Чтение онлайн

— Умираю от любопытства, — говорит Ванда.

Я вынимаю из кармана фотографию, найденную в сумочке черной и пальцем подзываю Ванду. Ванда передвигается по столу в направлении окна, она теперь совсем рядом со мною, только решетка разделяет нас.

— Узнаешь эту особу? — спрашиваю я, показывая ей фотографию. Ванда берет ее в руку, разглядывает фотографию и возвращает ее мне.

— Эта фотография имеет какое-нибудь отношение к делу? — спрашивает она.

— Да, имеет: на ней изображена моя покойница во время отпуска в Монфлер. Но важно не это. Гораздо важнее, кто ее фотографировал.

— А кто ее фотографировал? — спрашивает Ванда.

— Иди в комнату, открой верхний ящик секретера и принеси оттуда лупу.

Ванда удаляется, через минуту возвращается с лупой, подает ее мне. Я смотрю через увеличительное стекло на фотографию, после чего подаю обе вещи Ванде.

— Посмотри-ка, что лежит на соседнем шезлонге, — говорю я. Ванда кладет на стол револьвер, который до этого держала в руке и углубляется в изучение фотографии.

— Вязание, — говорит она через минуту.

— Ты права. Вязание. Видны спицы, правда? А что это за вещь?

— Да, пожалуй… свитер, — говорит Ванда.

— Именно. Сначала я думал, это детский свитерок, потому что он короткий. Но через лупу отчетливо видно, что это нормальный мужской свитер, только незаконченный, связанный до половины. Но узор в норвежском стиле уже готов, он отлично виден.

— Ну и что из этого? — спрашивает Ванда, возвращая мне фотографию и лупу.

— Эту фотографию делала ты. Ты сидела на соседнем шезлонге и вязала для меня свитер, болтая с Кларой Виксель. В определенный момент ты встала и щелкнула ее. Потом ты сдала пленку для проявления в местное ателье, получила снимки и один из них отдала Кларе. Я нашел его в ее сумочке.

— Я была в Бандо, а не в Монфлер, — говорит Ванда. — Любой может вязать свитер с норвежским узором, ты так не считаешь?

— Может быть, ты и была в Бандо, но перебралась в Монфлер. Почему, этого я не знаю. Во всяком случае, в Монфлер ты познакомилась с Кларой. Возможно, даже пригласила ее в кино на «Черную лестницу».

— Сжалься, я смотрела «Черную лестницу» примерно десять раз. Еще раз я этого не смогла бы вынести. К слову, «Лестница» вовсе там не шла, там шли только третьесортные вестерны.

— Но ты была знакома с Кларой, да?

— Я даже не знала, что ее зовут Клара. Единственный раз я беседовала с нею тогда, на лежаках, в парке пансионата. Сделала ей фотографию и, уезжая, вручила ей один снимок. Случайное курортное знакомство. Как я могла предвидеть, что эта особа через неделю будет убита в твоей квартире? До этой минуты я и не предполагала, что речь идет именно о ней.

— Нет, ты предполагала. Помнишь, как в твоем присутствии я спросил утром у кельнерши в баре, не заметила ли она вчера вечером пожилую худую женщину, одетую в темное, а ты добавила: «В черном костюме». Откуда ты знала, что она была в костюме? Можешь мне это объяснить?

— В это время года все женщины ходят в костюмах, несложно догадаться.

— Ну ладно, хватит! Расскажи мне все об этом знакомстве. Зачем ты поехала в Монфлер?

— Это не имеет никакого отношения к делу. Ну, скажем, мне наскучило в Бандо. Я села в поезд и поехала в Монфлер. Жила в пансионате «Мимоза». В один прекрасный день я уселась на шезлонге в парке и вязала свитер. На соседнем шезлонге расположилась эта твоя Клара, только я не знала, что это Клара, и вообще ничего о ней не знала. Мы беседовали с ней, может быть, полчаса. Потом я читала книжку, потом мы еще немного разговаривали, потом я сфотографировала ее и ушла на прогулку. Потом еще только раз видела ее, когда отдавала фотографию. Вот и все.

— Что она рассказывала о себе?

— Она говорила, что гостит у директрисы пансионата, ее кузины, благодаря чему она, то есть Клара, могла провести там месяц, не потратив ни гроша. Мне кажется, она была очень бедной. Потом разговаривали еще о том-сем. Наконец я щелкнула ее и ушла. Ты удовлетворен?

— Я буду удовлетворен, если тебе удастся доказать, что ты ее не убивала. Послушай. Ты познакомилась в Монфлер с Кларой. Возможно, что ты не ходила с ней на «Черную лестницу». Возможно, что «Черная лестница» и не шла в Монфлер, но могло случиться так, что фильм шел в каком-нибудь окраинном кинотеатре, в который Клара попала случайно. Достаточно того, что она рассказала тебе, что это она автор сценария, а не человек, указанный на афише. Разумеется ты ни словом не выдала, что являешься женой этого человека. Ты выслушала всю историю о новеллах, отосланных в Издательство детективной литературы, и о депозите, хранящемся в моем сейфе. Клара не скрывала от тебя, что имеет намерение прямо из Монфлер приехать сюда и заявить о своих правах. Ты одобрила эту ее идею и даже предложила ей небольшую помощь. Ты сказала, что знаешь адвоката Риффа, но уже сына, не отца, и дала Кларе его домашний номер телефона. Разумеется, не мой настоящий номер. Ты вовсе не была заинтересована в том, чтобы я узнал, что именно лежит в моем сейфе.

— А чей же номер я дала ей? — спрашивает Ванда.

— Номер телефона твоего любовника, потому что во все это замешан кроме тебя какой-то мужчина. Разумеется, любовник. Ты поехала в Монфлер, чтобы встретиться с ним. Вы были там вместе, может быть, для конспирации в разных пансионатах. Клара записала номер телефона, и вы расстались. Ты рассказала обо всем своему любовнику, вы сели в поезд, приехали сюда и в его квартире ждали звонка. Наконец, вчера вечером Клара позвонила. Твой воздыхатель представился ей в качестве меня и велел ей пойти в канцелярию, обещая, что вскоре там появится. Но это не он пошел на свидание. Он остался у себя дома, а ты поехала на такси к своему дому, взяла там автомобиль Франка и приехала сюда. Я допускаю, что когда ты остановилась на этой улице, на неразрешенной стороне, как заметил привратник, ты увидела Майку, входящую в подъезд. Это несколько изменило твои планы. Вместо того, чтобы войти через главный вход, ты поднялась по пожарной лестнице, дверцу которой Нусьо взломал еще перед этим. Через окно ты заглянула в канцелярию, как раз когда черная и Майка искали по углам привидение. В какой-то момент Клара подошла к окну, ты быстро отстранилась, а когда снова заглянула в окно, Клары и Майки уже не было, зато на подоконнике лежал револьвер, который Клара в рассеянности там оставила. И тогда ты услышала голоса с верхнего этажа. Окно моей кухни было открыто и разговор был отчетливо слышен. Ты сориентировалась, что черная и Майка находятся в моей квартире, взяла револьвер, поднялась по пожарным ступенькам, встала у окна моей кухни и услышала, как черная пообещала Майке рассказать всю свою трагедию. Ты не могла допустить этого. В момент, когда Майка вышла на лестницу, ты выстрелила в Клару и через решетку забросила револьвер в комнату. Потом спустилась вниз, отогнала автомобиль к дому Франка, вернулась к любовнику, а сегодня утром встала, чтобы быть на вокзале вместе с поездом, на котором ты якобы должна была приехать. Я полагаю, что ты не проронила Франку ни слова обо всем этом деле. В середине дня ты позвонила любовнику и велела ему прийти сюда и похитить у меня компрометирующий документ. Я думаю" что вы уже успели уничтожить его.

— Ты — гений, — говорит Ванда с убеждением. — Не знаю, каким чудом ты смог обо всем этом догадаться, почти не имея для этого оснований, потому что в твоей истории пару деталей соответствуют истине. Поздравляю!

— Только пару деталей? Ты огорчаешь меня! Я думал, что наконец уже знаю все.

— До этого еще далеко, — уверяет меня Ванда. — Зачем, по-твоему, я стала бы до такой степени заботиться об интересах Франка, если люблю другого мужчину? Можешь ты мне ответить на это?

— Ты любишь другого мужчину, но уважаешь денежки Франка. Твой воздыхатель гол как сокол. Судебный процесс о плагиате означал бы для Франка финансовый крах. Тебе это совершенно не улыбалось.

— Зачем я стала бы посылать моего, как ты говоришь, любовника, чтобы он вынудил тебя отдать ему депозит, если ты перед этим уверял меня, что не знаешь комбинацию замка? Поскольку ты не знал комбинацию, не было никаких шансов, что ты сможешь разгадать ее под угрозой револьвера. Точно?

— Я говорил тебе, что не знаю комбинацию, но Нина, может быть, ее знает. Когда я звонил от тебя, то не застал ее дома, но ты могла предполагать, что полчаса спустя я уже дозвонился до нее, и Нина назвала мне комбинацию. Кстати, ты попалась, в основном потому, что напустила на меня этого типа в маске. Когда я увидел его в канцелярии с моим револьвером в руке, я сразу понял, что ты замешана в этом.

— Давай, давай! — крутит головой Ванда.

— Я только тебе рассказал, куда я сейчас прячу револьвер. Кроме нас двоих никто не знал этого тайника. Посторонний мог бы сто лет искать револьвер и никогда бы его не нашел. А этот, с лицом в маске, нашел его сразу. Нашел потому, что ты сказала ему, что револьвер лежит в «Фаусте».

— Мой ты Эркюль Пуаро! — восклицает Ванда.

— Прошло время шуток, — говорю я грустно, — ты крепко держишься на ногах, но тебе уже ничего не поможет.

— Но мне ничего и не грозит, — уверяет Ванда, — ты не сумеешь доказать ни одной из вещей, которые ты перечислил. О том, что она была в костюме, я догадалась случайно. Никакого любовника на тебя не натравливала. Я совершила только одну ошибку, но она не повлечет за собой никаких осложнений: позволила тебе догадаться, что вчера была в твоей канцелярии.