Чтение онлайн

Банковский служащий любезно придвинул супругам кресла. Отличная мысль — строить дом. Итак, нужны 12 тысяч долларов? Он рад сообщить, что, по-видимому, не встретится особых затруднений в предоставлении кредита столь уважаемой чете, известной аккуратным погашением обязательств. Откуда банк знает, как они платят? О, это маленькая профессиональная тайна!

Господам известно, что максимальный срок обычного займа — три года, погашение — ежемесячными взносами? Прекрасно. Тогда остается сообщить, что при открытии счета на 12 тысяч долларов нужно подписать долговое обязательство с учетом банковского риска. Слишком высок процент? Но, право же, банк не смеет настаивать, чтобы столь уважаемые миссис и мистер брали деньги под заклад будущего дома именно здесь… Что? Олл райт?

Джон вынул автоматическую ручку «Паркер» и подписал обязательство.

Дом построили за год, и этот год не был лучшим в жизни семьи. Почему-то все обходилось дороже, чем рассчитывал Джон. Деньги быстро таяли. В старинном деревянном ларце, доставшемся Джону от отца, росла пачка неоплаченных счетов за краски, за прелестный линолеум для кухни — зеленые и черные квадраты с серой жилкой, за удивительные моющиеся обои для детской.

После долгих семейных споров супруги решили обратиться за новой ссудой, на этот раз уже не в банк, а в финансовую компанию (ссудную кассу). Ведь неоплаченные счета — опасная штука. Они быстро подорвут репутацию, и вместо отличного кредита «АА-1» им придется пользоваться каким-либо другим, более низкого ранга, где за риск берут гораздо большие проценты!

Супруги нашли, что в банке служащие были любезнее, чем в финансовой компании. Кресла им придвинули и здесь, но разговор напоминал вежливый допрос. Какова стоимость дома? Сколько нужно средств вложить еще, чтобы он был окончательно готов? Какие ценные вещи есть у супругов? Сколько они должны и кому? Может, кто-либо должен им? Не ожидают ли они наследства?

Еле сдерживая негодование, весь красный, Джон отвечал на вопросы. Энни нервно теребила сумочку.

В конце разговора супруги получили бланки-анкеты. Их полагалось заполнить. Прощаясь, служащий попросил супругов зайти в ближайшее время: правление компании должно еще посоветоваться.

Позднее сосед со смехом рассказал Джону о визите некоего странного мистера. Он интересовался, не пьет ли Джон, не страдает ли Энни какой-либо тяжелой болезнью, не дерутся ли они, когда ссорятся. Сосед послал его ко всем чертям, но тот вместо этого отправился через дорогу, к старухе Банкс.

Джон узнал от сослуживцев, что любознательный господин побывал и у него на работе. По-видимому, сведения, собранные детективом, удовлетворили финансовую компанию. Супруги получили ссуду, причем часть ее сразу была удержана как первые взносы погашения.

С той поры супруги, кажется, только и делали, что платили. На них не свалилось никакой беды, Джон даже получил на работе прибавку — 12 долларов в неделю. У них кухня была не хуже, чем у соседей, ванная не хуже, чем у соседей, детская не хуже, чем у соседей. Правда, при первоначальных расчетах предполагалось, что в детской будет один малыш, а стало двое…

Конечно, опять понадобились деньги на больницу и врачей. Кроме того, Энни, занятая с маленьким, не смогла ничего прирабатывать. Да, вот тут-то, должно быть, и нарушилось неустойчивое равновесие их долгов и платежей. И началось: просрочка платежа — рост процентов; рост процентов — больше долг; больше долг — выше очередной платеж.

Супруги покупали теперь исключительно в рассрочку: свободных денег у них почти не оставалось. Энни, ставшая расчетливой до скупости, обнаружила, что вещи, продаваемые в кредит, либо хуже, либо дороже продаваемых за наличные. И однажды она, возмущенная, выложила хозяину магазина все, что о нем думает.

К ее удивлению, тот выслушал нападки совершенно спокойно. Да, он продает это вот великолепное кресло за 100 долларов господам, покупающим в рассрочку, тогда как покупатель, способный немедленно раскрыть бумажник, может забрать его за 80. Нет, даже за 75. А госпоже, если она готова заплатить сейчас же, он уступит за 70 долларов! Нет? Ага, вот видите!

Он, владелец магазина, давно знает госпожу, знаком с ее мужем и готов откровенно объяснить ей все. Люди не умеют соразмерять свои желания и возможности. Им всегда кажется, что платить лучше завтра, чем сегодня. Им нравится вещь, и они забирают ее, оставляя свою подпись вместо долларов. Иногда это очень красивая подпись с завитушками и росчерками, но он, хозяин магазина, не может расплачиваться ею за товары, получаемые от оптовых фирм. Знает ли миссис, что многие обладатели красивых подписей вообще в состоянии сделать четыре, ну, от силы пять взносов за купленные в рассрочку вещи? Потом они объявляют о своем банкротстве или, еще хуже, попросту убегают из города. Владельцы магазинов вылетали бы в трубу один за другим, если бы заранее не предвидели это.

— Мы немножко психологи, — продолжал разоткровенничавшийся хозяин. — Немедленное расставание с шуршащими зелененькими бумажками? О, тут покупатель дьявольски придирчив, он все пробует на зуб. Но в рассрочку… Разборчивость? Придирчивость? Иной, понимаете ли, чувствует себя ловкачом, надувающим продавца: берет вещь и уходит, не раскрыв бумажника. А мы? Мы вынуждены продавать в кредит либо неходкий товар по обычной цене — скоро за него, возможно, не дадут и цента, либо настоящую вещь с большой наценкой. Наш расчет прост: мы должны уже вернуть свое после того, как покупатель оплатит, скажем, половину долга. Если он сбежит или обанкротится раньше — наш убыток, если будет в состоянии внести еще два-три взноса или расплатится до конца — наша прибыль. Мы страхуем себя. Простите за откровенность, но такова жизнь.

Энни поблагодарила и сказала, что, кажется, начинает кое-что понимать.

Шло время, росли дети, и, увы, росли долги. Когда вместе с быстро нарастающими процентами ежемесячный взнос в погашение долгов достиг 110 долларов, Джон пошел к финансовому эксперту. Он выложил все начистоту. Что делать? Может, продать дом?

Эксперт оказался весьма знающим человеком. Тысячи людей, заметил он, приходят к нему, чтобы рассказать о долгах, надеждах и отчаянии. На основе своего опыта и опыта своих коллег он считает положение весьма опасным, если сумма ежемесячного взноса превысит 12 процентов того, что остается в семье от заработка после уплаты налогов. Как обстоит у его уважаемого клиента? О-о! Это было неосторожно! Если нет надежды на какое-нибудь крупное подкрепление, скажем — наследство, то, по-видимому, расставание с домом неизбежно. Разумеется, сначала дом можно перезаложить, получив еще некоторую довольно значительную сумму. Но проценты, проценты!..

Джон перезаложил дом. В сущности говоря, это была просто оттяжка, игра в прятки с судьбой. Когда подошел очередной срок расчета по неотложным платежам и счетам, платить было нечем. Джон послал в газету объявление: «Продается дом, удовлетворяющий взыскательному вкусу, рассчитанный на человека, ценящего комфорт».

Ему предлагали смехотворно малую цену. Дом был построен несколько лет назад по его собственным планам, и уже тогда соседи говорили, что двери слишком широки, а потолки слишком высоки и что веранду лучше было бы делать в модном «колониальном» стиле. Но, вероятно, дело было даже не в моде: просто покупатели навели справки о владельце и знали, что тот приперт к стене.

Джону удалось ненадолго выкрутиться еще раз: он получил в банке 700 долларов с обязательством немедленной уплаты после продажи дома. Дом был, наконец, продан, но к новой ссуде уже успели прирасти проценты: 63 доллара.

Джон стал мрачным, вспыльчивым. Дети раздражали его, особенно младшая девочка: ведь с ее рождением дела их семьи сначала медленно, потом все быстрее и быстрее покатились под гору. Вскоре кредиторы стали бесцеремонно наведываться в маленькую квартиру, снятую семьей. Если Джон был в конторе, Энни с детьми пряталась в спальне и не отвечала на звонки.