Чтение онлайн

Он сел за руль и поехал. Мы смотрели вслед машине, а на душе у нас скребли кошки.

После обеда зашла Матильда Штосс. Мы должны были рассчитаться с ней за последний месяц. Кестер выдал ей деньги и стал советовать попросить нового владельца мастерской оставить ее на прежнем месте. Нам уже удалось таким образом пристроить у него Юппа. Но Матильда покачала головой:

— Нет, господин Кестер, с меня хватит. Боюсь, уж и спину не разогну.

— А что же вы собираетесь делать? — спросил я.

— Отправлюсь к дочери. Она живет с мужем в Бунцлау. Вы бывали в Бунцлау?

— Нет, Матильда.

— А вы, господин Кестер?

— И я не был, фрау Штосс.

— Странно, — сказала Матильда. — Кого ни спросишь, никто не слыхал про Бунцлау. А ведь моя дочь живет там уже целых двенадцать лет. Она там замужем. Муж у нее секретарь канцелярии.

— Ну, раз так, значит, город Бунцлау действительно существует. Можете не сомневаться. Раз уж там живет секретарь канцелярии…

— Это уж точно. Но все-таки странно, что никто не был в Бунцлау, не так ли?

— Что же вы сами-то ни разу не съездили туда за все эти годы? — спросил я.

Матильда ухмыльнулась:

— О, это долго рассказывать. Но теперь-то я обязательно поеду к внукам. Их уже четверо. И малыш Эдуард поедет со мной.

— Кажется, в тех краях делают отличный шнапс, — сказал я. — Из слив или чего-то в этом роде…

Матильда замахала руками.

— Да в этом-то вся штука и есть. Мой зять, видите ли, абстинент. Это люди такие, которые не пьют. Ни капельки.

Кестер достал с опустевшей полки последнюю бутылку.

— Ну что ж, фрау Штосс, на прощание полагается выпить по рюмочке.

— Это завсегда, — сказала Матильда.

Кестер поставил на стол рюмки и наполнил их. В Матильду ром уходил, как через сито. Ее верхняя губа вздрагивала, усики подергивались.

— Еще по одной? — спросил и.

— Не откажусь.

Я налил ей доверху большой фужер, и она, выпив, стала прощаться.

— Всего хорошего вам в Бунцлау.

— Спасибо на добром слове. А все-таки странно, что никто не был в Бунцлау, не так ли?

Она, пошатываясь, вышла. Мы постояли еще немного в пустой мастерской.

— Ну, пора и нам, — сказал Кестер.

— Да, — согласился я. — Здесь нам больше делать нечего.

Мы заперли дверь и вышли на улицу. Потом отправились за «Карлом». Его мы продавать не стали. Он стоял поблизости, в гараже. Мы заехали на почту и в банк, где Кестер заплатил налоги по аукциону.

— Пойду теперь спать, — сказал Кестер, выйдя из банка. — А ты к себе?

— Да, я отпросился сегодня на весь вечер.

— Вот и славно, зайду за тобой часиков в восемь.

Мы поужинали в небольшом пригородном трактире и поехали обратно. При въезде в город у нас лопнула передняя шина. Пришлось заменить колесо. «Карл» давно не был на мойке, и я здорово перепачкался.

— Надо бы вымыть руки, Отто, — сказал я.

Поблизости было довольно большое кафе. Мы пошли туда, сели за столик у входа. К нашему удивлению, свободных мест почти не было. Играл женский ансамбль, было шумно и весело. На оркестрантках красовались пестрые бумажные шапочки, многие посетители были в маскарадных костюмах, над столиками порхали ленты серпантина, взлетали воздушные шары, кельнеры с тяжело нагруженными подносами сновали по залу, который так и ходил ходуном под всеобщий галдеж и хохот.

— Что здесь происходит? — спросил Кестер.

Белокурая девушка, сидевшая за соседним столом, осыпала нас целым облаком конфетти.

— Вы что, с луны свалились? — рассмеялась она. — Даже не знаете, что сегодня первый день карнавала?

— Вот оно что! — сказал я. — Ну, тогда пойду помою руки.

В туалет надо было идти через весь зал. У одного из столиков мне преградили путь несколько пьяных мужчин, которые пытались взгромоздить какую-то дамочку на стол, требуя, чтобы она им спела. Та отбивалась и визжала. При этом она опрокинула столик, и вся компания повалилась на пол. Я стоял, ожидая, когда освободится проход, и озираясь. Вдруг меня как будто ударило током. Я оцепенел, кафе куда-то исчезло, я не слышал ни шума, ни музыки, ничего, только мелькали расплывчатые, неясные тени — зато с необыкновенной отчетливостью, резкостью, ясностью предстал один столик, один-единственный столик во всем этом бедламе, а за ним молодой человек в шутовском колпаке, обнимавший за талию какую-то пьяную девицу: человек был с тупыми, стеклянными глазами и очень тонкими губами, а из-под стола высовывались броские, ярко-желтые, начищенные до блеска краги…

Меня, проходя, толкнул кельнер. Я как во хмелю сделал несколько неверных шагов и снова остановился. Стало невыносимо жарко, но меня трясло как в ознобе. Руки намокли. Теперь я различал и остальных, сидевших за столиком, слышал, как они с вызовом что-то пели, отбивая такт пивными кружками. Опять меня кто-то толкнул.

— Не загораживайте, проход, — услышал я.

Я машинально пошел дальше, нашел туалет, стал мыть руки и очнулся, только когда ошпарил их почти кипятком. Тогда я пошел назад.

— Что с тобой? — спросил Кестер.

Я онемел.

— Тебе плохо? — спросил он.

Я покачал головой и посмотрел на соседний столик, за которым сидела строившая нам глазки блондинка. Вдруг Кестер сделался белым. Его глаза сузились. Он наклонился ко мне.

— Да? — спросил он чуть слышно.

— Да, — ответил я.

— Где?

Я посмотрел в ту сторону.

Кестер медленно поднялся. Так змея принимает боевую стойку.

— Осторожней, — шепнул я. — Не здесь, Отто.

Он отмахнулся одной кистью руки и медленно пошел вперед. Я готов был броситься следом. Тут какая-то женщина повисла у него на шее, нахлобучив ему на голову красно-зеленый бумажный колпак. Но в ту же секунду она вдруг отвалилась, хотя Отто ее даже не коснулся, и озадаченно уставилась на него. Обойдя весь зал, Отто вернулся к нашему столику.

— Смылся, — сказал он.

Я встал, окинул взглядом зал. Кестер был прав.

— По-твоему, он узнал меня? — спросил я.

Кестер пожал плечами. Только теперь он почувствовал, что на нем бумажный колпак, и смахнул его.

— Ничего не понимаю, — сказал я. — Я был в туалете всего одну-две минуты.

— Ты был там более четверти часа.

— Что?… — Я снова посмотрел в сторону того столика. Остальные тоже ушли. Ушла и девушка, которая была с ними. Если бы он меня узнал, он наверняка исчез бы один.

Кестер подозвал кельнера.

— У вас есть еще один выход?

— Да, вон там, с другой стороны, — на Гардецбергштрассе.

Кестер достал монету и дал ее кельнеру.

— Пойдем, — сказал он мне.