Чтение онлайн

– Конечно, сэр.

Бесси несла маленький поднос, и когда она закрывала дверь, Джон опять увидел на нем синее стекло, только на сей раз разбитое.

– Держитесь ближе ко мне, Гарольд, – прошептала Энн. – Хорошо?

– Да, – тихо ответил Тейверли.

С другого боку от Энн трусил сэр Джеймс Эрншоу, прочно державшийся в седле. Возможно, его политическая партия прекращала существование, но он, судя по дородному виду, не собирался последовать за ней. Он слушал Чейтера, но при этом не сводил глаз с леса впереди так, как будто Чейтера для него не существует. В седле Чейтер смотрелся еще менее внушительно. Когда он отъезжал от Брэгли-Корт, Пратт сказал Балтину:

– Будь я лошадью с комплексом неполноценности, я бы усадил на себя Чейтера и тем вернул себе самоуважение.

И верно, лошадь под Чейтером выглядела скакуном с комплексом превосходства.

– Любопытный разговор произошел у нас с вами вчера вечером в вашей спальне, сэр Джеймс, – нудил Чейтер. – Во сколько я ушел? Часа в два ночи?

– Ваша память лучше моей, мистер Чейтер, – отвечал Эрншоу, по-прежнему не отрывая взгляда от леса. – Я вообще не помню разговора.

– Он продолжался целых два часа, а вы не помните? Вы так исчерпывающе объяснили причины своего перехода в консервативную партию! Теперь я понимаю вас.

– Вы все понимаете раньше остальных! – парировал Эрншоу. – Что я намерен вступить в консервативную партию, например.

– Полагаю, это понимают и остальные! Насчет Балтина я просто уверен. Держу пари, что в его колонке на следующей неделе будет упомянут новый консерватор. И что дочь лорда Эйвлинга вскоре станет одной из самых популярных в партии хозяек приемов! Но даже Балтин не обмолвится, что сама дочь лорда Эйвлинга как-то повлияла на этот кульбит, и новый консерватор, с которым она только что обручилась… Нет уж, лучше вам освежить память и все-таки припомнить наш ночной разговор. С полуночи до двух ночи!

Он резко развернул лошадь и направился к другой группе всадников.

– Странное общество собрал на неделе ваш отец, Энн, – заметил Тейверли, глядя на удаляющегося Чейтера.

– Ужасное! – подхватила Энн. – Не знаю, долго ли мы вытерпим. Хочется развернуться и ускакать прочь.

– Я слышал, ловчий выследил оленя.

– Да, однако олени, знаете ли, не стоят на месте. Никогда не забуду, как в прошлый раз олени ушли из леса Саут-Хилл. Навсегда запомнила лицо бедняги Дика! Если он упустит стадо, то непременно повалится на колени и будет молить Господа о прощении! Видите? Что это?

Она всматривалась в дальний лес, где олень тоже возносил бы молитвы, если бы знал, как это делается. Замерев среди папоротника и вереска, он, казалось, сохранил жизнь только в больших круглых глазах, в них застыла стеклянная настороженность.

Во все стороны раскинулась буро-зеленая стерня. Она тянулась до горизонта, прерываемая местами холмиками, оврагами, перелесками, выглядевшими маленькими лишь издали. Видна была также дорога, нещадно разрезавшая открытое пространство. Она представлялась здесь неуместной, чужой. Впрочем, о ее пользе свидетельствовали стоявшие на ней машины и люди, тянувшиеся вдоль дороги, а потом разбредавшиеся в стороны по стерне.

В одном автомобиле сидели Эдит Фермой-Джонс и семья Роу, доверившие себя умелому водителю Артуру. При появлении оленя собачья свора, ждавшая с притворной покорностью сигнала егеря в красном камзоле, должна была броситься за ним вдогонку, а водитель – доставить своих пассажиров туда, откуда те смогут «хоть что-то увидеть».

– Ни на что нельзя рассчитывать, – предостерег Артур своих пассажиров, чтобы их разочарование не было в случае неудачи слишком сильным, – но обычно мне везет.

– Обеспечьте нам удачу, и вам тоже повезет! – Роу подмигнул ему и похлопал себя по карману – самой важной части своего облачения. – Помните об этом!

– Миссис Леверидж превосходно смотрится верхом, не правда ли? – подала голос миссис Роу.

– Да, неплохо, – согласился ее муж. – Как и миледи – вот не подумал бы! – Жена хотела наступить ему на ногу, но промахнулась. – Что до актрисы, то ей все к лицу. Все – или ничего, ха-ха! В чем дело, дорогая? Уже пошутить нельзя?

– Вот бы и мне в седло! – вдруг воскликнула Рут. – Взять уроки!

– Может она взять уроки? А почему нет? Не одни книги приносят деньги, мисс Джонс.

– Не сомневаюсь, – с улыбкой отозвалась писательница, мысленно поморщившаяся из-за отсутствия в обращении «Фермой».

– Только учти, Рут, ты должна постараться лучше смотреться верхом, чем эта – как ее? – Чейтер. Как мне хочется отщипнуть от их фамилии «Ч» и приделать «Х»! Надеюсь, она хотя бы получает удовольствие [3] …

– Ты бы лучше помолчал, Боб, – прошипела миссис Роу. – Из-за тебя я никак не разберусь, что там происходит.

– В том-то и дело, что ничего! – раздраженно возразил муж. – Что послужит сигналом? – обратился он к Артуру. – Выстрел? Может так получиться, что олень побежит на нас? Ветер дует в эту сторону.

– Ветер влияет только на лис, – поделился своими познаниями водитель.

Эдит Фермой-Джонс навострила уши. Она привыкла впитывать любую информацию. Ее репутация осведомленного человека зиждилась на чужих разговорах и на настольной энциклопедии. В следующем романе могли ожить лисица, замечающая, куда дует ветер, и олень, бегущий наугад.

– Как же они решают, куда бежать? – поинтересовался Роу. – Их гонит свора?

– Обычно они нацеливаются на какую-то точку и мчатся туда, – ответил Артур. – А свора носится вокруг.

– Что происходит сейчас?

– Собаки выгоняют оленя. Иногда доносится лай гончих, напавших на след, даже на таком большом расстоянии, если ветер благоприятствует, как сегодня. Вот, слышите?

На поле возникла суматоха. Егерь в красном камзоле дал команду собакам. Лорд, дорожа своим превосходством, важно галопировал с места на место.

– Почему они не действуют? – крикнул Роу.

Впрочем, причудливый охотничий телеграф уже сообщил даже ему, что олень в полосе леса, к которой были прикованы все взгляды, уже начал свое последнее бегство от смерти.

– Надо его немного отпустить, сэр, – ответил Артур.

– В каком смысле?

– Дать фору.

– Понимаю, как в крикете!

– Если олень еще не устал, придется поплатиться несколькими собаками. Вот и они! Мы поедем в Черли и проследим за охотой.

Собачья свора пришла в движение. Отлично организованная живая масса устремилась вперед, целеустремленно, но пока неспешно. Каждая гончая подчинялась собственному инстинкту, но при этом повиновалась превосходящему инстинкту человека. За собаками скакали охотники, едва сдерживавшие прилив кровожадности.