Чтение онлайн

— Итак, Альфонс, чем вы нас порадуете сегодня? — спросила Пат, положив руки на стол.

Альфонс осклабился, выпятив губы, и прищурил глаза.

— Вам повезло! Сегодня есть раки!

Он отступил на шаг, чтобы полюбоваться произведенным эффектом. Мы были восхищены.

— А к ним да по стаканчику молодого мозельского вина! — восторженно прошептал он и снова отступил на шаг. Ответом были бурные аплодисменты, странным образом подхваченные и в дверях. В них вырос ухмыляющийся последний романтик со своим буйным соломенным чубом и облупившимся на солнце носом. — Готфрид? — вскричал Альфонс. — Это ты? Лично? Нет, ну что за день! Дай прижать тебя к груди!

— Сейчас будет зрелище, — шепнул я Пат.

Они бросились друг другу в объятия. Альфонс хлопал Ленца по спине так, что звон стоял, будто в кузнице.

— Ганс, — крикнул он затем кельнеру, — тащи сюда «Наполеон»!

Он поволок Готфрида к стойке. Кельнер принес большую бутылку, покрытую пылью. Альфонс доверху наполнил две рюмки.

— Будь здоров, Готфрид, отбивная ты несоленая!

— Будь здоров, Альфонс, каторжная ты морда!

Оба залпом опрокинули свои рюмки.

— Первый класс! — сказал Готфрид. — Коньяк для мадонн!

— Даже стыдно эдак-то его глушить, — подтвердил Альфонс. — Но разве будешь цедить, когда рад! Давай-ка хлопнем еще по одной!

Он разлил коньяк и поднял рюмку.

— За тебя, помидорчик ты мой прокисший!

Ленц засмеялся.

— За тебя, разлюбезный ты мой старикашка Альфонс!

Глаза Альфонса увлажнились.

— Еще по одной! — сказал он с чувством.

— Всегда готов! — Ленц подставил ему свою рюмку. — От коньяка я отказываюсь только в том случае, когда голову не могу оторвать от половицы!

— Вот это по-нашему! — Альфонс налил по третьей.

Отдуваясь, Ленц вернулся к столу. Он вынул свои часы.

— Без десяти восемь «ситроен» был уже в мастерской. Что вы на это скажете?

— Рекорд, — ответила Пат. — Да здравствует Юпп! Я тоже жертвую ему пачку сигарет.

— А ты получишь лишнюю порцию раков! — заявил Альфонс, не отступавший ни на шаг от Готфрида. Потом он вручил нам салфетки величиной со скатерть. — Снимите свои пиджаки и повяжите себе вот это вокруг шеи. Ведь дама позволит, не правда ли?

— Считаю это даже необходимым, — сказала Пат.

Альфонс обрадованно кивнул головой:

— Вы разумная женщина, я так и знал. Раков нужно вкушать со всеми удобствами. Не опасаясь испачкаться. — Он расплылся в улыбке. — А вы получите, конечно, кое-что поэлегантнее.

Кельнер Ганс принес белоснежный кухонный халат. Альфонс развернул его и помог Пат облачиться.

— Вам идет! — с похвалой отозвался он.

— Крепко, — засмеялась она в ответ.

— Рад, что вы это помните, — благодушно заметил Альфонс. — Просто согревает сердце.

— Альфонс! — Готфрид повязал салфетку так, что концы ее торчали далеко в стороны. — Пока что это напоминает парикмахерскую.

— Сейчас все пойдет как надо. Но сначала немного искусства.

Альфонс подошел к патефону. Вскоре грянул хор пилигримов из «Тангейзера». Мы слушали в тишине.

Едва отзвучали последние звуки, как отворилась дверь из кухни и кельнер Ганс внес дымящуюся миску величиной с детскую ванну. Она была полна раков. Он, пыхтя, поставил ее на стол.

— Принеси-ка и мне салфетку, — сказал Альфонс.

— Ты будешь есть с нами, голубчик? — воскликнул Ленц. — Какая честь!

— Если дама ничего не имеет против.

— Напротив, Альфонс!

Пат отодвинула свой стул, и он занял место рядом с ней.

— Вам же хорошо, что я с вами, — сказал он, слегка смущаясь. — Дело в том, что я приноровился довольно ловко разделывать раков, а для дам это скучное занятие.

Он запустил руку в миску и стал с необычайной скоростью разделывать для нее рака. Он управлялся своими огромными ручищами элегантно и ловко, а Пат оставалось только брать с вилки протянутые ей аппетитные куски.

— Вкусно? — спросил он.

— Изумительно! — Она подняла свой бокал. — Ваше здоровье, Альфонс!

Альфонс торжественно чокнулся с ней и медленно выпил свой бокал. Я посмотрел на нее. Я бы предпочел, чтобы она пила что-нибудь безалкогольное. Она почувствовала мой взгляд.

— Салют, Робби! — сказала она.

Она была на редкость красива и вся светилась радостью.

— Салют, Пат! — сказал я и выпил свой бокал.

— Разве здесь не прекрасно? — спросила она, все еще глядя на меня.

— Здесь чудесно! — Я снова наполнил свой бокал. — Твое здоровье, Пат!

Лицо ее осветилось еще больше.

— Твое здоровье, Робби! Ваше здоровье, Готфрид!

Мы выпили.

— Хорошее винцо, — сказал Ленц.

— «Атсберг» урожая прошлого года, — объяснил Альфонс. — Рад, что ты его оценил!

Он взял из миски второго рака и протянул Пат вскрытую им клешню. Она запротестовала.

— Этого вы должны съесть сами, Альфонс. Иначе вам ничего не достанется.

— Еще успею. Я ведь управляюсь быстрее других.

— Ну хорошо. — Она взяла клешню. Альфонс таял от удовольствия, продолжая угощать ее. Это выглядело так, будто огромный старый сыч кормил в гнезде маленького белого птенчика.

Напоследок мы все выпили по рюмке «Наполеона» и стали прощаться с Альфонсом. Пат была счастлива.

— Все было чудесно! — сказала она. — Я вам так благодарна, Альфонс. Все было замечательно! Правда!

Она протянула ему руку. Альфонс, что-то мыча, руку поцеловал. У опешившего Ленца глаза полезли на лоб.

— Заглядывайте! — сказал Альфонс. — И ты, Готфрид!

На улице под фонарем стоял наш маленький, всеми брошенный «ситроен».

— О! — невольно вырвалось у Пат, и она остановилась. По лицу ее пробежала тень.

— После сегодняшнего достижения я окрестил его «Геркулесом»! — сказал Ленц и распахнул дверцу. — Отвезти вас домой?

— Нет, — сказала Пат.

— Так я и думал. Куда же?

— В бар. Или ты не хочешь, Робби? — обернулась она ко мне.

— Конечно, — сказал я. — Конечно, зайдем еще в бар.