Чтение онлайн

Но убить того, кто мог быть его отцом, молодой король не решился.

Вечный фрондер и опасный говорун должен был исчезнуть в каменном мешке.

Как произошло это исчезновение? Мы можем с вами вообразить. Это должен был сделать очень доверенный человек – не просто «очень доверенный», но самый доверенный, самый храбрый и самый отчаянный. Ведь речь шла о тайном аресте и похищении принца крови, к тому же силача, великолепно владеющего шпагой. Впоследствии мы узнаем, что король поручал подобные опаснейшие дела только одному человеку – лейтенанту королевских мушкетеров д’Артаньяну и его роте. При Людовике XIV королевские мушкетеры все больше походили на преторианских гвардейцев римских императоров.

Все должно было произойти во время той кровавой заварушки – рассветного боя на острове. (Вот почему король отправил Бофора на Кандию.) В разгар сражения с турками гасконец и его мушкетеры, переодетые турецкими солдатами, попросту окружили и похитили герцога де Бофора. Во всяком случае, далее все удивительно совпадает. Герцог де Бофор исчез 25 июня, а 24 августа того же 1669 года в Пиньероль был доставлен тот странный узник. Эти два месяца – как раз то необходимое время, чтобы тайно доставить герцога в Пиньероль. Мы помним, что в приказе о прибытии в тюрьму таинственного узника не было указано его имя, но в сопроводительных документах он именовался «простым слугой Эсташем Доже, вызвавшим недовольство Его Величества»… Почему внука короля и принца крови заточают в тюрьму под именем простого слуги? Зная характер Людовика XIV, это понять нетрудно. Это была мстительная ирония короля – заточить гордого герцога, смеющего рассказывать, будто он отец короля Франции, под именем жалкого слуги! Во всяком случае слух о том, что под именем слуги Эсташа Доже содержится герцог Бофор, был популярен. Когда Эсташа Доже переведут из Пиньероля на остров Сент-Маргерит, губернатор тюрьмы в письмах-отчетах военному министру напишет: «Привезенного арестанта принимают на острове за герцога де Бофора!»

Итак, ПЕРВАЯ ВЕРСИЯ: герцог де Бофор был похищен и тайно заключен в тюрьму Пиньероль в августе 1669 года под именем «слуги Эсташа Доже». Впоследствии на лицо ему наденут маску, чтобы скрыть похищение знаменитого герцога навсегда! Правдоподобно? Граф Сен-Жермен долго верил в эту версию. Хотя меня несколько смущало одно обстоятельство. Ведь человек, носивший маску, умер в Бастилии в 1703 году. То есть Бофору, рожденному в 1616 году, должно было быть… 87 лет! Возраст, до которого дожить в те времена было почти невозможно, особенно учитывая буйную и бурную жизнь герцога. Но именно «почти»… Ибо комфортные условия, в которых, как мы увидим, содержался человек в маске, отсутствие треволнений жизни могли помочь Бофору осуществить «почти невозможное» – прожить до этого почтенного возраста!

…Так думал и я до тех пор, пока не начал исследовать жизнь знаменитых узников Пиньероля. Среди них оказался удивительный персонаж, который будет героем нашего завтрашнего расследования. И он заставит нас уже завтра похоронить версию о герцоге де Бофоре – Железной Маске… Впрочем, до того, как он стал узником, этот человек был одним из богатейших и могущественнейших людей Европы.

В комнате ударили часы… И продолжили бить во всех комнатах. И я очнулся от обычного наваждения, наступавшего во время рассказов месье Антуана.

– Да, – засмеялся месье Антуан, – уже час ночи… мы увлеклись. Надеюсь, вы не забыли, я собираюсь решить ТРЕХСОТЛЕТНЮЮ загадку за два дня. Час назад закончился ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. И впереди решающий день.

Месье Антуан поднял со стола рубиновую коробочку, украшенную эмалью с галантной сценой – сатир, преследующий нимфу. Сверкнули бриллианты, обрамлявшие голубую эмаль.

– Это его коробочка для нюхательного табака… Героя завтрашнего расследования. До завтра, мой друг.

Я вернулся в отель, но не смог заснуть, ожидая завтрашнюю встречу. Шел второй час ночи, когда мне пришло в голову попытаться записать весь его вчерашний монолог. Я сел к столу и… записал весь его рассказ… 163 страницы! Записал без помарок, без любимой моей бесконечной правки! Он будто диктовал мне, а я… продолжал слышать его голос!

Я заснул только под утро, но встал с удивительно свежей головой.

Признаюсь, проснувшись, тотчас бросился к столу, думал, что все случившееся мне приснилось. Но на столе были разбросаны исписанные мною листы… те самые 163 страницы.

В девять утра я был у его дверей.

Все тот же молчаливый молодой слуга провел меня в кабинет.

Месье Антуан был ослепителен – в соломенной шляпе с большими полями, в белом летнем костюме и шелковом шарфе, элегантно, как умеют только французы, наброшенном на плечо.

Он стоял, картинно опершись на спинку кресла, появившегося рядом со столом. Это было великолепное старинное кресло с изящно изогнутой высокой спинкой, сиденье поддерживали львиные лапы.

– Вы правы: кресло воистину бесценное, – сказал месье Антуан, – сделано на прославленной «Мануфактуре королевской меблировки». Принадлежало христианнейшему королю Людовику XIV. В то время модники начали заказывать кресла с низкой спинкой. Но Людовик XIV хотел распоряжаться всем, даже модой. Тотчас последовал королевский указ, запрещавший мебельщикам подобные вольности – спинка у кресел должна была быть высокой. – И месье Антуан кивнул на кресло. – Итак, именно в этом кресле помещался августейший зад Людовика XIV… Как ничтожна наша плоть… Истлели и великий король, и все, кто трепеща стоял перед этим креслом… но кусок дерева стоит невредимый и столь же прекрасный. Кресло было очень любимо королем. Когда в кабинет короля въехал новый гарнитур, сделанный прославленным Булем, король велел отправить кресло в спальню. И когда беспредельно любвеобильный король принимал возлюбленных, кресло видело их пышные тела, освобожденные от тяжелых парчовых платьев, в которых они величественно плыли по паркету, похожие на корабли. Но эти мимолетные похоти короля соседствовали с долгими, преданными влюбленностями. Влюблялся король всегда неожиданно. После черноволосой, черноокой племянницы Мазарини его новой страстной любовью стала провинциалка, к тому же хромоножка, но прехорошенькая, белокурая, как ангелочек, Луиза де Лавальер. И кресло стояло рядом с потайной дверью, за которой начиналась лестница в апартаменты фаворитки.

Это кресло видел и герой истории, которую я собираюсь вам рассказать. Правда, тогда оно еще стояло в кабинете короля.

Все тот же молчаливый молодой человек вкатил маленький столик, на котором стоял поднос с серебряным кофейником и круассанами.

– Вы плохо завтракали, но хорошо и неутомимо трудились до рассвета, – сказал насмешливо месье Антуан.

Он знал и это!

Я молча, торопливо, жадно ел.

– Боюсь, мне более не удастся отправить вас в прошлое. Как только я объяснил вам технику, ваше сознание встало на страже. Вы огорчены, не так ли? Но и… обрадованы, сознайтесь. Ибо человек жаждет чуда и одновременно… боится его. Жаждет непонятного, но мечтает его тотчас объяснить. Как сказано у вашего классика: попросим самого маэстро Воланда разоблачить технику его фокусов… Вообще, человек – животное, живущее всегда между крайностями. К примеру, между скорбями, если вы бедны, и скукой, если вы богаты.

Я допил кофе, и он сказал:

– Однако вернемся к нашему исследованию. Итак, наш сегодняшний герой – претендент номер два. Во всяком случае, уже в XVIII веке многие исследователи считали именно его «Человеком в железной маске».

Месье Антуан позвонил в колокольчик, и все тот же молчаливый слуга внес портрет в массивной золотой раме. И поставил его на пол, прислонив к стене напротив кресла с львиными головами.

– Я недавно купил этот портрет, – сказал месье Антуан. – Его нарисовал Шарль Лебрен – первый живописец короля Людовика XIV.

На портрете в точно таком же кресле с высокой спинкой сидел господин в черной одежде.

– В то время придворные были пестро разодеты, как павлины, но серьезные люди, то бишь чиновники, финансисты и судейские, ходили исключительно в черном. Но черная одежда господина на портрете из очень дорогой ткани. Ее оживляет, как видите, белая пена столь же дорогих кружев, из-под которых видны тонкие изящные руки. Правая рука держит перо, готовясь подписать бумагу, возможно, меняющую чью-то судьбу. Обратите внимание на пальцы. Пальцы опытного любовника, знающего толк в самых утонченных ласках. У господина хищный галльский нос и ухоженные усики а-ля Ришелье с опущенными вниз кончиками – обычное украшение тогдашних бюрократов. Высокий лоб полузакрыт волосами, спускающимися на плечи. Но какова улыбка! В ней насмешка, пресыщение, разочарование, которые даруют Власть и Деньги. Перед вами, мой любезный друг, знаменитый Николя Фуке. В 1657 году, когда Лебрен писал этот портрет, Николя Фуке был суперинтендантом, по-нынешнему – министром финансов и олигархом, богатейшим человеком Франции, некоронованным владыкой страны. Но каков портрет! Вот о таком портрете писал ваш Гоголь. Схвачено не просто сходство, но опаснее – душа! Я не удивлюсь, если в мое отсутствие он выходит из рамы, разгуливает по дому или сидит вот в этом, так хорошо знакомом ему кресле короля. Сегодня мы с вами отправимся в удивительное поместье, принадлежавшее этому господину. Оно недалеко от Парижа. Именно там разыгрался главный акт драмы. Весьма важная часть истории, которую нам предстоит раскрыть. – И добавил, усмехнувшись: – Во всяком случае, сегодня этому поместью придется поведать нам многое.