Чтение онлайн

– Даже если ты уволишься, тебя потом найдут и будут допрашивать в качестве свидетеля. Тем более что в доме погиб человек. Если бы эта твоя Софи была ни при чем, если бы произошел несчастный случай, она непременно сама бы вызвала полицию или «Скорую помощь». Роза. Я же предупреждала тебя!

– Так что делать?

– Думаю, ты приняла правильное решение: надо идти в полицию. Кстати, ты сообщила Софи о смерти Иоахима?

– В том-то и дело, что нет. Я подумала: если бы она была законной женой Иоахима, ей бы сообщили о смерти мужа. Ведь должны быть у них в Москве друзья, родственники? А если она – самозванка, то, тем более, зачем провоцировать ее на… Словом, я испугалась и ничего ей не рассказала.

– Ты абсолютно правильно сделала! Подумай сама: ведь не на Луне же они жили, и в Москве их тоже окружали люди. Если бы Софи была настоящей женой Фогеля, неужели бы ей не позвонили и не сообщили? Так нет же! Первой об этом узнаешь ты!!!

– Мне страшно, Катлин.

– Ты никого не убивала, ты ни в чем не виновата. Так чего тебе бояться? Ты всего лишь служанка, Роза!

– Ты пойдешь со мной?

– Конечно. Но при одном условии.

– Для тебя это так важно?

– Важно. Не хочу, чтобы моя подруга мыла полы и посуду в доме, где ее не уважают! Вот будь жива Клементина…

Герман привез меня к воротам, помог выйти из машины.

– Ничего не бойся. Вот тебе зарядное устройство, следи, чтобы твой телефон был всегда заряжен. И лучше, если Софи не увидит, что у тебя есть телефон. Если же ты по каким-то причинам не сможешь мне позвонить, я пойму, что аппарат у тебя отобран или пропал, исчез, потерялся.

– Герман. Думаю, мне надо бы взять кое-какие вещи, послушать, что скажет Софи, попрощаться с ней.

– И даже сейчас я не уверен, что тебе надо возвращаться.

– Да я бы и не возвратилась, если бы не чувствовала себя обязанной ей – из-за денег. Подумай сам: должна же существовать какая-то причина, ради которой Соня рассталась с такой крупной суммой? Я не верю, что она таким образом заплатила своей подруге за то, что та скрасит своим присутствием ее одиночество.

– Тогда тем более. Тебе не надо бы там появляться! Возможно, между Софи и той девушкой, за которую она тебя поначалу приняла, существуют определенные отношения. Может, кто-то кому-то должен. Возможно, та Наташа Вьюгина, вместо которой ты приехала, знает что-то из прошлой жизни Софи и шантажирует ее? Или, может, даже и не шантажирует, и вообще, не помнит о каком-нибудь постыдном эпизоде из ее жизни, который связан с ее теперешней жизнью. Но Софи из страха быть разоблаченной хочет избавиться от своей подружки детства. Вот и получится, что тебе придется расплачиваться за то, к чему ты совершенно непричастна.

– Но она же знает, что я – не та Наташа.

– Но если ты ей не нужна и сводить счеты она собиралась с той, другой Наташей, почему же она до сих пор держит тебя при себе?

– Из вежливости. А что она может сделать? Отправить меня обратно в Болгарию? Вот ты бы как поступил на ее месте?

– Я? Думаю, увидев, что ко мне приехал вовсе и не мой друг, я бы, конечно, поздоровался с этим человеком, извинился, что побеспокоил его. Да и этот человек бы сразу понял, что мы – совершенно чужие люди. Словом, я бы помог ему вернуться домой или же, если бы у меня не было каких-то серьезных собственных проблем, попытался бы проявить гостеприимство. Показал бы ему город, пообщался бы с ним. А если бы оказалось, что он симпатичен мне, то, быть может, я и подружился бы с ним. Но в любом случае я не стал бы отправлять ему пять тысяч евро! Это на самом деле немалая сумма, и именно этот факт меня настораживает.

– Ты все правильно говоришь. Но я хочу узнать, в чем же все-таки дело? Ведь она могла бы потребовать эти деньги, вернее, их часть, обратно.

– Возможно, ей неудобно или же…

– Или же для нее это не деньги? Или же ей действительно нужно что-то именно от меня? Ведь она навещала в Москве моих родителей! Купила зачем-то такой же кофейный аппарат, как и у них. Словно специально для того, чтобы я поверила: я – именно тот человек, которого она хотела видеть.

– Наташа, я посоветовал бы тебе не возвращаться туда. Тем более что документы твои при тебе. А багаж… ну какой там у тебя может быть багаж? Что-то стоящее?

– Герман…

– Я понимаю, есть что-то еще, о чем ты не хочешь говорить.

– Да, есть. Я влипла в историю, Герман. В криминальную историю! И Соня понимает, что я теперь связана с ней.

– У тебя уже и так слишком много историй.

– Я не виновата, что так складывается моя жизнь. Поверь мне, я виновата лишь в том, что вовремя не заявила в полицию.

– Ты знаешь что-то о Софи?

– Скоро этот дом будет оцеплен полицией, возле этих ворот будут стоять полицейские машины с мигалками.

– Наташа!

– Я помогла ей увезти из дома труп садовника, которого она заморозила в морозильной камере, – выдохнула я и замолчала. Вот и все. Теперь Герман все знает. Портрет русской девушки с криминальным прошлым получился на славу! – Теперь ты понимаешь, что я не могу просто исчезнуть? Она сразу же заявит в полицию, скажет, что все это сделала я!

– Но зачем ей все это?!

– Думаю, она, убив садовника, с которым у нее были какие-то отношения, решила сразу две свои проблемы: избавилась от трупа и привязала меня к себе.

– Но зачем ей привязывать тебя к себе?

– Вот за этим-то ответом я туда и иду. Как ты уже понял, тебе со мной небезопасно связываться. Я благодарна тебе, Герман, уже за то, что ты меня просто выслушал.

С этими словами я вошла в ворота и быстрым шагом направилась по аллее, ведущей к дому.

Соня встретила меня на крыльце. Она бросилась вперед, обняла меня.

– Ну, наконец-то! Кто этот человек, с которым ты так долго разговаривала у ворот?

Она выглядела взволнованной, а бледность ее казалась болезненной.

– Проходи. Как же я рада, что ты пришла! Послушай, сегодня в пять часов к нам приедет человек из министерства юстиции. Мой муж, Эрвин, хоть и порядочная свинья, но тем не менее решил помочь нам с тобой и подключил все свои связи. Помнишь, я говорила тебе о письме? Из министерства юстиции?

И тут я поймала себя на мысли, что желание узнать правду, связанную с моей поездкой сюда, приглушило во мне чувство самосохранения и что я должна была довериться Герману, но уж никак не Соне. Мне хотелось взять Соню за плечи, встряхнуть ее хорошенько и спросить: зачем ты меня сюда позвала? Что тебе от меня нужно? Кто ты, наконец, такая?!

Она говорила мне что-то о письме из министерства юстиции, которое было каким-то образом связано с моим нелегальным пребыванием здесь. Возможно, конечно, что это было некое нейтральное письмо, к примеру, ответы на вопросы, заданные Соней в связи с моим приездом, но без упоминания моего конкретного имени. Тогда еще все неплохо. А если она сразу же, с первых же дней моего пребывания в Мюнхене, подняла тревогу и сообщила властям, что в ее доме нелегально живет русская, сбежавшая из Болгарии? Тогда тем более мне нужен был мотив такого ее подлого поступка. Что ей нужно от меня?! И что изменится в ее жизни, если я, к примеру, сяду в тюрьму? У меня нет плана поиска спрятанных сокровищ тамплиеров или золота пиратов, у меня нет денег, у меня нет ничего, кроме желания как-то упорядочить свою жизнь, избавиться от всех своих страхов.