать.

— Не было никакого срока! — продолжал он гнуть своё, думаю, лишь упрямства ради. — Никто не говорил, что после сплава всё должно закончиться.

Дурак.

Впрочем, это далеко не самая страшная наша проблема.

— Ладно, что тут спорить, вышло как вышло…

Настаивать и доказывать что-то не было никакого желания. Я вдруг поняла, как дико от всего этого устала. Мне хотелось поскорее домой, забраться к себе в норку и начать зализывать раны.