Три секунды, чтобы выжить
Шрифт:
Теперь поехали, как и раньше, быстро. Дорога тем и отличалась от поля, что позволяла ехать быстро.
– А почему они не стали дальше стрелять? Почему сразу сбежать решили? – спросил капитана ариф.
– Кто? – не понял сразу Радиолов. Или сделал вид, что не понял.
– Бандитские снайперы.
– Сразу ошибку допустили. Не стали стрелять в водителя. Может, солнце в стекле отсвечивало, и водителя видно не было. Не знаю, но не стали. И это главное… А потом поняли, что нас слишком много для них. Может, увидели в прицелы, что в кузове три снайперские винтовки, и не рискнули, решили убежать. У них винтовки не дальнобойные. Думали, и у нас такие, а для простой винтовки они уже далеко были.
– Они могли бы остаться и дождаться следующей машины. Мы же не знали, откуда они стреляли… Их пришлось бы искать, проходя через чистое пространство. А пространство простреливалось легко…
– Ты, Салман, один вопрос по существу задал. Почему они не стали ждать следующей машины? Я думаю, что они ждали специально нас. А другие машины их не интересовали. Это важный момент…
Капитан вытащил трубку и набрал по памяти номер полковника Черноиванова. Тот долго не отвечал, но наконец ответил:
– Полковник Черноиванов. Слушаю тебя, Алексей Терентьевич. Ты уже вернулся?
– Никак нет, товарищ полковник. В той же деревне, что и в прошлый раз, была устроена засада. По машине стреляли два снайпера. По внешнему виду, европейские или американские наемники. Без погон. Может, какая-нибудь ЧВК типа нашего «Волкодава». В одном я уверен твердо: засада была устроена именно на нас!
– Откуда такая уверенность? Аргументируй…
– Если бы они ловили там любую машину, то остались бы на месте и не попытались бы скрыться после первой же неудачи.
– Я готов с тобой согласиться. Тем более что за десять минут до тебя там же проехала штабная машина с картами. «Ленд Крузер Прадо», не пикап. Значит, без пулеметного прикрытия. В них никто не стрелял. Да, ты прав. Я сейчас же звоню генералу Трофимову. Он предполагал, что такое может случиться. А материалы для операции твоей группы генерал мне уже прислал. Как приедешь, позвони. У тебя как, потерь нет, как я понимаю?
– У меня без потерь, если не считать уничтоженного пулеметного прицела на машине и порванной пулями одежды двух офицеров.
– А противник?
– Уничтожен… Два снайпера было… Винтовки с запасом патронов я забрал. Прицелы «Хенсол», дневные. Передадим сирийцам. Нам, думаю, просто повезло, что бандиты сразу не стреляли в водителя. Тогда могло бы быть хуже.
– Винтовки чьи? Американские?
– Немецкие. И прицелы немецкие. Но эти винтовки стоят на вооружении в двадцати шести, если не ошибаюсь, странах мира, так что определить национальность снайперов по винтовкам невозможно. У одного был на шее католический крест на веревочке. Значит, не украшение. В качестве украшения носят на цепочке. Но что оба не мусульмане – это точно.
– Аргументы…
– Руки в татуировках. У одного левую руку змея опоясывает, у второго на плече цветной лев с разинутой пастью. Мусульманам запрещено изображать живых существ. Исламисты к этому относятся строго. Я слышал, что они в своих отрядах даже проверяют у бойцов татуировки по этому принципу. Но европейцам и американцам на это наплевать, как и исламистам на европейцев и американцев. Одни приехали сюда подзаработать, другие готовы платить.
– Ну, хорошо, Алексей Терентьевич. Как приедешь, позвони. Мне пока трудно разговаривать с тобой. Я на передовой линии. В окопе сижу… Обучаю бойцов работе с переносными приборами РЭБ [17] . Конец связи…
17
Приборы РЭБ – приборы радиоэлектронной борьбы. В разных вариантах бывают в состоянии помешать как полетам «беспилотников», так и различных систем ракет точного наведения. Самые простые приборы отключают в определенном радиусе всю связь. Приборы РЭБ отличаются от станций РЭБ, как правило, только размерами и способами перемещения. Приборы возможно бывает переносить в рюкзаке, тогда как станция иногда состоит из нескольких машин.
– Конец связи…
Капитан Радиолов уже знал, что в обязанности полковника Черноиванова входит еще и обучение персонала дивизии работе с различным оборудованием, поставляемым Россией в арабскую республику. Чаще всего это было разведывательное оборудование…
Глава четвертая
По возвращении капитан Радиолов позвонил полковнику не сразу. Сначала предпочел умыться холодной водой, потому что пыль на лице, казалось, осела толстым слоем и ощущалась уже как грязевая маска. Хорошо было бы принять душ, вымыть всю голову, но это в условиях воюющей Сирии было, скорее всего, нереальным. Радиолов задал по этому поводу вопрос арифу Салману.
– А что ж вы раньше не сказали, товарищ капитан, – ответил переводчик. – В Хмеймиме русские сделали для себя баню. Моются постоянно. Я бы договорился…
– А здесь, в дивизии?
– Здесь есть несколько душевых кабин, но горячая вода только из той, что на солнце нагревается. Она даже не горячая, а сильно теплая.
– Понятно. Металлические листы добыть нам сможешь?
– Смотря какие…
– Чтобы емкость для душа сварить. И сварочный аппарат нужен. Я сам и сварю. У себя в гараже много чего варил.
– Проще сделать деревянный ящик, изнутри обклеить целлофаном и поставить на стойки на солнце, чтобы грелось. За полдня нагреется так, что потребуется холодной воды добавлять. У нас так делают.
– Хорошо. Добудь, что необходимо. Во дворе и поставим… А пока забери с собой бронежилеты убитых. Отдай, кому потребно. Тебе лучше знать, кому требуются.
– Сделаю, – кивнул ариф. – А на бронежилеты у нас спрос большой. Тем более эти – американские. Они легче европейских и только российским уступают.
После этого капитан позвонил Черноиванову.
– Приходи, – сказал тот. – Я в соседнем кабинете сижу пока, так что жду…
– Иду, товарищ полковник…
Добраться до кабинета полковника в разведотделе дивизии – вопрос трех минут, даже при том, что капитан понес с собой две трофейные снайперские винтовки вместе с запасными магазинами. Часовой при входе в разведотдел был уже другой, не тот, что утром, но тоже, видимо, знающий капитана в лицо, поэтому он с Радиоловым поздоровался с приветливой улыбкой и не спросил, куда и к кому капитан направляется, не поинтересовался даже тем, зачем капитан несет с собой две снайперские винтовки. В любом российском штабе, даже в самом мелком, обязательно возникли бы определенные вопросы. В длинном узком коридоре, куда не проникал свет и где не горело ни одной лампочки, ползла приятная прохлада вместе с легким сквозняком. Дверь в соседний с полковничьим кабинет, судя по множеству голосов, оттуда звучащих, была распахнута настежь. Радиолов заглянул за косяк и сразу встретился взглядом с полковником, склонившимся над картой, расстеленной на длинном столе.
Черноиванов по-арабски сказал какую-то длинную фразу стоящим вокруг него сирийским офицерам и сразу вышел к капитану, не дожидаясь ответа с их стороны. Дверь в его кабинет была закрыта на ключ, и он какое-то время еще провозился с замком, не сразу отыскав на связке нужный ключ, после чего распахнул дверь, запуская Радиолова. Сам же, войдя вслед за капитаном, сразу устроился в своем кресле и потребовал:
– Сначала рассказывай, что там у тебя произошло. С подробностями.
Радиолов рассказал, не пропустив ни одной детали, даже самой, на его взгляд, неважной. Он хорошо понимал: что кажется неважным ему, может быть важным для другого человека, особенно для того, кто хорошо знаком с положением вещей.