Чтение онлайн

– Великолепно. А теперь мне хотелось бы побыть немного одному и ознакомиться с кое-какими бумагами, – я подвел черту нашему затянувшемуся разговору. Последние две минуты мы разговаривали уже перед дверью в мой кабинет.

– Не смею Вас задерживать, Ваше Императорское Величество, – отставив в сторону ножку, глубоко, на старинный манер, поклонился Дмитрий Николаевич. – Позвольте только мне, как председателю Комитета министров, проводить вас на заседание, – приподняв голову, просяще посмотрел он на меня снизу вверх.

– Разумеется, – ободряюще улыбнулся я, кивая. – буду вам очень признателен, граф.

Мы раскланялись. Закрыв за собой дверь кабинета, я не мог видеть выражение крайней растерянности и беспокойства, отразившееся на лице Блудова, который мрачно пошептал:

– Ну и где прикажете найти секретаря за оставшиеся до заседания двадцать минут?! Дёрнул же меня бес сказать о 'подходящей кандидатуре' когда её и в мыслях не было', – на этих словах граф тяжело вздохнул и засеменил по широкому коридору в направлении канцелярии.

Из личного Сабурова. 15 ноября

Этот день навсегда запомнится мне как самый волнительный и вместе с тем самый значимый день в моей жизни. Кто знает, как сложилась бы моя судьба, если бы не воля случая.

В полдень я, как обычно, шел по коридорам Зимнего. Мне требовалось уточнить несколько деталей к предстоящему заседанию Сената. Ещё позавчера по дворцу начали расползаться слухи о скором прибытии государя. Видя царившую во дворце суету я был в лёгком волнении, но по настоящему я испугался, когда мимо меня, не замечая ничего на своем пути, пронесся Дмитрий Николаевич Блудов, всемогущий глава канцелярии. Его вид был забавен. К тому же я тут же вспомнил пресмешную шутку, про то, что генералы не бегают, потому что в мирное время бегущий генерал вызывает смех, а в военное панику.

Но как оказалось, я зря веселился. Блудов резко остановился и, развернувшись, оценивающе посмотрел на меня. Я оцепенел, чувствуя себя куском мяса на прилавке мясника.

– Вот вы-то голубчик мне и нужны, – с улыбкой, больше напоминающей оскал, обратился ко мне Дмитрий Николаевич. Я судорожно начал думать в какое из окон мне лучше всего прыгать – такие улыбки своим получателям, как правило, ничего хорошего не предвещают.

– Идите за мной,– сказал он и, видя, что я остался стоять на месте взял меня за руку повел за собой. – Все равно никого лучше за такие сроки не найти, – как мне показалось, тихо пробормотал он. Господи куда мы идем, что я натворил? Неужели доклады возглавляемой мной комиссии вызвали такую реакции?

Я в страхе перебрал в уме все свои мыслимые и не мыслимые прегрешения. Но даже не найдя за собой серьёзных прегрешений, я не мог остановить холодный озноб. А уж когда мы подошли к ТОМУ САМОМУ кабинету…

Кабинет мой располагался на третьем этаже Зимнего дворца и служил рабочей комнатой ещё моему деду, Николаю I. Обстановка была скромной: стол для бумаг, два стула с высокой спинкой, на стенах много акварели. Однако комнатка была уютной и, несмотря на небольшие размеры, вполне функциональной. Сидя за столом, я увлечённо занимался бумагами. Следовало подготовиться к моему первому заседанию кабинета министров, освежив в голове проекты подготовленных за эти дни в Гатчине указов. Честно говоря, меня несколько трясло от волнения. Умом я конечно понимал, что предстоящее совещание лишь первое из многих и скорее господа министры должны волноваться за свои кресла, готовясь к встречи с новым государем. Но понимание это никак не спасало от перевозбуждения, охватывающего меня в предвкушении заседания. Я собирался сделать первые шаги своего царствования, возможно кардинальные, трудные, но в моём понимании – абсолютно необходимые.

Я как раз раскладывал бумаги по папкам, когда раздался осторожный стук в дверь. После короткой паузы дверь приоткрылась и, сквозь образовавшуюся щель, в кабинет проскользнула полненькая фигура графа Блудова.

– Слушаю вас, Дмитрий Николаевич – подняв голову от бумаг, сказал я.

– Позвольте представить и отрекомендовать вам Андрея Александровича Сабурова, ныне занимающего должность секретаря 2-го отделения 5-го Департамента Сената, как, безусловно, очень талантливого, способного и беззаветно верного вам подданного Российской Империи, – тут же затараторил неугомонный старик, открывая пошире дверь и чуть ли не силой вытаскивая из-за спины высокого, чуть полноватого мужчину среднего возраста в форменном мундире собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Гладко выбритые щёки горели, но голову он держал гордо и высокого, что в сочетании с прилизанной, прямым пробором чёлкой и еле заметным подбородком дарило ему неуловимое сходство с хорошо откормленным гусём.

Я встал из-за стола и, обойдя его, протянул руку для рукопожатия. Блудов тихонько охнул от такого пренебрежения церемониалу и панибратства, но мне было всё равно. 'Задолбали уже все эти ахи и охи, хожу тут пылинки со всех сдуваю' – пронеслась в голове мысль. Что-то я совсем 'ониколаился'. Хотя, действовать, конечно, лучше по принципу – мягко стелет да жестко спать.

– Рад знакомству, – сказал я. Глаза Сабурова удивлённо расширились, но вцепился он в ладонь клещом, и рукопожатие у него оказалось на удивление крепкое и твёрдое. Занятно…

– Андрей Александрович, я надеюсь Дмитрий Николаевич обрисовал вам, так сказать, фронт работ? – продолжил я, пристально глядя Сабурову прямо в глаза.

– Д-да. Да, разумеется, В-ваше Императорское Величество! – кажется от волнения Сабуров начал заикаться. Хотя может он всегда так разговаривает? Но взгляд держит, глаза не отводит. Мне положительно начинал нравится мой будущий секретарь.

– Что ж, – протянул я, отпуская наконец его руку, – меня уже видимо ждут на заседании.

На этих словах я бросил быстрый взгляд на Блудова, граф подобострастно кивнул. Его слащавость начала меня раздражать.

– Давайте продолжим наш разговор позднее, – заключил я. – Пока же чтобы вам не пришлось скучать в моем кабинете, рассортируйте мне документы, прибывшие сегодня из канцелярии по вашему разумению. Заодно и проверим, на что вы годны.

На этой ноте я распрощался с Сабуровым и в сопровождении Блудова поспешил в Малахитовый зал. Спустившись на второй этаж и пройдя две галереи, мы остановились перед массивной, украшенной золотыми дубовым листьями, дверью. Граф поклонившись, открыл её передо мной. Министры уже собрались и расположились вокруг большого овального стола.

Поздоровавшись с подобравшимися, при моем появлении, высшими чинами империи я проследовал к месту председателя.

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – положив папки с документами на стол, обратился я к ожидавшим министрам, для пущего эффекта рукой сделав жест в направлении стульев. Дождавшись, когда я опущусь на сидение отведенного мне роскошного кресла, министры последовали моему примеру и опустились на свои куда более скромные стулья.

– Что ж, начнём наше собрание, господа, – дождавшись пока все рассядутся, с некой долей официоза провозгласил я, открывая первую из принесённых папок. Достав с самого верха листок со списком вопросов, которые заранее подготовил, я положил его перед собой. Сидящий по правую руку Блудов робко осведомился:

– Ваше Величество, разрешите зачитать повестку заседания?

– В этом нет нужды, граф, – я собирался решительно взять быка за рога.

– Но Ваше Величество, тревоги, связанные с Польшей, не терпят отлагательств! – донеслось с противоположной стороны стола. Я внимательно посмотрел на подавшего реплику. Это был Петр Александрович Валуев, нынешний министр внутренних дел. На известного в моём прошлом здоровяка-боксера, своего однофамильца, он никоим образом не тянул. Высокий, худощавый, в чёрном, шёлковом фраке и элегантно повязанном шейном платке, он смотрелся истинным английским денди. Этот образ дополняли всегда безупречно уложенная шевелюра и небольшие, тщательно ухоженные баки, которые у него похоже была привычка поглаживать в минуты задумчивости. Своего мнения о нем я ещё составить не успел, а в дневнике отзывы о его деятельности разительно отличались в зависимости от лагеря, к которому принадлежал описывающий его деяния. Сухие же факты говорили скорее об его полезности на месте министра Внутренних дел, чем о вреде.