Тридцать ударов плетью
Шрифт:
– С*чка как с цепи сорвалась, отец! – истерично бросается к папаше шакаленок, - Едва меня не прикончила.
Ашотджан прищуривается на пистолет в моей руке, а потом на свежее отверстие в стене, прикидывая траекторию выстрела.
– Нет, Джамаль, хотела бы, пристрелила. – Ашотджан умеет делать правильные выводы, этого у него не отнять!
Глава 18
ДЖАМАЛЬ
Ох, хороша, девка, хороша! Злющая, как фурия. А кожа мягкая у нее. Гладкая. И руки тонкие. Так и хочется сдавить, пригвоздить к кровати, задрать ее тряпку-ночнушку и отыметь хорошенько! А она вон что удумала! Пистолет у меня свистнула, ведьма!
Теперь стоит отца моего глазищами своими испепеляет.
– В чем дело, Алина? – тон отца вкрадчивый, обманчиво-спокойный. Но ничего хорошего он не сулит!
– Я не хочу, чтобы он подходил ко мне! – указывает дулом пистолета на меня девка.
– Почему, Алина?
– Он больно мне делает! – в глазах ее отчаяние. Глаза огромные и влажные. Но не плачет. Вот это характер!
– Покажи, где? – нервы отца на высоте.
Алина вскидывает тонкое белое запястье. Поверх него красный след. И еще на локте явный отпечаток моей пятерни. Ну не рассчитал маленько. Бывает. Еще кожа у нее чертовски белая. Только прикоснешься уже синяк. Я что ли виноват в этом?
– Зачем ты ее калечишь? – поворачивается отец ко мне.
На родном языке произносит. Не хочет, чтобы кто-то понял наш диалог.
– Она сопротивлялась. Пистолет вон выхватила.
– Идиот! – вспыхивает отец, - Ушами девку прохлопал! Ничего не можешь сделать правильно! Внимательно!
– Да я отберу у нее ствол в два сче… - договорить не успеваю. Отец молниеносно продвигается в мою сторону, и со всей дури бьет меня кулаком под дых. Хоть и старый лис, да силища у него немереная!
Черт, больно! Аж все дыхание выбивает. Со стороны это все больше выглядит как отцовские объятья, потому что после удара, отец аккуратно выпрямляет меня, и даже воротничок моей рубашки, с*ка, заботливо поправляет!
– Я разрешил тебе взять у нее кровь. Для Лалы! А не для того, чтобы ты ее исколол или увечил! – так же тихо, но угрожающе произносит отец.
– Да я ее пальцем не тронул!
– Я вижу, как не тронул! – прищуривается хитрый лис. – Значит, запугивал! Что, не мог ее нормально уговорить? Баб, когда трахаешь тоже силой берешь? Не можешь уболтать их в койку с тобой добровольно лечь?! Всему тебя учить надо!
– Пап, зачем ее уговаривать?! – я искренне недоумеваю. – Щас схватить, привязать и взять! Ну куда она денется? Куда рыпнется?!
– Дурак, ты Джамаль. Иногда сомневаюсь, сын ты мне, или нет. Она ребенка потеряет от страха.
– А ребенок нам зачем?!
– Идиот! – цедит отец сквозь зубы и обращается к Алине, переходя на общий язык, - Опусти пистолет, Алина!
– Пусть он уйдет! – требует девка. Вот бесстрашная! Моему отцу еще условия ставит, в меня дулом тычет. На всю голову, отчаянная или е*нутая, бл*!
– Он возьмет у тебя кровь. Это все, что он сейчас сделает. – голос отца становится бархатным, вкрадчивым. И взгляд гипнотизирует, как у василиска, воли лишает.
– Пусть доктор возьмет! А ему я не дамся! – из последних сил противостоит Алина Ашотджану.
– Лале нужна кровь, девочка! Позволь Джамалю взять ее. – перефразирует просьбу Ашотджан, добавляя в голос убеждения.
– Я дам Лале кровь. Но ее… возьмет Вадим! – рука Алины с пистолетом трясется. Тяжело ей, дуре такой, оружие на весу держать. Борзая, а силы физической совсем нет. Как и ума.
– Я дам тебе день свободы. – прищуривается Ашотджан.
Алине меняется в лице, а отец, поняв, что поймал противника на крючок, наседает, не ослабевая хватки, захватывает территорию по всем канонам:
– Ты же хорошо провела сегодня время? – ухмыляется краешком рта, а глаза холодные при этом остаются. Как у змея. Или крокодила. Честно, я бы о**срался от такого взгляда, а она стоит. Вот это характер!
– Сейчас ты опустишь оружие, девочка, приляжешь, и Джамаль возьмет у тебя кровь. Он не сделает тебе больно. Я буду смотреть. Я не позволю ему издеваться над тобой. А завтра ты получишь весь день в свое распоряжение.
– Неделю. – выдавливает из себя Алина. Видно, что она на грани истерики, но держится. Стойкая! Тем сильнее хочется ее сломать. Подчинить. Вы**ать, в конце-концов!
– Сутки. – бесстрастно роняет отец. А на нем где сядешь, там и слезешь. Особенно таким телкам течным, как эта! – Иначе мы сделаем это силой.
ДЖАМАЛЬ
Девка опускает ствол. А куда ей деться? Мой отец может быть очень убедительным. К ней подскакивает Бычара, отбирает ствол из ослабевших рук. Она садится на лежанку. Обреченно опускает глазки в пол. Так-то лучше! Не хорошо козу бодливую из себя изображать. А то как сейчас, рога можно и обломать. По ним, рогам этим, получить хорошенько.
Отец кивком приказывает мне начинать действовать. Обоих нас воспитывает. Меня, чтобы, за ум наконец взялся, и ее, чтобы не рыпалась больше. Место свое знала чтоб!
Лепила вскрывает упаковку одноразовых перчаток. У нас же санитария, мать ее! А я - этот, хирург, бл*. В универе осенью перед Новым годом появлялся в последний раз. Халявный Хеннеси всем преподам привозил по сто баксов за бутылку. Закрыли сессию, никуда не делись. Еще и скалились: ах, Джамаль, давай учись, у тебя руки золотые, чувствуешь ты сосуды, лучшим сосудистым хирургом станешь… ага. Столько подарков возить, у каждого так золотые окажутся. И не только руки. Жопы тоже. Из чистого золота, бриллиантами инкрустированные!
Ладно, иглу поставить, дело не хитрое. Вопросительно смотрю на Вадима.
– Прилягте, - говорит он девке.
Та обводит всю батину охранку и его самого презрительным взглядом. Я же даже этого не удостаиваюсь. А батя и впрямь решил посмотреть как я буду вену ей раскурочивать. Но мне лажать нельзя, иначе хитрый лис сам мне кой-чего раскурочит, а потом узлом завяжет.
Беру ее за руку. Девка кривится и отворачивается. Стискивает ладонь в кулачок. Ногти без лака, посинели. Замерзла. И сами пальцы ледяные.
– Накрой ее, лепила.
Врач быстро исполняет мой приказ, суетливо подтыкая стройное тело одеялом. Девка никак не реагирует. Мол без разницы ей. Неблагодарная. Продолжаю изучать тонкую кисть. Да, и правда следы моих лап в самой красе. Перестарался. Может действительно меня перепугалась, аж за оружие взялась?
Нащупываю вены. Глажу ее по сгибу локтя. Гладкая кожа покрывается пупырышками, и светлые волоски, пушок считай, вздыбливаются. Черт, это так… возбуждает меня! А еще я чую ее запах. Ее кожа пахнет обалденно!