Чтение онлайн

Баба Яга задумчиво поскребла лоб, а Ника, прикрыв рот ладошкой, еле сдерживала смех.

– Ах, ядрён шиш! Вот я дурданелла старая! То ж мясо не они ели. Были у них такие жряцы. Подношения им народ приносил, ну не выкидать же добро-то. Вот и жрали. Потому их так и прозывали, – обрадованно завершила Баба Яга.

Ника, уже не стесняясь, хохотала в голос до слёз.

– Ой, бабуля, вот умора! Я такую историю ещё не слышала!

Ника смотрела на эту чудаковатую старушку и вспоминала свою бабулю, которой уже два года как не стало. Такая же излучающая тепло и со смешливыми искорками в глазах. Лёвкина бабушка тоже добрая, несмотря на армейские привычки. Но у неё всё по распорядку, по линеечке. Она вроде бы и не строгая, но Ника в её присутствии робела. А эта лесная Бабушка Яга совсем другая. Так и хочется её обнять и прижаться к щеке. Вот и плюшки у неё такие же, какие пекла Никина бабушка.

– А ты, красавица, с каким таким попутным ветром в мою глушь забрела? – перевела разговор Яга.

– Да вот с другом Лёвкой в деревню к его бабушке приехали. Только поссорились мы, и я надумала домой уехать. Ну и пошла на автобусную остановку. Хотела дорогу срезать через пролесок. Вот и срезала… Весь день по лесу брожу, а на шоссе выйти не могу, – и лицо девушки погрустнело.

– Ах ядрит твою ангедрит! – ругнулась Баба Яга, а Кот Баюн от неожиданности подпрыгнул на лавке. – Опять Лешак людям голову морочит. Вот я ж яму нахлобучку-то враз устрою. Ну да ничего, девонька. С суженым твоим всё сладится. Не сумлевайся, дай только срок. Вот живал такой царь, мудрый. Яво так и звали все – мудрый… Ах… ети яво… имечко, как ох… охламон.

Ника снова улыбнулась.

– Вот у энтого мудрого Охламона колечко имелось заветное. А на колечке нашкрябаны сурьёзные слова. Как случится чаво аль взгрустнётся, так он энто кольцо на персте своём повернёт то так, то эдак – и ответ яму дан. И было там писано «Всё пройдёт», а вдругорядь повернёт – «Пройдёт и энто». Отдохни, а опосля укажу тебе дорогу. Токмо далеко ты заплутала от деревни. Не так просто тебе отседова вернуться.

– Ой, и я должна теперь пройти огонь, воду и медные трубы! – засмеялась Ника.

– Да ты чаво! То бишь я волшебная на всю голову, но покамест не сбрендила, чтоб тебя к энтой беспутной троице направить!

– К какой такой троице? – удивилась Ника. – Это же такое сказочное выражение.

– Дык сказочное оно спокон веков и есть. Токмо уж годков двадцать, как прозвали у нас Змея Горыныча – огонь, Водяного – вода и Кощеюшку – медные трубы, – пояснила Баба Яга.

– Страшные? Взаправдашние? Наверное, я сплю, – хихикнула Ника.

– Не сон, а явь. А пужаться неча. Они таперича токмо балабонить могут да польку-бабочку плясать. А в давнишнее времечко они были ух! – глаза Яги заблестели, а на её сморщенном лице заиграла загадочная улыбка, но она спохватилась: – Они завсегда дружили. Бывало, один какую шалость задумает, враз и другие двое туда же. По девкам энти неугомонные первейшие ходоки. Век их сказочный хоть и длинный, дык и к ним старость пришла. Сидели бы книжки читали, ан нет жа. Водяной, к примеру, полысел, потолстел, и жена яво, Водяница, сбежала к Морскому Царю. «Надоело, – говорит,– постылый, с тобой в тине сидеть. Царь-то Морской побогаче будет». И уплыла. А Водяной сперва горевал, а опосля по русалкам пошёл. Седина в бороду. Ну и яво окрутила одна молодая, красивая, хвост от ушей. Водяной стал тише воды, ниже водорослей, потому как таперича заезжен вусмерть, – хохотнула Яга.

Ника заулыбалась. Ей стали интересны байки этой лесной старушки.

– А Змей Горыныч тоже не страшный? – спросила она.

– Был Горыныч грозный, а нынче весь вышел, да таперича Горюныч, – продолжала Яга. – Стар стал, и все три яво главы перестали пыхать огнём. Токмо пар из ноздрей. Прилетел ко мне и всеми тремя головами рыдал. Ох, сколь я рушников извела, слёзы яму утираючи. Всё горюнился, что яво никто бояться таперича не будет без огня-то. Я и пожалела бедолагу. Не было напасти, дык я сама себе энто нашла. Пристроила Змея к себе в подпол мышей пужать. Они кота-то совсем бояться перестали. Стал Баюн стар и ленив. А мыши мою любимую метлу спортили. Чай, думала, Змей таперича подмогнёт. А энтот старый хрыч к Водяному на озеро летал на жисть жаловаться, да в воде насиделся и простыл. Вернулся и, сидя в подполе, чихал так, что искры из ноздрей полетели. Чуть, поганец, мне избу не спалил! На радостях, коль искра появилась, стал в студеных ручьях сиживать, дабы быть завсегда в ин-флю-енции. Извёл себя так, что лететь не мог. Приполз ко мне. Отпаивала яво духмяным чаем. Тут яму и микстурь, и процедурь, да на травах – краше, аль в какой лекарне. Выходила, да и сидит он таперича на заливных лугах. Там у меня ульи стоят, а медведи к ним полакомиться медком приходят. Да кабы лакомились и уходили, дык они ж окаянные ульи рушат. Вот Горюныч охраняет, – и тут же встрепенулась, вспомнив про мёд. – Да ты чаю-то горяченького плесни. Вот плюшечку мяконькую попробуй ишо.

– Спасибо, бабушка, я сыта. Интересно про Кощея, – напомнила Ника. Она с восторгом слушала хозяйку и удивлялась её бурной фантазии.

– А чаво Кощей? Кощей-медная голова, тыщу лет до девок молодых дюже охоч. Всё царевну в жёны взять хотел. Дохотелся, покуда нашёлся Иван-царевич, который яво хотелку и обломил, – Яга снова ехидно заулыбалась.

– А, знаю! – воскликнула Ника. – Иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундучке. А сундук на дубе высоком цепями прикован. Кощей, значит, умер? – разочарованно протянула девушка.

– Да не помер он, а токмо силушку свою мужскую потерял. Энто в ваших сказках он помирает, а всамделишная сказка другая. Игла та не жисть Кощея была, а сила яво мужская. Слёзы похлеще Горюныча лил над своим струментом, – Яга снова хихикнула. – И опосля дряхлеть стал Кощеюшка. Трубу медную отлил и дудел денно и нощно, да чуть не оглох в своём дому каменном. Ан потом надуделся и смекнул из своих запасов мастерить, да слесарить кой-чаво. Кощеюшка головастый и рукастый. В обличьи деревенского мужика ходил по окрестным деревням. Нонче в их больше старухи живут, так им в радость яво подмога: кому кастрюлю залудить, кому крантик на самоваре, аль змеевик смастырить к аппарату самогонному. Да как развернулся! Таперича заказывают орхестры трубы медные. Почитай полмира на яво трубах играют. Аль ишо ретра-мода нынче у людей такая. Корыту в банях себе ставят и крантики медные с кренделями. А краны те сразу тебе и холодную, и варёную воду дают. Эх, больно слова мудрёные. Запамятовала, как то бишь их звать-то.

– Смеситель, – подсказала хихикающая Ника.

– Вот-вот. Смешитель, – подхватила Яга. – Дык, к чему я веду-то. Со змеевиков и началось. Энти три поганца решили самогон гнать и по деревням продавать. В деревнях-то завсегда магарыч – лучшая плата за всякую работу. Змий энтот зелёный есть заместо долляров. Токмо не хрустит, а булькает. Кощей аппарат исхитрился смастырить. Водяной ключевой водицей наполнял котёл, а Горыныч огонь разводил. Чаво греха таить: самогон был у них знатный и прозрачный аки слеза! Торговля бойко шла. Дык пробу-то они ж, окаянные, сами сымали. Вдругорядь как напробовались вдырц, и понесла их нелегкая в обличье людском в ближнее село. Вёрст тридцать отседова. К девкам, значит. А тамошние добры молодцы энтим трём кавалерам таких люлей отвесили, что те еле ноги унесли. С тех пор их и прозвали Огонь, Вода и Медные трубы. В обчем, как энта окаянная троица собирается, того и жди чаво, – заключила Баба Яга.

Ника призадумалась. Избушка с ногами – какой-то фокус… как в цирке. И смешные байки хозяйки. А Кощей и Змей Горыныч, наверное, прозвища жителей деревни. Но бабуля так здорово сочиняла на ходу…

– Бабушка, вы не обижайтесь, – начала осторожно Ника, чтобы не обидеть хозяйку, – вы так рассказываете, как будто и правда в сказке живёте. Все герои есть в ваших книгах, а вы же их не в сказочном книжном магазине купили.

Яга улыбнулась и глянула на кота, который всё это время тихо сидел на лавке.

– Котейка, яви-ка шоу, – обратилась хозяйка к коту.

Кот потянулся, слез с лавки и, виляя хвостом, на задних лапах подошёл к Нике и галантно поклонился.

– Мр-р, разрешите представиться, Кот Баюн, – подмигнул и расплылся в довольной улыбке.

Челюсть Ники поползла вниз, а глаза – кверху. Она перевела ошалевший взгляд на Ягу и, запинаясь, выдавила:

– Г-говорящий кот… А разве можно попасть в сказку?

– Не пужайся, девонька, – ласково успокаивала Яга, – спокон веков мир Волшебный Заповедный рядом с людским. В старые времена люди ближе к корням своим жили, потому и ведали, как, к примеру, Домового привечать. В лес шли – Лешему гостинец приносили, да лес не портили. Бывало, кому заповедный народ и показывался. Но завсегда с уважением жили к миру людей. В наш мир человеку из вашего мира не просто попасть. И мне странно, как ты прошла так далеко от границы миров наших.

– Значит, я в сказке? – всё ещё недоверчиво спросила Ника, напряжённо ожидая, что кто-то крикнет: «Вас снимает скрытая камера!» – А как же книги? Как вы их покупаете? А как Кощей духовые инструменты продаёт по всему миру?

Яга направилась к сундуку и достала квадратный берестяной футляр. Вынула из него расписное блюдо и поставила перед Никой. Провела скрюченным пальцем по блюду, и на нём открылся… интернет! Ника от удивления вскрикнула:

– Бабушка, здесь интернет есть?! Это такой планшет или ноутбук?