Чтение онлайн

– Нет отец, нам нужно спешить!
– покачал головой капитан, потом добавил: - Ты, отец, должен быть очень осторожным: если придут плохие люди и найдут этого американца, то могут убить и тебя.

– Спешит много-много - плохо, - покачал головой старик, словно не слыша других слов.
– Тело отдых нужно.

– Ты что, не понял, отец? Я же говорю об опасности, которая может гро...

Старик вдруг положил ему на плечо свою морщинистую руку и проговорил на чистом русском языке безо всякого акцента:

– Вы доверились старому Касыму, и Касым не подведет вас. Теперь и старый Касым жег довериться вам: я старый солдат и прошел всю войну до самого Берлина! В разведроте служил. Меня насторожила ваша странная форма, а не форма американского офицера!
– Он вопросительно взглянул на капитана.

– Эта форма, отец, тех плохих людей, он тут же поправился, - точнее, преступников. Они идут против народа и могут наделать много беды. Мы убежали от них.

– Понятно, - старик насупился.
– Стрельба, которую я слышал ранним утром, с вами связана?

– Здесь? Слышно было?
– воскликнул удивленно Савелий.

– В песках далеко слышно. За американцем я пригляжу, можете не волноваться: они его не получат! Однако у них тоже вертолеты есть? полуспросил он.

– Есть, - кивнул капитан и тут же воскликнул: - Понял! Если кто будет спрашивать о троих, значит, чужие, а если об одном, то свои, представители власти.

– Но почему вы так уверены, что за ним пришлют вертолет?

– Надеемся добраться и сообщить.

– А если...
– старик запнулся на полуслове и опустил глаза.

– Если с нами что-то случится, то американец тебе подскажет, что делать!
– Савелий хлопнул старика дружески по плечу.
– Он немного говорит порусски. Спасибо тебе, отец!

– Постарайтесь выжить, сынки!
– тихо, как молитву, выдавил из себя старый Касым, а чтобы скрыть влажные глаза, суетливо добавил: - Сейчас мои внуки вас угостят на дорожку.

Когда наши герои покинули гостеприимную кошару, старый Косым собрал вокруг себя всех своих внуков и правнуков и что-то долго им говорил на родном языке, после чего приказал идти в доя и не показывать носа наружу и не выгядывать в окна, пока он сам этого не разрешит. Все беспрекословно вошли в дом, и старик закрыл их на щеколду снаружи.

Только после этого он об обработал йодом раненую ногу так и не пришедшего в себя американца, обложил рану какими-то своими мазями и аккуратно забинтовал. Подхватив его под мышки, оттащил метров на пятьдесят в пески с кошарой в небольшой, около двух квадратных метров, схрон, куда он складывал заготовленный и спрессованный на зиму корм для скота.

Этот схрон не был специально подготовлен для хранения кормов. Просто однажды, когда ему понадобилось подновить кошару, нужна была глина, и он, чтобы не тащить ее черт знает откуда, решил поискать поблизости от кошары и его поиски увенчались успехом: под метровым слоем песка была обнаружена красная глина, и теперь, если в ней появлялась нужда, он, все углубляясь и углубляясь, добывал ее.

На тот случай, если американец придет в себя, а его рядом не окажется, старый Касым оставил рядом с ним кувшин с кумысам и ломоть казахского хлеба. Тщательно замаскировав вход, старый Касым вернулся к себе в дом.

ВОСПОМИНАНИЯ О ЛАНЕ

Хватая пересохшим ртом оскаленный воздух, они продолжали свой изнурительный бег по огненному песку.

Несмотря на то, что капитан был старше своего приятеля, держался он очень уверенно. Он расчетливо и экономно двигался. Потрескавшиеся губы кровоточили, а язык был настолько сухим, что когда капитан забывался и машинально пытался облизнуть губы, то морщился от невыносимой боли; язык был шершавый, как наждачная бумага.

Савелий с виду казался более уставшим, чем Воронов, однако это было чисто внешнее впечатление: он вообще не ощущал усталости и совсем ничего не чувствовал, отключив свое тело от внешних раздражителей.

Послушное тело не испытывало никаких неудобств. Более того, казалось, что он только что оказался в этих условиях и был переброшен какой-то силой из другой местности. Хотя губы потрескались, во рту у него тоже пересохло, это его не беспокоило.

– Присядем?
– предложил капитан и плюхнулся на песок. Затем достал свою фляжку и сделал несколько глотков.
– Отличный кумыс и жажду утоляет, и голод.

– Ага, жаль, маловата фляжка, - согласился Савелий, сделав из своей фляжки только один глоток, потом завинтил крышку и откинулся на спину: говорить при такой жаре не хотелось. Он прикрыл глаза и попытался представить лицо Ланы.

– Здравствуй, Савушка!.. Здравствуй, милый!
– услышал вдруг ее голос и открыл глаза перед, ним стояла обнаженная Лана.

– Как?
– встрепенулся он и вскочил на ноги.
– Как ты здесь оказалась?

– А я всегда с тобой, милый, - она взяла его за руки, опустилась на колени и потянула его вниз, к себе. Савелий опустился рядом с ней на колени и вдруг почувствовал, что песок влажный и прохладный.

Он оторвал от ее глаз свой взгляд и огляделся вокруг: перед ним, серебрясь в лучах солнца, раскинулось бескрайнее море! Настоящее море! Он даже почувствовал запах морской воды. Она была изумрудного цвета, и ласковые прохладные волны покорно накатывались на берег, нежно омывая его ноги.

– Ничего не понимаю, - растерянно прошептал Совел - Где барханы? Где зной? Где капитан?

– Капитан? Вон плывет метрах в пятидесяти от берега. Неужели не видишь?
– Лана ткнула своим длинным наманикюренным пальчиком в море, и Савелий действительно увидел капитана, который сильными уверенными взмахами преодолевал метры за метрами, продолжая оставаться на одном месте.

– Зной, барханы. Разве тебе мало меня?
– с обидой прошептала девушка, прикасаясь к нему влажными губами.

Савелию было так хорошо, такую нежность испытывал он к Лане, такую теплоту, что ему не хотелось огорчать ее даже взглядом, даже мыслями своими, и губы могли шептать только одно слово, повторяя его на разные лады:

– Милая! Милая! Милая!

Он прикоснулся языком к ее темно-розовому сосочку, и тот мгновенно стал твердым. Девушка чуть нервно вздрогнула и прижала его голову к себе руками, словно хотела, чтобы он впустил ее к себе внутрь.

– Господи, как прекрасно та ласкаешь меня! Господи, пусть так будет всегда, - стонала она.

Савелий, едва прикасаясь, скользил ногтями по ее спине, и бархатистая прохладная кожа вздрагивала от сладкой истомы, а тело извивалось от страстного желания. Когда его пальцы достигли округлых твердых ягодиц, тело Ланы сжалось, она громко вскрикнула в страстном порыве и вдруг неожиданно спросила:

– А где же мой подарок, Савушка?
– ее голос звучал обиженно.

Савелий мгновенно поднес руку к своей груди, пытаясь нащупать медальон, но его не оказалось на месте, и он по-настоящему открыл глаза. Ланы рядом не было, не было и моря. Капитан лежал на боку, прикрывая рукой лицо от беспощадного солнца.