Чтение онлайн

– Рада снова вас видеть, Надин! – воскликнула Энн. – Последний раз мы, кажется, встречались в Каннах?

– Да, за кофе в «Галери Флери», – подтвердила та. – Хорошо поездили?

– Замечательно! Советую вам мою новую кобылу, для нее не существует преград.

– Я бы с радостью, но ведь завтра на ней поскачете вы сами?

– Не лишайте меня этой радости! Но можете взять и Джилл. Она по-прежнему у нас. Кажется, она вам нравилась? – Энн повернулась с Джону. – А вы ездите верхом? Как ваша нога? Или вас уже допекли этими вопросами? Я бы на вашем месте с ума сошла!

– В положении окруженного заботой инвалида свои недостатки, – ответил Джон. – Спрашивайте, я не возражаю. Нога лучше, благодарю. Но, боюсь, еще не настолько, чтобы присоединиться к вам уже завтра.

– Обидно! Ну, ничего, мы поставим вас на ноги нашими головоломками. Дайте мне знать, если от меня что-нибудь понадобится, обещаете? Увидимся позднее, Надин. Идемте, Гарольд!

Тейверли улыбнулся Джону:

– Мы бы остались, но за вами есть кому ухаживать. Будьте с ним поласковее, Надин.

Когда они остались одни, Надин нахмурилась.

– Какой гадкий этот Тейверли! – не сдержалась она. – Так учтив, что с души воротит.

– Мне он приглянулся, – произнес Джон. – Разве учтивость – недостаток?

– Она как вода. Сама по себе вода безвкусная, в нее надо что-то добавлять.

– Полагаю, ему свойственна не одна учтивость?

– Еще бы! Все мыслимые достоинства, причем в большом количестве. А также ненависть ко мне.

– Не может быть!

– Откуда вы знаете?

От ее вопроса и от неловкости Джон покраснел, но решил не отступать.

– Мы говорили о вас, – объяснил он. – Не возражаете?

Увидев, что его чашка пуста, Надин наполнила ее.

– Нет, – ответила она. – О чем еще беседовать, как не о других людях? Но лучше не передавайте, что обо мне говорил Тейверли. Я уверена, что он меня простил, а значит, и мне пришлось бы простить этого негодника!

Их прервали. Медсестра в больничном облачении – Брэгли-Корт мог позволить себе и такое! – сообщила о необходимости немедленно поменять Джону компресс. Компресс за чаем? Медсестра извинилась и объяснила, что у нее есть несколько свободных минут, которых позднее может не быть.

– Она ухаживает за миссис Моррис? – догадался Джон, когда вскоре медсестра убежала.

– Да, – кивнула Надин. – Бедная старушка! Пора ей на тот свет!

– Вы имеете в виду избавление?

– А как же! Что толку тянуть? Когда лошадь или собаку нельзя вылечить, ее пристреливают, но людей Бог обрекает на продолжение страданий! – Она поежилась и впервые в жизни неверно истолковала реакцию мужчины. – Только не думайте, будто я не выношу боль! – воинственно проговорила она. – Но, представьте, она мне не нравится. И я спешу насладиться жизнью!

Это прозвучало как нечаянное признание, случайная мысль вслух. Дотронувшись до руки Джона, Надин встала и подошла к окну, чтобы, немного отодвинув длинную штору, уставиться во мглу. Собственное отражение и дерзко мерцающее платье – вот и все, что она увидела в окне.

Джон наблюдал за ней и ждал, когда Надин обернется. Почему она не торопится? И почему ему так хочется, чтобы она обернулась? Его вдруг охватила паника.

«Ерунда!» – подумал он, объятый ужасом.

В то утро, слепой от горя и полный сопутствующего горю эгоизма, он наскоро собрал чемодан и сбежал из Лондона. Его маленький мирок рухнул из-за неожиданного письма. Оно прилетело с неожиданностью отравленной стрелы. Внутри был яд – яд, отравивший струны его веры. Джон бросился на вокзал, не думая, на какой именно, и купил билет до дальней станции – любой, лишь бы умчаться подальше от гротескной иронии внезапной необходимости. Ему подошло бы любое место, лишь бы незнакомое, ни о чем не напоминающее. Кто-то впереди него в очереди в билетную кассу произнес: «Флэншем», вот он и повторил это слово кассиру.

Так вот куда случайно забросил его незнакомец из очереди – туда, где в темном окне опять так явственно, так мучительно отразилась она!

«Ерунда, ерунда! – билась у него в голове настойчивая мысль. – Просто я запутался, отсюда реакция. Плюс подвернутая нога. Господи, больно-то как!»

Джон сосредоточился на боли, надеясь обмануть себя. Он был даже рад мучению, понимая, что страдает заслуженно. Боль всегда навязывает свою игру: все искажает, наделяет малозначительное нелепой значимостью. Вот почему пациенты больниц влюбляются в своих сиделок…

Надин вернулась к нему так же стремительно, как отошла.

– Как вы дальше поступите? – спросила она. – Останетесь здесь? – Видя, что Джон удивлен ее резким тоном, заставила себя смягчиться. – Ну, вы так мало говорите про себя… Может, сегодня вечером вас где-нибудь ждут?

Он покачал головой.

– Куда вы направлялись, когда я встретила вас на станции?

– Разве вы уже не спрашивали об этом? Куда глаза глядят.

– Звучит мрачно!

– Не судите по звуку. Обожаю скитания!

– Понятно. И вот ваши скитания забросили вас сюда…

– Представьте! – У Джона возникло ощущение, будто они описывают круг за кругом, всякий раз возвращаясь в одну и ту же точку, поэтому он решился на прорыв: – Знаете, с ногой дело вовсе не так худо, как кажется. – Впрочем, всего минуту назад он утверждал, что ему очень больно. – Похоже, я могу встать и уйти.

– Считаете, нога вам позволит?

– Наверное.

– Но ответьте на мой вопрос: куда вы отправитесь?

Снова замкнутый круг! Джон потерял терпение.

– Вот и я задаю себе этот вопрос!

– Простите.

Джон не собирался выдавать своего отчаяния. Да и отчаяния больше не испытывал, даже перестал понимать, что это такое.

– Нет, это я должен просить у вас прощения, – пробормотал он. – А вы должны простить меня. Вы так добры ко мне! Не пойму, что со мной.

Но Надин понимала. Потому и отходила к окну в жалкой попытке справиться с тревогой. Что-то случилось, причем внезапно. Она уловила момент события. Это происходило с ней не впервые в жизни. Можно ли этому противостоять? Нужно ли обращать на это внимание? Она вспомнила о лежащей наверху старой миссис Моррис. Настанет день, когда и сама она будет такой! Потом Надин подумала о завтрашней охоте, об обреченных на гибель затравленных существах, о том, что всем, кто сейчас находится в Брэгли-Корт, тоже суждено умереть. Но пока те, кому на роду было написано быть затравленными, не помышляли об ожидающей их судьбе, как и весь Брэгли-Корт, за исключением Надин Леверидж. Она-то всегда это осознавала, потому и требовала от жизни отступного.

– Не надо извиняться, мистер Фосс, – произнесла Надин. – И не беспокойтесь: минет пять сотен лет, а все останется так же. А пока, раз очевидно, что вы не можете двигаться и вам некуда деваться, даже если бы могли ходить, предлагаю вспомнить, что мы с вами – две крохотные точки в бескрайней Вселенной. Допивайте свой чай!

Поезд, прибывший в 15.28, доставил в Брэгли-Корт двух гостей. На поезде в 17.56 прибыли еще четверо. Мужчина в окне «Черного оленя» наблюдал за их высадкой.