Чтение онлайн

— Да, известно, — холодно согласилась мисс Баллистер. — Не понимаю, однако, каким образом это касается вас.

— Наверное, действительно не касается, — согласился граф. — Дело в том, что я никак не могу смириться с тем настроением, которое служилось в обществе после помолвки Клайва.

— Имеете в виду сплетни? — уточнила Сюзанна с непроницаемым выражением лица. — Или презрение? А может быть, открытую ложь?

Дэвид слегка растерялся: он не предполагал, что положение бедняжки настолько печально.

— И первое, и второе, и третье, — спокойно ответил он. — В мои намерения вовсе не входило…

— В ваши намерения? — перебила Сюзанна почти яростно. — В ваши намерения? А я думала, что Клайв принимал решение самостоятельно. Что же, вы готовы признать, что Харриет — это ваш выбор, а вовсе не Клайва?

— Это его выбор, — твердо возразил граф.

— И ваш? — продолжала настаивать мисс Баллистер.

Лгать казалось бессмысленно и постыдно.

— И мой.

Сюзанна вспыхнула. Казалось, облегчение вступило в схватку с разочарованием: момента истины она ждала несколько месяцев. И вот, наконец, он наступил, но не принес желанной радости.

— Однако если бы брат женился на вас, — невозмутимо продолжил лорд Ренминстер, — возражать бы я не стал.

Сюзанна посмотрела ему в глаза.

— Только, пожалуйста, не говорите неправды.

— Даже и не думаю лгать. — Граф вздохнул. — Вы станете кому-то прекрасной женой, мисс Баллистер. В этом я не сомневаюсь.

Ответа не последовало, но темные глаза Сюзанны заблестели, а прелестные губки жалобно дрогнули.

Лорд Ренминстер ощутил странную тянущую боль. Он не знал, откуда взялась внезапная тяжесть, и не хотел признавать, что так болит сердце. Ясно было лишь одно: видеть подступающие слезы невыносимо. И все же выхода не было.

— Клайву следовало предупредить вас заранее, прежде чем он решился на публичное заявление, — с трудом произнес граф.

— Да, — горько усмехнулась мисс Баллистер, — честный поступок в корне изменил бы дело.

Дэвид лишь крепче сжал тонкую талию. Кажется, никто не собирался помочь ему в благородной миссии. Да и стоило ли ожидать помощи? Оставалось лишь восхищаться гордостью молодой леди, способностью держаться прямо и уверенно, никому не позволяя себя судить.

Да, оказывается, он танцевал вальс с удивительной особой. Мисс Сюзанна Баллистер оказалась не только красивой и умной, она обладала редким чувством собственного достоинства.

— Клайв должен был поступить иначе, — заключил граф. — Но поступил так, как поступил, и я считаю своим долгом принести извинения.

Мисс Баллистер склонила голову и почти насмешливо заметила:

— А вам не кажется, что из уст самого Клайва извинения прозвучали бы более уместно?

Дэвид грустно улыбнулся:

— Согласен. Однако есть основания предполагать, что он этого не сделал. А потому, как. Манн-Формсби…

Сюзанна презрительно фыркнула.

— Как Манн-Формсби, — с нажимом повторил граф, но тут же понизил голос, поскольку заметил любопытные взгляды, — как глава семьи Манн-Формсби, — уточнил он, — считаю своим долгом извиниться за недостойное поведение ближайшего родственника.

Логично было бы ожидать немедленного и резкого ответа. Действительно, глаза мисс Баллистер гневно сверкнули, и она собралась что-то сказать, но внезапно передумала, удивив собеседника быстротой реакции. Помолчала и спокойно произнесла:

— Благодарю вас и принимаю извинения.

В голосе прозвучало холодное, отстраненное самообладание. Почему-то захотелось пробиться сквозь панцирь гордости, обнять, привлечь, прижать к груди…

Однако если и имело смысл поддаться внезапному желанию — в чем Дэвид вовсе не был уверен, — то шанс оказался упущенным в тот момент, когда музыка смолкла. Оставалось лишь элегантно поклониться даме в ответ на изящный реверанс.

— Благодарю за танец, милорд, — негромко произнесла мисс Баллистер, и стало ясно, что разговор окончен.

Граф Ренминстер смотрел, как она выходит из зала, должно быть, продолжая тот самый путь, который он прервал, и никак не мог избавиться от ощущения незавершенности.

Хотелось большего.

Хотелось больше слов, больше разговоров.

Хотелось больше самой Сюзанны Баллистер.

Позднее, ночью, произошли два очень странных события.

Первое имело место в спальне Сюзанны Баллистер.

Ей никак не удавалось уснуть.

Многих данное обстоятельство нисколько бы не удивило, однако Сюзанна всегда засыпала мгновенно, едва голова касалась подушки. Раньше, когда они с сестрой спали в одной комнате, Летиция постоянно обижалась: ей хотелось подольше поболтать и посекретничать, однако в ответ доносилось лишь сладкое посапывание.

Даже после измены Клайва Сюзанна спала как убитая. Наверное, только таким способом можно было хоть на время уйти от переживаний и боли, выпавших на долю отвергнутой дебютантки.

Сегодня сон не приходил. Сюзанна лежала на спине (что само по себе странно, поскольку она любила спать на боку), смотрела в потолок и пыталась понять, когда трещина в штукатурке успела принять очертания кролика?

Точнее, об этом она думала всякий раз, как только удавалось отодвинуть на задний план образ лорда Ренминстера. Правда заключалась в том, что уснуть не удавалось из-за воспоминаний о вальсе. Каждое сказанное во время танца слово оживало и наполнялось новым смыслом, а легкая, немного ироничная улыбка отзывалась неожиданным приятным головокружением.

До сих пор не верилось, что она сумела достойно выдержать испытание. Клайв называл старшего брата не иначе как «старик» и считал его высокомерным, нудным, заносчивым, самоуверенным и вообще способным вызвать лишь раздражение. В итоге сложился устрашающий образ; Клайв постарался изобразить брата неприступным.

И все же при встрече она не испугалась. Сумела не только устоять, но и сохранить собственное достоинство.

Сейчас мысли об этом человеке не давали уснуть, однако Сюзанна ничуть не возражала: головокружение от успеха компенсировало потери.

Давно уже не приходилось гордиться собой, и она совсем забыла, насколько это приятно.

Второе странное событие произошло в противоположном конце Лондона, в районе Холборн, перед домом Энн Минивер. Молодая дама тихо жила среди стряпчих и барристеров, работавших неподалеку, в здании «Судебных чинов». Сама она, впрочем, не принадлежала к числу уважаемых юристов. Ее профессию следовало определить иначе. Энн Минивер была любовницей графа Ренминстера.

Сама мисс Минивер не заметила ничего странного. Недоумевал лишь граф. Покинув бал, он приказал кучеру доставить его к хорошо знакомому элегантному дому. Однако, взойдя на крыльцо и подняв руку к медному кольцу, неожиданно для самого себя осознал, что не желает встречи с нежной и страстной подругой. Потребность внезапно улетучилась.