Чтение онлайн

Олег Константинович совсем меня не щадит. Признаться, с эмоциями у генсолдат достаточно туго, тем более с их мгновенными переключениями. Можно сказать, что мы слишком... стабильны. Мой максимальный лимит — одна эмоция в день, я даже вёл статистику как-то раз. Если эмоция яркая, то, конечно, еще реже… а в основном я чувствовал только спокойствие, может быть, сосредоточенность… физические нагрузки мне всегда давались легче, чем эмоциональные.

А тут целый ворох эмоций, где не знаешь даже, за что хвататься… то ещё испытание для моих нервов.

Думаю, следует сосредоточиться на беременности Айлин, всё-таки это сейчас важнее.

Пока я снова погружался в собственные мысли, Олег уже успел обсудить свои важные дела и вновь вернуться. Дверь в камеру отворилась.

— Ну что там? — обеспокоенно встал с места.

— Есть кое-какой вариант… — сказал мне Олег. — Семья Айлин, вернее, министр Индил согласился с моим запросом на твое освобождение…

— Это же замечательно! — что-то у меня сегодня действительно было много эмоций.

— Да погоди ты… при этом он готов отозвать свой иск на похищение своей дочери и замять дело.

— А в чём подвох? — вот тут я уже перестал радоваться, почувствовав, что пахнет чем-то палёным. То, что чета Индил при известии о ребёнке решила дать добро на наш союз с Айлин, я решительно не верил. — Не хотят же они одобрить нам свадьбу, — сказал с сомнением в голосе. — Министр подал на меня иск. Значит, Индил не из тех, кто отдаёт дочерей за скандального капитана, не имеющего высокой должности.

— Ну наконец-то у тебя начали варить мозги, — одобрительно проворчал Олег. — Да, министр иностранных дел Баллу — тот ещё прохвост, но вот что я тебе скажу… они согласны на твое немедленное освобождение взамен на экстрадицию на планету Баллу.

— Они хотят, чтобы я прилетел к Айлин?

— Этого я не знаю, но… Индил требует тебя у себя в особняке, и чего-то определённо от тебя хочет.

— Чего?

— Спроси что-нибудь попроще. Его официальные представители оповестили меня, что у него есть для тебя какое-то предложение.

— Какое? — поразился.

— Одному Богу известно, — предчувствуя неладное, скривился Олег, — Но чую, это предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Морозный воздух планеты Баллу ринулся мне в лицо сжатым кулаком, как только я оказался на трапе космического корабля, приземлившегося на центральном космодроме города Шейна.

Ещё в космосе я наблюдал эту снежную планету, не сулившую мне ничего хорошего. Единственное, что было ценным в ней, — Айлин, ждавшая где-то там, внизу, в одной из маленьких точек светящихся городов. Холодная планета. Неприветливая.

У самой развитой цивилизации во всей Вселенной не хватило достаточных ресурсов, чтобы переселить перспективный homo sapiens на какую-нибудь цветущую планету, и будущие керимы вынуждены были выживать в бесконечной череде ледяных метелей и коротких весен. Неудивительно, что здесь остались одни мудаки. В таких условиях с хорошим характером не выстоять.

Неизвестно, как среди керимов затесалось такое прекрасное создание, как Айлин. Видимо, во всемирной матрице произошёл какой-то сбой, и среди высоких гор и снегов родился нежный комочек солнечных лучей и счастья, смотревший на мир через призму наивной любви.

Так получилось, что Айлин доверила мне эту любовь и самое дорогое, что есть у неё на свете, — своё искреннее сердце. Мог ли я обмануть её доверие? Вопрос, конечно, риторический. Нет, не мог. И не собирался.

У этой девушки получилось то, что не получилось до сих пор ни у кого — заставить меня чувствовать. Сильно, отчаянно, жгуче. Я скучал и не спал ночами, мысли в моей голове роились, когда по обыкновению своему я ни о чём не думал, или спал с такой безмятежностью, что не проснулся бы, даже если рядом взорвалась бы атомная бомба. Таковы были генсолдаты — стабильные. Вот только Айлин кинула меня в пучину чувств одним своим взглядом, лишив меня всякой стабильности. Она заставляла меня изнывать от ревности, от беспокойства, от воспоминаний, от любви. Она — моя атомная война.

Как только мы сошли с трапа, повторилась до боли знакомая мне картина: люди в форме, неизвестная мне доселе (скорее всего какая-то баллуанская), провели меня до частного транспортника и усадили внутрь под молчаливые взгляды прибывших пассажиров. Но в отличие от заключения на Земле, мне хотя бы не надели наручники и не вели, как самого опасного преступника. И на том спасибо.

Весь путь до резиденции Индилов я провёл практически слепым. Вернее, окна были наглухо тонированы, и я не мог полюбоваться на красоты этой «гостеприимной», с огромными кавычками, планеты. Не велика потеря — глазеть на этот сплошной холодный кусок камня я вообще не собирался. Мне нужно было запомнить дорогу до космодрома, отправные точки для бегства. Не исключал, что и такой исход придётся применить — я не настолько наивный, чтобы поверить в скорую свадьбу и «все жили долго и счастливо».

Кишками чуял, что где-то кроется подвох. Да такой, что ростом он будет с целую гору Килиманджаро. Или какая тут, на Баллу, самая высокая гора?

— Прошу, господин Белевский, вы на месте, — передо мной открылась дверь транспортника, и я увидел чопорного камергерa в чёрном фраке и белых перчатках.

Первой белой перчаткой он держался за ручку, второй указывал куда-то вдаль. О как. Надеюсь, послал он меня не слишком далеко, а то с такой обходительностью потом, бывает, сдирают шкуру.

Моя чуйка опасности подскочила примерно на десять пунктов и была уже где-то семьдесят из ста.

Под подошвами зашуршала галька — я вышел на хорошо оформленную дорожку, ведущую к главному входу особняка. Дневной свет ослепил глаза, и я сощурился, отвыкая от тусклого света транспортника.

Снаружи, на удивление, оказалось лето. А я-то думал буду щеголять в футболке посреди зимы.

Загородный дом, говорите? Да это целый чёртов дворец, не иначе. Трёхэтажный особняк был выполнен из серого камня с высокими арочными окнами на каждом этаже — от стены до стены. Также имелось несколько башенок с покатыми крышами, большая лиственная шапка, растущая наискось с самого первого этажа и до последнего, мраморный центральный вход с коваными вратами, фонтан во дворе и, насколько я подозревал, большой сад за самой резиденцией. Все при нем. Верхушки пышных деревьев, аккуратно подстриженных прислугой, были видны даже отсюда. Да, эта резиденция имела все признаки шикарного дворца.

Интересно, они все здесь подстерегают и укорачивают? Не укоротили бы и мне кое-что, исключительно ради соблюдения традиции. Поймал себя на мысли, что мне абсолютно плевать — пусть укорачивает. Дать в морду я могу и без рук, лоб у меня даже крепче, чем кулак.

Я пошёл вслед за молчаливым камергером, который сказал свои единственные слова, поприветствовав меня. Больше встретить меня никто не удосужился. Интересно, Айлин здесь? В каком из этих окон бьётся о стекло моя милая птичка?