Тридцать третий ход
Шрифт:
Его захлестнула волна радости. Он не продул вчера! Он не начинает турнир с "минус одного"!
Вчерашний гость... Все-таки где-то видел он это лицо... В семейном альбоме?.. На старой пожелтевшей фотографии?..
На стуле газета. Сегодняшний номер.
Он развернул ее.
Отчет о турнире: "Кто станет шестнадцатым?" Чуть пониже небольшая заметка - "Ураган над Ригой".
Опустив голову, Александр Опелс медленно шел по коридору. Вот и стена, увешанная портретами шахматных королей. "Законодатели... счастливчики... думал он.
– Неужели вы из другого теста сделаны? Вы? Вы? И вы?.. Ласкер, шахматный философ, которого я, наверное, никогда не пойму... И Алехин, которого считают художником шахмат... что-то электрическое в его светлых пронзительных глазах... А здесь мои сверстники..."
Внезапно ему показалось...
Там... На крайнем портрете... Губы склонившегося над доской Михаила Таля дернулись в презрительной усмешке.
У Опелса перехватило дыхание.
А что если это и был гамбит Уэска?