Три ночи с лицемером или Stolen Car
Шрифт:
Кажется, это мороженое самое вкусное, что мне доводилось пробовать в человеческой шкуре. Самое вкусное после блинчиков Оноры…
А потом мы отправляемся в школу.
Сегодня она похожа на старый замок с паутиной и призраками. Учителя, родители и дети постарались на славу, украсили её не только тыквами, но гирляндами и всяческими жуткими атрибутами.
Онора знакомит меня с учителями наших детей, с кем-то из родителей. Я никого тут не знаю, но все мне улыбаются, и это кажется искренним.
Шумный праздник неожиданно увлекает. Дети показывают нам забавные сценки, участвуют в конкурсах. Мы с Онорой болеем за наших, кричим так, что уже охрипли голоса, и это приносит плоды. С такой мощной поддержкой дети выигрывают несколько раз.
А в конце вечера… Лил и Кирана всё-таки выбирают в пятёрку лучших костюмов этого Хэллоуина.
Домой мы возвращаемся такие уставшие, что дети засыпают прямо в машине на заднем сидении, но при этом такие безумно счастливые, что улыбки словно приклеились навсегда к нашим лицам. Лил и Киран даже во сне продолжают улыбаться. А мы смотрим на них в зеркало и, конечно, тоже улыбаемся.
Я поочерёдно на руках отношу детей в дом. Онора укладывает их в постели.
А потом… я смотрю в её глаза, беру молча за руку и веду за собой.
Наша ночь ещё не закончилась, она только-только начинается…
***
13 Ночь вторая
В нашем доме есть особое место…
Небольшая комната с эркером, выходящим в сад. Летом за огромными панорамными окнами всегда море зелени и цветов на клумбах, осенью картина за стеклом и вовсе пестрит разноцветными красками.
Да и внутри очень уютно: электрокамин, весьма реалистично имитирующий настоящее пламя, мягкий подоконник с горкой симпатичных подушек, уютный диванчик, на полу белый ковёр с длинным ворсом – стилизация под овечью шкуру.
А ещё эта комната – настоящий зимний сад. Онора, будто ей мало зелени за окнами, здесь, внутри, всё декорировала разнообразными комнатными растениями. Словом, это место прямо дышит уютом и домашним теплом. Даже сейчас, когда за окнами уже безмолвная, беспросветная ночь, и наш прекрасный сад тонет в чернильном мраке ноября.
Утром я заходил сюда. Постоял, посмотрел…
И вдруг поймал себя на горчаще-сладостной догадке, что всё это когда-то Онора делала для меня, вернее, для своего Адама.
Наверное, она мечтала, как вечерами, уложив детей спать, мы будем сидеть на этом диванчике, тесно прижимаясь друг к другу, под одним мягким уютным пледом, смотреть на огонь, слушать треск искусственного пламени и тишину, целоваться...
Но мечтам её не дано было сбыться. Адам редко сюда захаживал, чтобы полюбоваться этой красотой. И уж тем более свои вечера он предпочитал проводить иначе.
И мне вдруг так захотелось исправить эту несправедливость!
Пришлось, конечно, подготовиться в паузах между наведением боевого раскраса, поеданием мороженого и увлечённым празднованием Хэллоуина. Я успел позвонить в службу доставки еды (и не только еды).
И сейчас, пока Онора укладывала детей спать, умудрился не только встретить подъехавшего так вовремя курьера, но и приготовить всё для небольшого сюрприза.
Ведь мечты должны сбываться. Кажется, так принято говорить у людей.
***
Сюда я привожу свою жену. Онора явно заинтригована, но доверчиво идёт за мной. Я прошу её закрыть глаза.
Мы входим. Я смотрю на неё, жду…
Мне очень важно сейчас видеть эту первую реакцию. И вот она открывает глаза, с её губ срывается изумлённо возглас, она смотрит вокруг в полнейшем недоумении…
Ещё бы! Комнатка преобразилась.
Сейчас помимо завораживающего мерцания камина, по всему периметру – на подоконнике, на полке, на полу горят ещё и маленькие свечи. Вернее, фонарики, похожие на настоящие свечи.
Восковые я не стал зажигать по очень простой причине: не хочется в эту ночь отвлекаться на то, чтобы следить за огнём и беспокоиться, как бы не спалить дом.
А ещё тут прямо на полу расставлены тарелочки с закусками из итальянского ресторана и огромный букет бордовых роз. Они так подходят под сегодняшний образ Норы.
Моя жена любит итальянскую кухню.
И цветы, наверное, тоже любит. Просто я-Адам так редко их дарил, что даже не знаю, какие ей нравятся. Но, кажется, я не ошибся, сделав ставку на розы.
– Располагайся! – приглашаю я с улыбкой. – У нас сегодня романтический семейный ужин у камина…
– Как красиво! – Нора всё ещё вертит головой и смотрит так восхищённо, словно вокруг неё происходят какие-то невероятные чудеса, а не горят обычные лампочки.
Мы наконец опускаемся на мягкую белуюшкуру.Я тянусь к кувшину с яблочным соком и наливаю в бокалы, предназначенные для вина.
Можно было бы, конечно, взять и бутылочку игристого. Но сегодня мне не хочется примешивать сюда ни капли алкоголя. Я хочу пьянеть от женщины рядом, а не от градусов в моём бокале. И хочу, чтобы она запомнила всё, что будет происходить.
Онора берёт бокал и смотрит на меня как-то слишком уж пристально, ожидающе.
– За что выпьем? – спрашивает, не отводя взгляда.
– За самый лучший день, и самую лучшую ночь, и самую лучшую жену, – улыбаюсь я ей. А когда тёмные брови чуть хмурятся в недоумении, добавляю: – Давай за нас!
Тихий перезвон бокалов сливается с уютным треском пламени в камине.
Пламя, конечно, ненастоящее. Но так похоже на подлинный огонь.
И вино в наших бокалах ненастоящее, и я тоже… ненастоящий. А сейчас мы играем в ненастоящую семью и ненастоящую любовь.
Но, кажется, ещё никогда в своей жизни иллюзия не становилась для меня настолько реальной и единственно важной.
Онора пробует кое-что из еды, а я внимательно наблюдаю, как она в наслаждении прикрывает веки и мурчит от удовольствия.
Но потом она вновь смотрит на меня и словно забывает на время про любимую еду.
– Что происходит, Адам? – спрашивает она прямо. Довольно сдержанно и спокойно, но голос едва заметно дрожит. – Тебя сегодня словно подменили… Зачем всё это?
– Тебе не нравится? – немного обиженно уточняю я.