Чтение онлайн

Во дворце даже собакам живётся весьма неплохо - к такому выводу пришла Таня. Роскошный дворец Люка стоял в долине, невдалеке от неширокой, но чистой и быстрой реки. Сверкание воды на солнце было видно из южных окон дворца - с этой стороны спуск к реке был пологим и очень живописным, дальше же речка изгибалась, уходя в овраг, её течение становилось стремительным и начинало бурлить водоворотами, а берега становились высокими, отвесными. На этих обрывистых песчаных склонах росли высокие деревья, похожие на сосны. Никакие высокие заборы (и низкие тоже) не нарушали природную красоту этого места, единственная витая ограда высотой по пояс была выставлена вдоль крутого склона на случай, если сюда забредут дети. Дальше за стремительной излучиной реки простирались поля, а на самом краю территории поместья белело одинокое одноэтажное здание с колоннами. По окружающей это здание мрачной атмосфере, по чёрным розам, увивавшим его колонны, по заплаканному лицу родных Люка, что иногда посещали этот место, Таня пришла к выводу, что это склеп, родовая усыпальница членов монаршей семьи.

На противоположном берегу реки простирались луга и посадочная площадка для тех летательных аппаратов, на которых Таня с Люком прилетели из космопорта, а ещё -небольшой личный космодром правящей семьи. Таня видела стоящие под тентами аппараты, похожие на летающие тарелки, видела, как иногда они взмывают высоко в небо и исчезают в нём, но ей ни разу не довелось полетать на них. Если бы Таня могла спросить у кого-нибудь о назначении этих тарелкоподобных машин, то услышала бы объяснение, что это небольшие космические шаттлы, предназначенные для недальних космических путешествий. В отличие от современного космического корабля, шаттлы не могли выходить в гиперпространство и раздвигать атмосферу планеты, облегчая себе выход в открытый космос, зато были быстры, маневренны и позволяли без лишних трат и усилий попутешествовать в рамках своей планетарной системы. Простая и сильно автоматизированная система управления позволяла управлять шаттлом даже одному-единственному пилоту. Права на вождение шаттла имел любой богатый совершеннолетний эльф.

Перед фасадом дворца и почти до самой реки был разбит потрясающе красивый парк, с беседками и детскими площадками, с другой стороны находились сад, оранжереи, конюшни, дальше темнел лес. Детские площадки не пустовали: детей во дворце было много. Детишки прислуги бегали по широким просторам заднего двора и по саду, простиравшемуся до овчарен, псарни и полигона, на котором тренировали собак, спускались по пологому берегу вблизи лесной опушки к реке и с визгом и хохотом купались в ней. Дети придворных и членов семьи лорда гуляли по парку и тому живописному берегу реки, что был обращен к фасаду дворца. В парке отпрыски высокородных семейств не только гуляли и играли на детских площадках, обустройству которых позавидовали бы все земные дети и подростки - они еще и занимались там в открытых беседках и павильонах. Высокие технологии вовсю помогали детям осваивать премудрости различных наук, даже малышей обучали говорить андроиды, сопровождая их во время прогулки и называя все предметы, что попадались малышу на пути. Такие роботы-андроиды выполняли роль заботливых нянек: внимательно следя за тем, чтобы ребёнок не упал, не оцарапался о кусты, не ушёл с безопасной территории, выделенной для его прогулки, они попутно отвечали на тысячу его любопытных вопросов, при необходимости разворачивая голографический экран для пояснения сказанного.

– Хочу купаться!
– требовал ребёнок, пытаясь залезть в фонтан.

– В фонтане не купаются, - останавливал его андроид.

– А где купаются?
– спрашивал ребёнок и робот показывал объемные изображения ванны, реки, моря, чётко называя соответствующие слова.

Идеальная школа языка для Тани, рвавшейся сюда, к детям, в каждую свободную минуту! В первое время её не допускали к детям одну, без поводка, но вскоре подозрения, что она нападёт на детишек, рассеялись. Наблюдая за тем, как ласково его собака относится к детям, как терпеливо переносит прикосновения их рук, частенько дергающих её за длинную шерсть, как позволяет малышам забираться к себе на спину и осторожно катает их по дорожкам парка, Люк сказал Тьерру:

– Все твои страшные прогнозы не оправдались! Признай уже, что ты не видишь каждую собаку насквозь, что можешь ошибаться в них. Дети просто обожают Мию и она любит их, зря ты обвинял её в агрессивности.

– Да, агрессии в Мии пока совсем не видно, что странно для её породы.

– Прекрати называть Мию странной! Она лучшая собака на свете!

Тьерр посмотрел на замершую перед андроидом собаку, внимательно слушающую небольшую видео-лекцию о видах животных и чутко поводящую ушами на каждый вопрос племянника Люка. Задумчиво свёл брови и сказал себе:

«Она не слушает, она просто рассматривает движущиеся объемные картинки!»

– Надеюсь, что хоть какая-то агрессия в ней есть, иначе охотницу и охранницу из неё не сделаешь, - заметил Тьерр.

– Не ты ли говорил, что даже в кролике способен разбудить тигра?
– рассмеялся Люк.
– Берёшь свои слова обратно?

– Нет, не беру, но пока мы проходим с Мией основы.

О, они еще как проходили эти чёртовы основы! Куда там Клиссу с его тренировками! Тьерр подходил к своему делу так основательно, что к концу занятия Таня порой хвостом дёрнуть не могла! Её заставляли бегать до полного изнеможения - тренировали неутомимость; нагружали её тяжелыми сумками - улучшали выносливость; вынуждали брать барьеры и носиться по пересеченной местности с множеством преград - повышали проворство и наблюдательность.

То, что Таня частенько скатывалась в ров с холодной водой - так это отличная закалка; падала с бревна, отбивая рёбра, - так это мотивация лучше держать равновесие. И бедная Таня, лишённая дара человеческой речи, даже пожаловаться не могла своему эльфу на изверга-дрессировщика! Люк не догадывался, насколько худо приходится его собачке, Тане не удавалось донести до него весть о своих страданиях!

При этом отсутствии догадливости со стороны влюбленного эльфа особенно примечательно было, что с Тьерром проблем взаимопонимания у Тани не было совершенно. О, они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, прям как супруги со стажем! Тьерр верно расценивал каждое гневное сопение уставшей Тани, каждый резкий взмах её хвоста, а Таня мигом вылавливала в голосе тренера одобрительные и недовольные нотки, легко могла предугадать, какое он задаст ей следующее задание. Правда, не сказать, что от этого жизнь Тани на полигоне становилась легче, скорее - наоборот.

Радовало одно: Таню не присоединяли к своре, что частенько отправлялась в лес на охоту и возвращалась обратно, принося с собой запахи диких зверей и свежей крови, а также безжизненные тела животных, похожих на волков, кабанов и других обитателей земных лесов. Эти туши охотники привязывали к спинам своих коней или грузили их на антигравы - в зависимости от того, насколько эти охотники увлекались старинными методами охоты. Люк с Тьерром обычно всё делали по старинке, а вот кузены и отчим Люка предпочитали более современное оборудование, чем кони и луки. Правда, чаще звери доставлялись живыми, бьющимися в энергетических сетях - объемных и сетчатых клетках из лучей наподобие лазерных. Эти энергетические сети были способны парить в воздухе, как антигравы, и легко управлялись: их можно было тащить за собой, как воздушный шарик, держа в руке тот футляр, из которого вылетела сеть. Тане доводилось видеть, как такими сетями (только меньшего размера) босоногие дворовые мальчишки ловят прибрежных птиц на реке: сеть выскакивала из небольшого прибора, похожего на медальон, разворачивалась широким конусом, как абажур, а потом обхватывала объект и смыкалась за ним, срастаясь в единую сетчатую клетку. Когда охотник промахивался, то сетка забавно вытягивалась в воздухе длинным огурцом в попытке найти хоть что-то, что можно захватить в свою утробу, а потом медленно затекала обратно в медальон.

Если пойманные живьём звери были потрёпаны собаками на охоте, то их лечили ветеринары, а потом этих зверей увозили с территории поместья - Таня полагала, что их отправляли в местные зоопарки, иначе зачем бы утруждаться восстановлением их здоровья. Впрочем, их могли и продавать в другие миры, как в своё время продали саму Таню.

Итак, каждое утро тренировок с Тьерром превращалось для Тани в кошмар, зато по вечерам во дворце часто играла музыка и устраивались танцы. Таня обожала эти вечера, когда, сидя в уголке великолепного зала, она слушала дивные мелодии и смотрела на скользящие по паркету пары. Её уносило в прошлое, с головой накрывало ностальгией, заставляя возвращаться мыслями в те времена, когда она вот также плыла в медленных па или крутилась в искрометной пляске. Иногда ей так нестерпимо хотелось покружиться под музыку, что порой она не выдерживала и обегала зал, совершая скачки в такт музыке и ритмично помахивая хвостом, вызывая веселье у всех танцующих.

– Моя Мия - меломан, - улыбался Люк и у Тани замирало сердце от его искренней, любящей улыбки.

«Нужно принять всекосмический закон, запрещающий улыбаться таким сногсшибательным красавцам! Будь я девушкой и ухаживай за мной такой невероятный парень - влюбилась бы без оглядки! А спустя год рыдала бы горькими слезами, пожиная плоды приворота и жгучей ненависти Люка за этот приворот, - осознавала Таня.
– Даже хорошо, что я собака: никаких глупых надежд, никакой ответственности за преступление Набарра, чёткое осознание реальности и разумные планы на будущее. Трудные занятия с невыносимым Тьерром помогут мне в будущем куда больше, чем те призрачные надежды, что питали девочки, соглашаясь на эту афёру: мол, принц успеет за год по-настоящему в них влюбиться и простит приворот! Ха, как он сможет влюбиться, если из-за этого приворота он вообще настоящую меня не замечает? Скорее Тьерр проникнется ко мне искренней симпатией, чем Люк, который полностью ослеплён любовной магией».

Но пока приворот держался, внимания со стороны ослепительного эльфа Тане доставалось много. Люк всегда брал её с собой на прогулки, и они ходили по берегам реки, вместе сидели на красивом беломраморном мосту, глядя на бегущую воду, бродили по опушке леса. Люк порой тихонько напевал мелодичные песни своим красивым голосом и демонстрировал магические умения: закручивал воду мелкими буранчиками, а в лесу подпитывал противопожарную магическую защиту леса - живые растения в этом лесу не горели даже в сильном пламени. Таня наблюдала, как Люк проверяет пожаростойкость деревьев, закидывая их сгустками огня: пламя стекало на землю, обращало в пепел сухие веточки, валяющиеся тут и там, и мирно гасло на зелёной траве. Люк широко улыбался, в его запах вплетались тонкие нити удовлетворения и спокойствия - лорд искренне любил живую природу своего мира. Охотиться в его владениях позволялось лишь на тех зверей, популяции которых начинали слишком разрастаться, угрожая вымиранием других видов фауны в этих лесах. Границы владений были обозначены магической оградой: высоким мерцающим энергетическим барьером, к которому Тане запретили близко подходить.