Три мушкетера. Д'Артаньян
Шрифт:
И ни в коем случае не брат короля Гастон Орлеанский: его Ришелье опасался, как чумы. Королем управлять гораздо легче. На него можно повлиять. И поможет кардиналу необыкновенно талантливая шпионка. Кстати, должно быть, она уже ждет. Интересно, хорошие ли привезла новости? Ришелье в задумчивости покинул Лувр и уселся в свою карету.
В рабочем кабинете Ришелье вдоль длинного стола сидели переписчики и строчили письма, послания и депеши. Большой страной без большого количества бумаги управлять не удастся.
Стройная молодая женщина с зелеными глазами, одетая не без вызова – в темно-зеленую бархатную амазонку, стояла у окна и курила крошечную трубку с длинным тонким мундштуком. На скрип открывающейся двери она обернулась и склонилась в приветствии.
– Ваше святейшество…
– Миледи, – кивнул де Ришелье. – Есть ли новости?
– Благодаря вам королева и герцог Бекингемский наконец-то свидятся. Я перехватила письмо, которое графиня де Валькур должна была передать королеве, и сожгла его. Потом написала другое, как вы распорядились. Встреча состоится в субботу в аббатстве Валь-де-Грас. Пусть ваши люди приготовятся.
Де Ришелье одобрительно кивнул, но не преминул осведомиться:
– Были трудности?
– Мертвецы похоронены. Стычка на постоялом дворе «Золотая стрела». Вам не о чем беспокоиться.
«Слуги, сопровождавшие Изабель де Валькур, не оказали большого сопротивления, – вспомнила та, которую назвали Миледи. – Вот молодой человек, взявшийся неведомо откуда, чуть было не поставил под угрозу мой успех. Хорошо, что я вовремя поднялась в карету: мертвая графиня стала заслоном, и получилось выстрелом убрать досадную помеху. Юнец не успел даже понять, кто его убил. Последнее, что он унес с собой в мир иной, – искаженное страхом лицо убитой красавицы блондинки…»
Кардинал улыбнулся.
– Что ж! Если королева предпочитает войне бесчестье, она получит его. А мы получим войну.
Глава III
Мертвецы похоронены? В самом деле?
Если бы Миледи могла перенестись всего лишь через несколько улиц, ее уверенность в справедливости собственных слов поколебалась бы.
Д’Артаньян напал на след человека в кожаном плаще, и «трудности», которые гасконец доставил Миледи на постоялом дворе «Золотая стрела», запомнились ему крепко-накрепко.
В тот вечер дождь лил, как из ведра, и д’Артаньян устал до смерти. Поясницу ломило от долгого пути в седле, живот сводило от голода, он промок и замерз. Старый плащ служил не слишком надежной защитой от свирепого ветра и потоков дождя, которые слепили, попадая в глаза. Свет фонарей «Золотой стрелы» пообещал приют, и гасконец подъехал к постоялому двору. Оказалось, он не ошибся – цены тоже по карману: ужин для лошади и всадника – 12 солей, ночевка для обоих – 20. У ворот была карета, запряженная парой лошадей, и три сопровождавших ее всадника, закутанных в плащи. Заведение, как видно, добротное. Как же здорово примоститься у горящего очага, где на вертеле жарится целиком барашек, а на углях греется горшок с супом! У юнца из Гаскони слюнки так и потекли. В двадцать-то лет ты всегда голоден!
Д’Артаньян обогнул упряжку, въехал через ворота во двор и увидел, как из дверей вышла молодая женщина в бархатном плаще с капюшоном, в зеленом атласном платье, в серьгах с красными рубинами. Прекрасная, как день, светловолосая красавица! Встретившись с ней взглядом, д’Артаньян улыбнулся и поприветствовал поклоном, что не понравилось одному из всадников. Он властным жестом приказал юнцу не задерживаться, на руке блеснул перстень с печаткой-гербом. Дверцы кареты захлопнулись, шторка опустилась. Гасконец передернул плечами и въехал в конюшню. Только он передал поводья конюху, как…
Выстрел за выстрелом. Испуганное конское ржанье. Звон скрестившихся шпаг.
Ни минуты не колеблясь, д’Артаньян выхватил шпагу и выбежал во двор, куда вышел привлеченный шумом хозяин, ковыляя на деревянной ноге.
Мужчины сражались около кареты. Женские крики мешались с громом выстрелов и скрежетом клинков. Перепуганные лошади били копытом и ржали. Д’Артаньян ринулся в схватку.
– Иди своей дорогой! – крикнул ему один из разбойников в масках, грозя шпагой.
Всадник с перстнем лежал, распростертый на земле. Наклонившись, мужчина в треуголке прикончил его, вонзив в горло шпагу. Д’Артаньян налетел на убийцу и свалил его в грязь. Выстрел за выстрелом.
Свинец обжег юного гасконца, который был уже возле кареты. Сняв с нее один из фонарей, д’Артаньян запустил им в лицо второй треуголке в маске. Разбойник взвыл и упал на колени. Молодой человек кинулся на него, но неведомо откуда взявшийся клинок вонзился ему в руку, разорвав рукав, и вынудил на шаг отступить. Эта третья треуголка оказалась искусным бойцом. Удары градом сыпались на гасконца, но он яростно парировал их и в конце концов выбил шпагу из рук противника. И тут – вот беда! – д’Артаньян поскользнулся. Противник мигом оказался на нем и начал душить. Их лица почти соприкасались, Гасконец отчетливо видел над маской шрам, рассекающий бровь убийцы. Неужели это последнее, что ему суждено лицезреть перед смертью? Ни за что! Д’Артаньян приподнялся, освободился неимоверным усилием от смертельной хватки и оглушил противника ударом кулака. Дверца кареты хлопнула на ветру – в нее уже ломился очередной разбойник. Изнутри послышались жалобные мольбы испуганной молодой женщины. К д’Артаньяну, как по мановению волшебного жезла, вернулись силы, он схватил негодяя за воротник и вонзил в него шпагу.
– Не бойтесь, мадам, я рядом!
Красавица смотрела на него широко раскрытыми глазами. Боже мой! Как же она хороша! В полутьме глаза у нее такие же зеленые, как платье… Зачарованный молодой человек слишком поздно заметил руку, направляющую на него пистолет с серебряной волчьей головой. Выстрел. И он погрузился во тьму.
Что потом? Он очнулся, чувствуя, что нечем дышать. Подлец трактирщик закопал его живым вместе с мертвецами – с теми, кому не посчастливилось выжить в драке. Хорошо еще, закопал неглубоко – так, слегка присыпал землей. Жмот не обрадовался, что «погибший» воскрес, однако лошадь все-таки вернул.
А теперь… Теперь пробил час отмщения!
Действовать нужно быстро. Через несколько часов ему предстоят поединки.
Три дуэли. Его ждут три противника.
Другой бы невольно внутренне оробел – три дуэли с тремя мушкетерами, лучшими шпагами Франции! Можно сказать, это смертный приговор.
Другой, но не д’Артаньян, ему не до этого. Он почти настиг своего врага. Тот свернул во двор, где прачки развесили белье. Д’Артаньян пробирался за ним, раздвигая простыни, которые сушились на веревках, протянутых между окнами. Белый лабиринт, по-другому не скажешь! Силуэт меченого, будто в театре теней, вырисовывался то на одной простыне, то на другой. Гасконец продвигался вперед. Он уже вытащил шпагу, резким движением отдернул простыню и…
Оказался лицом к лицу с женщиной. Сделал шаг назад – но слишком поздно: он получил сильнейший удар в челюсть и не удержался на ногах. Из глаз посыпались искры. А когда опомнился и сплюнул кровь, то увидел перед собой очаровательную девушку с пушистыми каштановыми волосами и большими темными глазами. Похоже, она была огорчена успехом своей обороны.
– Я уж подумала, не убила ли вас.
– Не стоит беспокоиться, я привык, – усевшись, сообщил гасконец.
«Вот это красотка!» – восхитился про себя д’Артаньян. Лучшего палача для отправки в иной мир он для себя не пожелал бы. И чтобы задержать воинственную амазонку подольше, сделал вид, будто от слабости не может подняться на ноги.