Чтение онлайн

– А можно?

– Сколько хочешь, – кивнула та, помешивая ложечкой кофе. Бабушка была большой любительницей кофе, пила его каждый день утром, днём, вечером и во время ланча. Лаура даже слышала, что из-за этого многие называют её лес не Белым, а Кофейным.

Пока она грызла третий кусок торта, белки-повара принесли поднос с пирожными, курагой и морковкой. Лаура оторвалась от торта и, покосившись на бабушку, украдкой сунула морковку под стол – там, в ожидании угощения, смирно сидел Бубенчик. Заяц тут же зашуршал и захрумкал, а из-под длинной скатерти посыпалась ботва. Лаура туфелькой затолкала её обратно, но бабушка заметила.

– Бу? – спросила она.

– Да, – шёпотом ответила Лаура.

– А почему он под столом? Посади его по-хорошему, с нами. И где твой котик?

– Уш ушёл гулять. Осваиваться в лесу, – по-прежнему негромко ответила Лаура, ожидая подвоха. —Ты серьёзно?..

– Что?

– Насчёт Бу. Что ему можно кушать с нами?

– А что в этом такого?

– Мама никогда не разрешала… – вздохнула Лаура и нырнула под стол. – Бубенчик… Бушечка… Иди сюда!

Заяц недоверчиво вылез и прыгнул ей на руки. Лаура аккуратно сгрузила тяжёлого, тёплого и пушистого Бу на стол Тот тут же ринулся к миске с тёртой морковкой со сметаной и заурчал.

– А можно, я Максика тоже покормлю?..

– Максик – это кто? – насторожилась бабушка.

– Максимилиан. Новый хамелеон. Мама подарила… – При мысли о маме в горле образовался противный горький комок. Он никак не глотался, и, чтобы бабушка ни о чём не догадалась, Лаура быстренько побежала за коробкой, в которой жил (вернее, постоянно спал) Макс. Но бабушка всё равно догадалась – сама пришла к Лауре и уселась с ней рядом, разложив свою шикарную и пышную юбку прямо по полу.

– Грустишь? – спросила она, обняв внучку за плечи.

– Грущу, – вздохнула Лаура, поглаживая Макса по прозрачной спинке. Тот от её прикосновений быстро становился тёмно-серым.

– Кажется, он отражает настроение, – заметила бабушка, вынимая из рукава вишнёвый платок. – Ну-ка, вытри слёзы.

Лаура утёрлась, высморкалась. Пробормотала:

– Может быть.

Потом протянула коробку бабушке:

– А попробуй ты…

Бабушка погладила Макса, и тот фыркнул во сне и посинел.

– Почему синий?..

– Наверное, потому что скоро февраль. Февраль – это вьюги, это голубые льдинки, ультрамариновые сугробы, сизые метели, синие звёзды…

– Как красиво, – завороженно прошептала Лаура, поглаживая Макса; тот вроде бы становиться серым не собирался.

– Это магия стихов, – усмехнулась бабушка. – А синее настроение – потому что настроение у меня, как у леса.

– Но лес же Белый, – возразила Лаура.

– Белый – самый богатый цвет, самый разный. Какой цвет рядом с ним – такой и он. Представь сугроб. Утреннее солнце делает его розовым, дневное – золотым, вечернее – алым. А может и всё наоборот. А ночью он буде серебряным, серым, даже чёрным.

– А под луной – жёлтым…

– Вот именно. И так не только снег. Так – всё белое, что есть на свете… И настроение наше так же. Само по себе спокойное, оно может быть разным от того, что творится вокруг. Вот ты переживаешь из-за мамы – оно у тебя серое. Я думаю про лес – и оно у меня синее…

– А давай попросим Бубенчика потрогать Макса?

– О, я не сомневаюсь, Максик тут же станет оранжевым. Бубенчик столько моркови, кураги, мандаринов и хурмы ест, что вот-вот сам окажется совершенно рыжим.

Лаура рассмеялась, сунула Максику кусок кекса и поставила коробку на полку.

– Какой-то он ленивый…

– Просто сонный. Зимой хамелеоны много спят.

– А ленивые бегемоты спят всегда.

– Кто тебе такое сказал?

– Мама так говорит, когда я поздно просыпаюсь. И вообще уже пора ложиться, наверно?..

– Как захочешь, – пожала плечами бабушка, и её высокий, радужно-серебристый воротник забавно изогнулся. – Если хочешь – пойдём вместе со мной. Мне надо прогуляться по лесу, проверить, готово ли всё к весне.

– Но ведь ещё весь февраль впереди!

– Февраль – почти весна. Только не выспавшаяся и поэтому мрачная и сердитая. Так что, поедешь со мной?

– Но ведь поздно уже… – растерялась Лаура.

– Хочешь спать?

– Ни капли! Хочу с тобой!

– Тогда одевайся, только потеплее. Ехать будем долго – через весь лес и обратно…

Лаура посмотрела на часы в форме рождественского венка, которые, хоть новогодние праздники давно прошли, бабушка до сих пор так и не превратила обратно в ходики. Стрелки показывали половину десятого.

– Ба… А вдруг я усну?

– Ну уснёшь и уснёшь. Что такого? Мы же поедем в карете.

– Но… – Лаура хотела уточнить насчёт того, как же она почистит зубы, но, кажется, бабушку это совершенно не волновало. – Впрочем, ничего… Всё отлично! Бегу одеваться!

Она уже была на полпути к вешалке, когда резко обернулась и робко спросила, не особенно надеясь на успех:

– Бабуль… А можно Уша и Бу с собой?

– Только одень их во что-нибудь, – велела бабушка. – А то замёрзнут.

– Во что?..

– Поищи в шкафу какую-нибудь шапку. Или муфту. Или платок, – посоветовала бабушка, поднимаясь. – И приходи к каретному сараю минут через десять.

Лаура, на ходу окликая Мятноуша, вприпрыжку понеслась к шкафу. Королева Белого леса улыбнулась ей вслед и тихонько сказала:

– Вот и повеселела.

А потом быстренько наколдовала в воздухе серебряную льдинку-зеркало – посмотреть, как там её дочка. Лаурина мама сидела за своим компьютером, подключенным к котлу, и что-то сосредоточенно печатала. Бабушка вздохнула и растворила льдинку. На ковре образовалась крохотная лужица. Королева Белого леса покачала головой и пошла запрягать карету.

Глава 3. Март. Логово Полоза

Когда они выехали с бабушкиного двора, Лаура принялась глядеть на лес во все глаза. Это был настоящий, густой, дремучий, сказочный лес! Тугие пустые кроны уходили высоко вверх; где-то под облаками гулко ухали филины и свиристели. Разлапистые, заваленные снегом кусты, покачиваясь в лунном свете, напоминали хоровод ведьм в узких юбках. Лаура съёжилась и уткнулась лицом в бабушкину шубу. Но потом они выехали на светлую поляну, снег на которой действительно был разноцветным – но не от разного солнца, а от пёстрых фонариков, развешанных на ветвях.