Три романа
Шрифт:
В соседней комнате разговор сделался живее. Обсуждали какие-то патологии. Судя по сленгу, любовником Марии был новый психиатр из того самого отделения, где он лежал в прошлой жизни. Они даже смеялись. булькало вино. Эрвин Каин сполз с постели (как все же тяжело бытие младенца). Опустился на четвереньки, подполз к двери, пихнул ее всем телом.
В ярко освещенной комнате немолодой психиатр пытался поцеловать уже очень состарившуюся Марию.
– Дениска приполз?
– оскалилась Мария.
– Он Теперь у нас уже ползунок!
– она смотрела на него с раздражением.
– Яркий пример, что из хороших дел выходит только зло себе!
– Везде сумасшедшие!
– галантно улыбнулся психиатр.
– На работе сумасшедшие, дома сумасшедшие, у тебя сумасшедшие!
– Он сверкнул вставными зубами.
– Ну прямо конец света!
– Да, конец света!
– неожиданно для себя и еще более неожиданно для Марии крикнул Эрвин Каин. но вы не понимаете, что такое конец света! Хватаясь за косяк двери, он с трудом поднимался на слабых детских ногах.
– Конец света, это не конец какой-то гадкой, голубого цвета планетки, скажем, после атомной войны! Конец света, это конец и того света, и этого света, и вообще света!
Психиатр открыл рот, и при свете яркой лампы можно было сосчитать все его золотые зубы.
– Конец света - это конец видения, конец отражений! Фотон разумен, он такое же живое существо, как и электрон! И он смертен! Цивилизации фотонов приходит конец!.. И это только первый из девяноста тезисов моего романа!.. Ну, что же вы сидите, возьмите бумагу, пишите же!.. Пишите!..
Мария вопросительно взглянула на психиатра. Психиатр покивал, пряча полосу сверкающего металла в алой мякоти губ.
Она сошла с дивана, взяла блокнот, подняла голову, вглядываясь в Дениса Александровича, и в ожидании послюнявила карандаш. Москва, 1983-1988-1996 гг.