Чтение онлайн

ЛЕВ

Около охраняемых ворот замечаю тень от черного «гелика». Делаю стойку. Шакаленок! Нет, в теории это может быть кто угодно, любителей подобных «лайнеров» в городе хватает. Но жопой чую, Джамаль, сука, пасет мою девочку. Хрен ему, а не девочка! Моя она. И ее пузожитель тоже мой. И я защищать их буду. До последней капли крови.

Шакаленок не сунется сюда. Духу не хватит. Обделается сразу. Повсюду видеонаблюдение натыкано. Моя СБ караулит двери квартиры с драгоценностью внутри. Они парни бывалые. Взрослые дяди, прошедшие много чего, много дерьма повидавшие. Так что шакаленка, сученыша паршивого, на раз-два придавят при случае! Тем более он заслужил. За Тиграна, сука, еще ответит! Хрен я им теперь, после всего произошедшего Алину верну! Пусть хоть обо*рутся от напряга!

Сколько недель прошло? Три? Ашотджан на связи периодически. Помощь предлагает. Клуб свой, в качестве извинения. Пошел нахер с этим шалманом вонючим! У меня и без того проблем выше крыши. Про Алину молчит. И я молчу. Просто не е*ет его мнение теперь. Не отдам и все. Что мое, то мое! И старый лис чует это. Что вот сейчас вообще нихера не время мне хоть что-нибудь предъявлять.

В лифте пытаюсь сбросить с себя все мысли посторонние. Сейчас увижу девочку свою. Она рада мне всегда. Искренне рада! Обогреет своей добротой. Чистотой своей во всей этой дерьмовой жизни. Надо вывести ее куда-нибудь уже. А то один хер, что в подвале сидела в клетке вонючей, что теперь тут, на вершине неприступной крепости, в золотой, но все же, сука, клетке!

Но нет, не суждено моим мечтам о спокойствии сбыться. На втором этаже лифт тормозит и в кабинку ныряет Светка. Как чует, зараза такая, когда я ехать собираюсь. Или дежурит. С неё станется, все равно нехер делать!

– Ну, привет, Левушка! – смотрит развязно. В глазах вся похоть мира. Губы блядские, красной помадой навазюканные. Как жопа мартышки прям, а не рот.

Отворачиваюсь. Шортики такие нацепила, что у других баб труселя приличнее выглядят, чем у ней шорты. И шпильки метровые. В таком прикиде гоу-гоу танцевать, а не в приличных домах по лифтам разъезжать.

– Что-то ты совсем забыл дорогу в мою квартирку, Левушка! – коза делает вид, что не замечает моего нежелания с ней общаться. – Или к тебе может, зайдем. В джакузи твоей зажжем!

– Не, Свет. – обрубаю сразу. – Желания нет.

Я хоть отвернулся, а все равно в зеркальных хромированных стенах вижу, как недобро ее глазки размалеванные вспыхивают.

Мой этаж приближается. Быстрей бы! И в тот момент, когда я уже почти вздыхаю с облегчением, каблук Светкин якобы подламывается. Она спотыкается и летит прямо на меня. Кабина лифта хоть и большая, но я занимаю добрую ее часть, поэтому Светке упасть не в мои объятия, весьма проблематично. Она ожидаемо попадает именно в мои. Прямо в шею мне, сучка, губищами своими утыкается. В нос тут же бьет сладкая вонь карамельных духов. Противная на ней. Словно давно не мытым телом пахнет. Я разжимаю руки, чтобы не касаться ее. Не пачкаться ею, когда в доме меня любимая девушка ждет. Поэтому Светка летит по инерции дальше вниз. Выставила вперед руки и обхватила меня за бедра. Губами своими теперь в пах впечаталась.

– Ух ты! – комментирует, стоя практически на коленях.

Это она мой стояк прочухала. Не на нее конечно. И не на ее дешевые приемчики. Это я об Алине своей мимоходом вспомнил, а тело вон как отозвалось!

– А чего зажимаешься Лева, когда в штанах готов ко мне полностью? – порочно ухмыляется стерва. Смотрит на меня замутненными глазами, снизу вверх. Помада размазалась на силиконе. Джокер натуральный! Облизывает пельмени свои, кетчупом залитые и к ширинке тянется.

– Пошла вон отсюда!
– рычу на нее.

Лифт приезжает наконец, и я с облегчением выхожу на своем этаже, оставив похотливую шлюху стоять на коленях и злорадно ухмыляться, будто гадость какую успела сделать.

ЛЕВ

Захожу в квартиру. Тихо как всегда. Алина, в своей футболке до колен, точнее моей, такая аппетитная, что сразу наброситься хочется! Смотрит на меня снизу вверх, улыбается! Чистая, красивая девочка. И я улыбаюсь. Искренне! Ведь все хорошо! Моя женщина со мной, брат очухался. С того света, считай, вернулся. Ну чем не праздник? Надо куда-то сходить. Развеяться. Своей девочке одежды прикупить, а то все эти недели в моих футболках проходила бедная, и даже не заикнулась, что ей что-то надо! Бедный, несчастный, запуганный человечек!

– Скучал по тебе, Солнце! – подаюсь к ней.

Сжимаю в своих объятиях. Стараюсь действовать осторожно. Хрупкая моя вазочка. Едва надавишь – сломать можно. Но не хочу ее ломать. Беречь хочу. На руках носить. Целовать везде свою девочку!

– И я скучала! – тянется к моей колючей шее.

Утыкается носиком. Вдыхает аромат. А потом вдруг резко отстраняется от меня.

Я не понимаю причины. Она вглядывается куда-то в сторону моей шеи, туда где воротник белой рубашки заканчивается.

– Что там? – спрашиваю, пытаясь скосить глаза.

У девочки такой вид, будто я ее ударил. Даже не кулаком ударил, а кирпичом. Вся кровь отливает от ее лица в один миг. Словно кнопку «офф» нажали. Стояла жизнерадостная, полная сил и желаний, а потом, р-раз, и в замороженную превратилась. Безжизненную пустыню. Бросила взгляд мне на пах, точно обожгла лазером. Плечи поникли. Отвернулась и стоит оперевшись на стену.

Смотрю вниз. Сука!!! Светка, тварь! Мои джинсы, вернее самый интересный в них момент с ширинкой перепачкан красной помадой! Ах ты стервелла подзаборная! Вот почему мне в объятия падала, шалава недоделанная! Бл*дь конченная!

Специально, С*ка сделала! Чтобы Алина увидела! Ну увидела, и что? Больно ей сделала, но Алина в таком положении, что мне даже высказать ничего не может. Боже, что она сейчас чувствует, я даже представить не могу. И сообразить ничего не могу. В ступоре стою. Мысли гудят, голова от бессонной ночи плохо соображает. Любые оправдания сейчас будут выглядеть мерзко и смехотворно. А потом я все же оттягиваю воротник к себе.

Бл*ха-муха! Весь в помаде! И если на темных джинсах еще не так бросается в глаза, то на хлопковой белоснежной ткани… С*ка!!! Убью ее! Нахер урою!

Что же придумать? Что придумать, бл*?!

В кармане нательный крест Тиграна. Когда ему операцию делали, сняли. И вот только недавно отдали. Быстро щупаю концы. Не очень острые. Отлично. Но мне острота и не нужна. Возможно, при других обстоятельствах мне бы в голову не пришло использовать крестик в качестве такого, но сейчас просто выхода иного нет.

«Господи, прости и помоги!» - молюсь про себя и чиркаю себе им запястье. Не глубоко. Но мне и не надо сильно. Лишь немного сосуд повредить, чтобы кровь выступила. Быстро хватаю себя за воротник и джинсы, пачкая следы помады своей кровью поверх.

– Алин! – зову понурую спину. – Алин, это кровь…

Девушка поворачивается. На ней лица нет. И слез тоже нет. Но глаза огромные и не живые. Что ей довелось пережить в последнюю минуту, боюсь даже предположить.

– Алин, я в машине порезался. – вру как можно убедительнее. Что это, если ложь не во благо, во всей своей красе?

Девушка смотрит на меня. В глаза. Я выдерживаю этот взгляд. Ну же милая! Поверь! Я правда невиновен тут! Зачем мне другие бабы, когда ты дома?! Когда ты мне моего ребенка носишь? Когда лишь при одной мысли о тебе мой член вздыбливается как конь?!