Чтение онлайн

Буквально через двадцать минут он появился на пороге и, обменявшись приветствиями, они в сопровождении еще десяти стражников направились к месту казни.

До площади они добирались верхом. Но так как толпа людей, заполонившая улицы, спешила стать свидетелями расправы над захватчиками, то стражникам пришлось потрудиться, чтобы расчистить им дорогу.

Вскоре они выехали на центральную площадь, на которой был установлен эшафот, за ним стояли клетки с колдунами, обреченно ожидающими своей участи. Пленных было порядка пяти сотен и согласно указу короля их ждало отсечение головы. Палач в черной маске с огромным острым топором наперевес молча стоял на возвышении в ожидании первой жертвы. Толпа народа, заполнившая площадь, радостно улюлюкала и ждала кровавого развлечения. Многие женщины специально принарядились ради этого великого мероприятия, надев самые лучшие свои платья, и привели с собой детей, чтобы те стали свидетелями победы их любимого короля. Да, для окружающих сегодня несомненно праздник, но для Леонессы мир окрасился черными красками и каждый шаг к возвышению, на котором расположился король Яромир со своими приближенными и куда они сейчас продвигались сквозь бушующую и напирающую со всех сторон толпу, болью отдавался в сердце и приближал ее к неизбежному горю потери.

И вот они заняли свои места, и на эшафот взошел первый из колдунов с гордо поднятой головой и развивающимися на ветру белоснежными волосами. Он презрительно обводил людей своим синим немигающим взглядом, пока ему зачитывали обвинение и приговор. Насмешливая улыбка застыла на его неестественно бледном лице, и только когда его поставили на колени и положили голову на плаху, в глазах мелькнул тщательно скрываемый страх.

Север в молчаливой поддержке сжал руку Трилуны и, почувствовав, как она напряглась, склонился к уху и нежно прошептал:

— Лучше не смотри, любимая.

Она отрицательно покачала головой и подумала, что если уж она так реагирует на происходящее, то, как плохо должно быть сейчас Леонессе. Девушка застыла на стуле с неестественно прямой спиной, руки сжала в кулаки с такой силой, что даже побелели костяшки пальцев, губы плотно сомкнула, а в глазах застыла непоколебимая решимость пережить этот самый ужасный момент своей жизни с достоинством, чтобы не позволить Нуриэлю увидеть ее боль и отчаяние, ее горькие слезы потери…

Трилуна подумала, что там, на поле боя, она, не задумываясь, лишала жизни своих врагов, разя их заклинаниями и кинжалом. И после этого не испытывала чувства раскаяния. Да что там говорить, даже убитый ей разбойник по дороге в Сардаган не вызывал столько чувств, как этот гордый колдун, который с таким достоинством принимал свою смерть. Жалость и сострадание впились клещами в сердце, и, когда палач занес над приговоренным топор, ведьма не выдержала и спрятала голову на плече Севера. Надежные крепкие объятия немного успокоили и придали сил, но после глухого стука скатывающейся с плахи головы и оглушительного ликования толпы, тошнота подкатила к горлу и тело накрыла нервная дрожь.

Еще десять колдунов успели гордо взойти на плаху и проститься с жизнью, а Трилуна так и не смогла оторваться от созерцания камзола Севера, не заметно для себя промочив его слезами.

— Боги! Пожалуйста… — услышала Трилуна шепот сестры и, наконец, посмотрела в сторону эшафота. На него вывели Нуриэля.

— Я здесь! — в отчаянии выкрикнула Леонесса, вскакивая со своего стула, который упал с оглушительным грохотом за ее спиной. Трилуна быстро поднялась вслед за ней и сжала ее похолодевшие пальцы. Нуриэль грустно улыбнулся и устремил взгляд на девушку, которая покорила его сердце своим бесстрашием и храбростью. Вот и сейчас она стоит и смотрит на него с такой отчаянной любовью, что перехватывает дыхание, и не заботится о том, что об ее чувствах станет известно всем вокруг. Она не испугалась осуждения окружающих, сейчас вперивших в нее презрительные взгляды, она не обращала ни малейшего внимания на шепотки и смешки, раздающиеся из толпы. И эта ведьма, которую он ненавидел ранее всем сердцем, встала рядом, поддерживая свою сестру. Она тоже не испугалась… Она достойна уважения…

— Люблю, — успел прошептал Нуриэль одними губами, прежде чем его толкнули в сторону окровавленной плахи.

В это мгновение пространство заволокло розоватой полупрозрачной дымкой и на эшафоте появились призрачные фигуры колдунов. Одного Леонесса узнала — это был Старший маг. Другой, увешанный многочисленными цепями и амулетами, с тонким золотым обручем вокруг головы, похоже, являлся Верховным жрецом. Худое, испещренное морщинами лицо вызывало безотчетный страх и вселяло ужас. За их спинами находились еще несколько колдунов, приставивших мечи к груди высокого русоволосого мужчины с тонкими усами, изможденной женщины в длинном грязном и местами изорванном платье и двум мальчикам-близнецам, которым на вид едва исполнилось пять лет.

В тот же миг, оттесняя народ, эшафот оцепил отряд воинов, державших наизготове арбалеты и мечи. Яромир подскочил со своего кресла, а Север занял место рядом с отцом, успев отдать приказ двум стражникам надежно охранять Трилуну.

Буквально через секунду, в призраков полетел град арбалетных болтов, но они, не причиняя вреда, пронеслись сквозь них. В звенящей тишине, повисшей над площадью, раздался громогласный и издевательский смех Верховного Жреца.

— Что вам надо? — прокричал король Рамалана, побледневший от страха, который он пытался тщетно скрыть от присутствующих.

— Не узнаешь своего друга? — пробасил колдун и жестом велел вывести вперед заложника.

— Правитель Зандоса, Лакрентий? — прошептал пораженный Яромир и перевел взгляд на женщину. — Нариона?

— Это мы, — обреченно склонил голову мужчина. — Король с королевой без королевства.

— Хотите получить их живыми, отпустите моих Яров и их воинов!

— Хотите провести обмен пленными? — сухо, с едва сдерживаемой яростью процедил Север.

— Да!

— Тогда с королевской семьей передадите нам еще три сотни пленных женщин и детей из родовитых семей Зандоса.

— Я подозревал, что вы выдвинете подобное условие. Они уже готовы к перемещению, — с ненавистью, сверкающей в ярко-синих глазах, произнес Жрец.

— Договор о ненападении, подписанный кровью! — выдвинул следующее требование Яромир, уже обретя потерянное чувство уверенности.

— Составлен, — прошипел Старший маг, кидая взволнованные взгляды в сторону гордо застывшего племянника, стоявшего сейчас возле плахи в луже крови. Верховный жрец развернул зажатый до этого в руке свиток и, когда его запястье полоснул острый кинжал мага, хлынула алая кровь. Он прижал порез к пергаменту и швырнул его в сторону Яромира. Пока договор летел сквозь пространство, он медленно превращался из призрачного, во вполне реальный.

Север поднял свиток, упавший к ногам и быстро вчитался в ровные строки.

— Зандос останется у вас? — он скептически вскинул бровь и угрожающе глянул на Жреца.

— Да. Мы одержали победу и завоевали эту землю. Она наша по праву! Или вы соглашаетесь на наши условия, или сделки не будет! — яростно закричал колдун.

— Сын, нам необходим мир, — прошептал Яромир, склоняясь к уху Севера. — Это очень выгодное предложение с их стороны. А Лакрентию, как своему давнему другу, я жалую земли в долине Лазара. Все равно они остались без наместника.

— Да, отец, ты прав. Договор, скрепленный кровью, нерушим. Он даст нам гарантии того, что они больше не нападут на нас. Рамалан будет в безопасности. Думаю, им очень важно вернуть своих воинов назад, раз они пошли на подобное соглашение.

Яромир закивал, принимая слова сына и, больше не раздумывая, провел острым ножом по запястью, оросив своей кровью документ.

— Да будет мир между нашими народами! — возвестил король Рамалана, окидывая взглядом присутствующих.

— Да будет мир! — повторил Верховный Жрец и в тот же миг, Лакрентий со своей женой и детьми оказались на свободе и из призраков превратились в реальных людей. По площади застелилась дымка, заставив горожан в панике шарахнуться в сторону, и через несколько секунд на их месте возникли дрожащие и напуганные женщины, прижимающие к груди детей.