Чтение онлайн

Холодный пламень синих глаз выстудил мою душу страхом.

— Престол Тары по праву мой, — прибавил Фэлтигерн со спокойствием обречённого на победу. Или смерть. С тихим вздохом он склонился ко мне, клеймя поцелуями. — Мейвин, моя Мейвин… Я сделаю тебя своей королевой.

С прощальной лаской перебирая тёмное золото его волос, рассыпавшихся по моей груди, до слёз вглядывалась в высь, в зелёный полог нашей постели, в жестокое сияние. Орнат предостерегала внучку, упреждала о разлучнице. А я-то, глупая, вздумала уж ревновать его к женщине! Ни много ни мало, сама земля наша — мне ли тягаться с такою соперницей?..

В мыслях звенела спасительная пустота. С тихой улыбкой Фэлтигерн вплёл в мои волосы яблоневую ветвь и укутал плечи своим плащом.

Оправив своё одеяние, я невольно вскрикнула от нежданной и обидной боли. Ладонь прочертила алая капля.

Фэлтигерн встревоженно нахмурился, оборачиваясь на вскрик, но я беспечно ответила, что всему виной моя неосторожность: я поранилась об иглу фибулы, скреплявшей плащ на плече.

Неизвестный кузнец сработал фибулу с несомненным мастерством: литая, она была выплавлена в виде оскаленной волчьей головы, а запятнавшая звериную морду кровь лишь прибавляла сходства.

«Фэлтигерн… — прошептала про себя, цепенея. — Фэл…тигерн.

Князь волков».

На вершине холма нас уже ждали.

Увидев нас, пришедших вместе, увидя мою руку в ладони Фэлтигерна и кипень яблоневых лепестков в моих волосах, матушка осветилась торжествующей улыбкой, точно была воином, одержавшим важнейшую в жизни победу.

Пламя Бельтайна разнесли по домам, затеплив очаги. Там, где накануне в полнеба полыхал костёр, земля спеклась и растрескалась от жара и казалась обугленной раной.

Но за кругом света трава пожухла от инея. Не всюду — я видела цепочки следов, словно кто-то метался по кругу, отходя и возвращаясь, не в силах переступить границу и не в силах уйти… долго. Я знала — до рассвета.

И рвалось из груди гневное отчаяние: «За что ты так со мной?!..»

С нами…

— Не знал, что вёсны в Лейнстере столь суровы, — заметил Фэлтигерн, касаясь выстуженной земли.

Я промолчала безучастно. Первый нарушенный гейс заказал быть счастливой…

Жена Крунху — легендарная бегунья. По приказу короля Улада состязалась в скорости с запряжённой лошадьми колесницей и победила.

Внук и племянник королей — наследование имело лествичную систему: от старшего брата к младшему, от старшего в роду к следующему по старшинству.

Имя Фэлтигерна можно перевести как "повелитель волков".

Яблоневые ветви на утро после Бельтайна — знак заключённого брака.

Свадебный пир

Ввечеру устроен был пир, ещё изобильней того, что был незадолго, в день появления отряда Фэлтигерна. Тогда они были опасными чужаками, чьим расположением необходимо заручиться, теперь же — всегда желанными гостями, людьми моего супруга. Всю округу уж облетела весть о том, кто теперь Фэлтигерн дочери Лири, и для многих она прозвучала утешительно: в самом деле, не измыслит же зять чего недоброго тестю, но, напротив, оборонит, случись кому охота поискать наживы в здешних местах. Правда, были и те, в ком весть эта пробудила злобу и зависть ко мне, оттого что не с ними обрывал яблоневый цвет красивый чужак. То ли будет, когда узнают его имя!..

Отец привечал зятя, на почётном месте усадил и меня с ним рядом, чтоб всякий знал, за чьё счастье поднимать поднесённую чашу.

Мне ж не впрок было угощение, и веселье — у кого искреннее, у кого для виду, поддельное — некстати.

Не плясать с волками у майских костров.

Не продавать себя, свободную, в неволю.

Не лгать, всем сердцем желая открыть правду.

Так ли уж давно я полагала, будто бы вовек мне не нарушить трёх запретов? И как легко случилось сотворить, казалось бы, немыслимое. Не самонадеянно ли зарекаться о двух оставшихся гейсах?

Фэлтигерн накрыл мою ладонь своею. В синих глазах читалась тревога. Неспокойно было на душе его за меня.

Любил? Пожалуй. Как умел, как мог. Всею любовью, что оставила ему наша земля: любить что-либо помимо зелёных холмов нашей родины, помимо древней Тары и власти, что дарует её престол.

— Ты бледна, как снег, Мейвин. Точно вновь увидела иней на траве вкруг погасшего костра. Что было причиной твоему страху? Чего ты страшишься теперь? Доверься мне, поведай сокровенное. Ведь я не враг тебе.

Я избегала смотреть в огненную синь его глаз, опустив взгляд на переплетённые пальцы. Довериться? Чего ж проще…

Тогда, глядя на снежные метки, я думала о том, кого люблю и кому должна принадлежать, но досталась тебе. Нынче же страх мой от неминуемой кары, что ждёт меня, отступницу — по твоей вине — и потому жизнь моя уже не будет прежней.

Мыслимо ли было ответить такою правдой?

И потому солгала, ведь ложь была куда невиннее. Так бывает. Жаль, что часто.

— Здесь душно. Немного прихворнула ото всей этой кутерьмы.

— Тогда уйдём.

— Но как же?.. — попыталась возразить. — Пристойно ли такое поведение? Мы не можем, ведь всё это — в нашу честь.

— Пускай! Не нужно себя мучить, Мейвин, соблюдая приличия. Мы уважили гостей своим присутствием. Они будут пить, есть и веселиться и без нас.

Пожалуй, я была благодарна ему за возможность ускользнуть с посвящённого мне торжества, на котором вовсе не чувствовала себя счастливой. И мы бы ушли, если бы не донёсся потрясённый возглас, возвещая о приходе таких гостей, что не являются запросто, без зова и причины.

Недонесённые до губ чаши, перевёрнутая лавка, задетая чьей-то ногой, оборванная протяжная трель флейты. Недовершённые движения, недосказанные слова, настороженные взгляды. Что за дурную весть принесли неурочные гости? С добрыми вестями они не являются без спросу.

Трое друидов стали ещё древней с того дня, когда я в последний раз их видела, со дня, когда они приходили в селение назначить мне гейсы, первый из которых был уже нарушен. Волосы их выбелило время, кожа иссохла и истончилась, кости сделались ломкими, как ветки, пальцы — узловатые корни дерев — сжимались на навершиях посохов. И посохи эти, как иссохшие обвиняющие персты, были направлены на моего жениха.

Голоса друидов звучали, словно вороний грай. Поверье гласит, что вороны живут по триста лет… едва ли с друидами мог сравняться в долголетии кто-то помимо чернопёрых падальщиков.

— Зачем явился сюда ты, плоть от плоти того, кто обрёк эти края на голод и разорение? Наша земля помнит бессильные проклятья мужей и слёзы их жён. Она стонет под твоей пятой, Фэлтигерн, сын Глендана!

При этих словах всё накрыло пологом тишины. Вслед за тем по залу прокатился ропот, подобный тому, с каким волны трутся боками о берега.