Чтение онлайн

— Будет, бить, — я улыбнулась и безмятежно стала разглядывать свой маникюр, — сказал, что все зубы пересчитает и обе почки перебьет, если ты не уйдешь отсюда прямо сейчас. Меня же попросил передать.

— К-когда?

Логично, я ж тут уже часа два сижу, давно могла сказать, но ответ у меня есть:

— Сейчас, позвонил, пока ты тетке крем свой впаривал.

— А-а-а, — парень протянул с уважением, почесал затылок и зачем-то вытащил подарочный дневник кислотно-розового цвета. — Возьмите для Фета, ну чтоб… мне нельзя зубы считать, я только их вылечил.

Ну да, стоматолог нынче дорогой, так что аргумент весомый.

Дневник я, впрочем, быстренько взяла, пообещала передать, уверила, что розовый цвет Фета не смутит и не обидит, и забарабанила пальцами по скамейки, ожидая, когда это умное чудо свалит куда подальше.

Чудо почему-то не сваливало, переминалось с ноги на ногу и смотрело на меня телячьими глазами.

— Ну?

— Так это… если что, дневник волшебный, — со странной улыбкой объявил парень, — все, что вы напишите сегодня на первой странице до двенадцати ночи сбудется к началу осени! Есть только одной условие — вы должны вести дневник, не реже трех раз в неделю!..

Умное чудо оказалось еще и психом.

Приплыли.

Ответить ему я не успела — от соседней скамейки поднялась ввысь стая голубей, скрывая от меня парня, а когда они улетели, он уже исчез.

И нет, от подобного таинственного исчезновения, я в эту ерунду не поверила, скорей писать желания и радостно прыгать от подобного подарка небес не стала, а сунула девчачью мечту в сумку и продолжила ждать Милку.

На вечер у нас была запланирована прекрасная программа, которая начиналась с вино-водочного магазина и именовалась «Все мужики сво…»

Мой любимый Вадик и самая лучшая Кристиночка, что была еще и нашей с Милкой одноклассницей, определенно заслуживали икоту на весь вечер, а мы право перемыть им косточки.

Жаль, что не в прямом смысле.

За десять минут до полуночи, бросив уснувшую Милку в гостиной вместе с тремя пустыми бутылками вина, я в состоянии нестояния поползла в коридор, к любимо-ненавистному чемодану и сумке, в которой истошно разрывался телефон.

Звонила мама.

А у меня звенело в голове от сложной умственной деятельности и нелегкого выбора.

Что ж страшнее: узнать, что твоя дочь алкоголичка, или решить, что ее убили в особо-извращённой форме, и начать обзванивать морги?

Мама ведь мыслит радикально, поэтому один пропущенный и все, я с перерезанным горлом валяюсь в канаве или меня уже на органы распродают. В общем, пессимистичный у нее взгляд на жизнь и полное отсутствие веры в меня.

Да.

Поэтому пришлось отвечать, говорить, что уже легла спать, и уверять, что голос не пьяный, а сонный, и завтра я ей обязательно позвоню.

Еще через пять минут опустив замолчавший телефон на пол, я заметила вывалившийся из сумки дневник.

И не знаю как дневник, а я, да, волшебная… дура, потому что дневник открыла и, с трудом отыскав еще и ручку, села писать желания.

Говоришь исполнятся до сентября, юное дарование?!

Посмотрим.

Высунув от усердия кончик языка и тихо фыркая от еле сдерживаемого смеха, я принялась сочинять. Интересно, тут как во всех сказках лимит на три или можно больше?

А впрочем, больше я придумать не успела.

Часы гостиной отбили полночь, а я зевнула и поняла, что пора спать.

Волшебство волшебством, а поиски квартиры с утра никто не отменял.

[1] Credo quia absurdum — от лат. «Верую, ибо абсурдно»

[2] Перевод данной фразы противоречит моему культурному русскому языку) Кому интересно, перевод, а также продолжение стихотворения можно легко найти в интернете, в том числе в Википедии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Катулл,_XVI

[3] O tempora! O mores! — от лат. «О времена! О нравы!»

Утро, похмелье, ненависть в апогее и игрушечный енот.

О последнего я запнулась в коридоре, свалилась, и на меня снизошло озарение.

— Милка, я поняла почему енот!

С кем обнималась вчера вечером поняла тоже.

Подруга с банкой рассола в обнимку выглянула из кухни и мрачно уставилась на меня.

— А я нет, обычно белки приходят. Впрочем, у тебя всегда всё не как у людей.

Я закатила глаза.

То, что я умудрилась отравиться во время экзаменов, а после из-за меня одной закрывали целую школу и я одна писала историю в резервный день, она будет помнить долго. Примерно, как и все учителя. Два года прошло, а они до сих пор меня на улицах узнают.

Злопамятные люди.

— Да, я про второе желание, — от ее сарказма я отмахнулась, — я поняла почему загадала енота.

Для убедительности пнула ее метровый пылесборник, подаренный на день рождения ненаглядным Юрочкой.

Кстати, о Юрочке.

— Твой когда возвращается?

— Послезавтра, — Мила зевнула, — но ты не парься, он рад тебе будет.

Ага, очень.

Как Рязань в 1237 году монголо-татарскому нашествию с Батыем во главе.

Поэтому я улыбнулась, поверила и, открыв ноут, села искать жилье.

К семи вечера ноут был на грани смерти, а я на грани истерики, депрессии и открывания бутылки рома, что была случайно обнаружена в закромах Юрки нами еще вчера.

Ноутбук от смерти спас зарядник, обнаруженный под подушкой, меня от алкоголизма и нервного срыва, как мне сказали пару минут спустя, звонок Ромки.

Ромка.

Ромка — это отдельная тема, мой пожизненный крест, жилетка во время всевозможных катастроф, генератор безумных идей, редкостный пофигист и даже мой двухчасовой сокамерник в обезьяннике, откуда нас забирали его родители.

В общем, Ромка — это лучший друг, которому я вчера бы и позвонила, не будь он в Казани на очередных соревнованиях.

Занимается он кудо, которое я с переменным успехом путаю то с дзюдо, то с тхэквондо.

— Варвар, я вернулся! — громогласно радостно провозгласил он.

— Ромка!

Депрессию и все прочее сняло как рукой, а я заскакала по комнате, не обращая внимания на Милу, что пыталась меня успокоить и напомнить, что внизу соседи.

А соседи — хоть и с натяжкой — все ж люди.