Чтение онлайн

Да и спортивные стрельбы — "Олимпийские", "дуэльные" и просто скоростные — ставят перед стрелком те же задачи.

Однако все это вовсе не значит, что для скорой стрельбы нужно отказаться от плавного нажима и позабыть секрет спуска курка.

Выстрел должен оставаться неожиданным при любом темпе стрельбы.

Но, имея на производство выстрела не 20 секунд, а всего 2 секунды, за счет чего, из какого источника почерпнуть 18 секунд разницы?

Источников этих — четыре:

1. Упрощение прикладки, практикуемое рядом любителей. Они стреляют не со свободно вытянутой, а с вытянутой до отказа правой руки. Получая ускорение прикладки не более чем на 1 секунду, стрелок расплачивается за это напряжением мышцы: проверьте сами, нисколько вам лично это выгодно.

2. Нажим на спуск "авансом", производимый с начала грубого прицеливания, еще когда ствол глядит вверх. Можно применять только при хорошо изученном спуске своего пистолета и необходимых условиях безопасности. Дает 1–2 секунды.

3. Экономия времени, затрачиваемого на грубую наводку. Достигается тренировкой. Дает 2–3 секунды.

4. Снисходительная оценка прицеливания. Это главный источник, главный резерв времени, вполне покрывающий недостающие 12–15 секунд.

Сначала новичок не хочет и слышать о девятках и восьмерках; ему подавай только одни десятки. Поэтому, целясь, он долго и тщетно ждет, когда мушка установится точно под нижним краем яблока, нерешительно и вяло нажимает спуск, "зацеливается", по нескольку раз опускает пистолет, не произведя выстрела… В конце концов, выбившись из сил, он грубо дергает, чтобы любой ценой прекратить свои мучения.

Второй этап: примирившись после неудач с невозможностью сразу научиться бить по десятке и удовлетворяясь в качестве цели срединной областью черного яблока, стрелок приобретает способность произвести "грамотный" неторопливый выстрел.

А на третьем этапе, когда инструктор или судья стоит поблизости и не отрывает взгляда от мчащейся стрелки секундомера, приходится признать вполне хорошей целью уже все яблоко, а то и всю фигуру в рост. И если мушка отклоняется на величину, которая прежде служила бы повелительным сигналом "остановить нажим", то теперь сознание стрелка скажет: "продолжать нажим".

Так, благодаря снисходительной оценке прицеливания, сначала сократятся, а потом почти отпадут вовсе перерывы нажима на спуск, отнимавшие большую часть драгоценных секунд,

…Черпая время из этих источников, вы сможете своим выстрелом помешать противнику закончить плавный спуск курка.

Больше всего я боюсь, лейтенант, к концу наших бесед услышать от вас упрек, который мне уже делали некоторые педанты: упрек в том, что я не открыл ничего нового.

Говорят — ново то старое, что хорошо забыто. Я же скажу: ново и то старое, что недостаточно глубоко понято…

Наконец, позвольте мне быть о вас лучшего мнения, чем об упомянутых педантах.

Ну-с, довольно слов. Выньте-ка свой пистолет из кобуры, зарядите его и изготовьтесь для стрельбы стоя. Следя за ровностью дыхания, не спеша выпустите несколько пуль в мишень.

Вообразите, что я нахожусь рядом с вами и наблюдаю за тем, как вы исполняете мои советы.

Главное — три секрета меткой стрельбы — у вас в руках.

Гром выстрелов, легкий запах горелого пороха, тишина перед сигналом "отбой"… К мишеням!

Но почему же, несмотря на твердое знание секретов, такие мизерные очки? Почему половина пуль — "жуки" на белом поле мишени, а одна пуля вообще ушла "за молоком"?

Нет, лейтенант, я не обманул вас. Просто я еще не все вам сказал.

Кроме трех секретов, вам известных, есть еще и четвертый, которого вы не знаете…

— Знаю, знаю! — говорите вы. — Пистолет! Неверно бьет пистолет. Он разбрасывает.

…Как-то, много лет тому назад, я услышал такую же жалобу от двух офицеров, систематически не выполнявших уставные упражнения. Один говорил, что его револьвер бьет на два метра вправо, другой, как и вы, обвинял свой наган в немыслимом разбросе пуль… Я предложил им пойти в тир и, не пожалев по три патрона, дать мне самому опробовать каждый из револьверов, подозреваемых в саботаже.

Не прибегая ни к каким фокусам, я легко вогнал все пули в черное яблоко. И любой порядочный стрелок на моем месте сделал бы то же самое, потому что оба револьвера были исправны.

Сваливать свои неудачи на оружие — это последнее дело. Стрелок, особенно начинающий, должен трижды — нет, тридцать раз проверить самого себя прежде, чем бросить хоть тень подозрения на свое оружие или патроны. Даже не испытав вашего пистолета, я ручаюсь, что он не виноват в случившемся.

— Тогда, может быть, что-нибудь со зрением? — спрашиваете вы уже без прежней уверенности.

Нет, и не в зрении дело. Ведь вы же видите, хотя бы сносно, цель? А этого вполне достаточно. Я желаю вам достигнуть таких же результатов, какие показывает один мой приятель пятидесяти семи лет от роду и с заметно ослабевшим зрением.

Пистолетные дистанции слишком малы, а мишени слишком велики, чтобы оставить стрелку хоть малейшее право ссылаться на зрение при неудачной стрельбе.

…Четвертый секрет состоит в том, что недостаточно знать три первых, а надо еще уметь применять их на деле.

Я знаю, как надо выполнять все плавательные движения, но плавать не умею. Значит, быть бы мне давно утопленником, если бы я хоть однажды доверился своему знанию на глубоком месте.

Знающий, но неумелый пахарь не смог бы вспахать поле.

Инженер, лишенный навыков каменщика, не сложил бы дом.

Профессор гармонии, непривычный к музыкальному инструменту, ничего бы на нем не сыграл.

…Умение, навык, привычка. Вот чем надо обладать, помимо знания, чтобы дело спорилось!

Как же приобрести навык в стрельбе?

Для этого есть всего одно средство: тренировка. Правильная, методичная, терпеливая тренировка. Только тренировкой можно добиться того, что улегшийся в памяти рассказ о секретах стрельбы обратится в целостный навык, где прикладка неотделима от прицеливания, прицеливание — от спуска курка, а спуск курка — от прикладки, в единый, слитый психофизиологический механизм, автоматически и однообразно срабатывающий при каждом выстреле.