Чтение онлайн

— Глеб, ну, что ты все ходишь и ходишь? — спросила она негромко. — Нет у меня документов, которые тебе нужны. Бабкину мебель я продала тебе всю. Секретер ты сам отказался покупать.

— Надеюсь, ты не последовала моему совету и его не выбросила?

Игорь не сразу узнал голос антиквара — слишком давно видел его в последний раз, да и тот старался говорить тихо, как и хозяйка квартиры.

— Нет. Как стоял, так и стоит в кабинете, — проскрипела та в ответ. — Только не проси. Продам его, сразу ремонт придется делать. А у меня денег нет.

— Я же тебе за него пятьдесят тысяч долларов предлагаю, не рублей, — попытался возмутиться господин Бухарин.

«Вот жук навозный», — чуть не выругался вслух Игорь. Он же эти деньги из мебели, которую продала ему старуха, извлек, сам сказал. И вместо того, чтобы ей их просто вернуть, теперь на них пытается выкупить какой-то секретер у тети Маши.

Затаив дыхание, Игорь стал прислушиваться, о чем говорили те двое в прихожей. Надо присмотреться к этому предмету мебели. Тетя Маша сказала, что он по-прежнему стоит в кабинете.

Игорь встал с дивана и, стараясь не скрипнуть паркетом, на цыпочках прокрался к единственной двери, которая выходила из комнаты, где он сидел. Осторожно приоткрыв дверь, заглянул туда: современные стеллажи с книгами — комната вполне могла быть бывшим кабинетом. Он просунул голову, чтобы рассмотреть помещение полностью — так и есть, прямо рядом с дверью стоял массивный секретер в старинном стиле.

Игорь одним скачком снова оказался на своем кресле перед журнальным столиком, как только услышал сухой щелчок замка — судя по всему, антиквар ушел не солоно хлебавши. Может, они договорились о встрече, когда Игорь уйдет?

— А где ваша спальня, говорите? — спросил Игорь, других помещений в квартире он не заметил.

— Пойдем, покажу, — прохрипела тетя Маша.

Она вывела Игоря в прихожую, и открыла дверь, ловко замаскированную под один из стоявших вдоль стены шкафов для одежды. Игорь усмехнулся — ни за что бы не догадался, что эта двушка, вовсе и не двушка. Хотя мог и предположить, что в доме старой сталинской постройки с высокими потолками вряд ли были такие маленькие квартиры.

За дверью располагалась ванная и две небольшие комнаты — спальни.

— Моя последняя, — сказала тетя Маша. — А в этой, — она распахнула настежь дверь без замка, — сейчас живет Галочка.

— А Аглая где жила?

— В одной с ней комнате. И спали они в одной постели, пока Глашке общежитие не дали. Она и съезжать не особо хотела — на последнем курсе уже была, — фыркнула тетя Маша. — Это поначалу интересно вместе тусоваться, как они, молодые, говорят, а потом всем хочется тишины и покоя.

— А почему съехала, не говорила? — спросил Игорь. — Вы не находите это странным, раз хотелось покоя.

— Говорила, еще как говорила, — тетя Маша подошла к своей спальне и тоже распахнула дверь настежь. — Жаловалась, что если не будет проживать в общежитии, то театр может не выделить служебную площадь. А она тогда замуж уже собиралась…

Игорь поразился, что в спальне тети Маши не было совершенно противного застоявшегося «старушечьего» запаха — несвежего белья и лекарств — только легкий аромат освежителя для воздуха.

— Но не вышла, — закончил он фразу.

— Не вышла, — согласилась тетя Маша, — так как Глашке выделили не служебную квартиру, как она надеялась, а такое же койко-место в общежитии, но уже театра. Она хотела вернуться, но я ее назад не пустила.

— Почему? — спросил Игорь, осматривая спальню старухи.

— Тоже захотелось тишины и покоя, — ухмыльнулась та, — за год привыкла, что никто посторонний в квартире не толчется, только Галочка. Иногда Вадьку приводила. Девочка не злоупотребляла моим терпением.

— Скажите, — Игорю в голову вдруг пришла шальная мысль, — а если что, кто унаследует эту квартиру?

— Не дождетесь, — фыркнула тетя Маша, но на Игоря не обиделась, сама же ему сказала, что ей что-то непонятно что мерещится. — Давайте вернемся в гостиную, и я вам все подробно обскажу. Вы ведь здесь все осмотрели?

— Ну и кто наследник? — оторвался Андрей от поглощения картофельного пюре с паровой котлетой, до этого внимательно слушавший рассказ Игоря о дне, проведенном с пользой вне его квартиры.

— Не поверишь…

— Поверю, — сказал он соху, — всему, чему угодно.

— Какой-то родственник, проживающий то ли в Канаде, то ли в Америке, — ответил Игорь.

— Тети Маши? — попытался уточнить Андрей.

— Нет, — покачал головой Игорь, — старушка всего лишь сторожит квартиру, проживая в ней. Прежней хозяйки, некой Юлии Михайловны Поповой.

— А кем ей приходится тетя Маша?

Андрей рассеянно рисовал вилкой узоры на томатной подливке, о чем-то отчаянно думая или сопоставляя факты.

— Внучатой племянницей.

— Племянницей, говоришь? — Андрей выразительно посмотрел на Игоря. — А не та ли это древняя старуха, госпожа Попова, после смерти которой ее внучатая племянница тетя Маша продала всю старинную мебель антиквару Бухарину, которому ты помог в ножках стульев отыскать доллары?

— Я как-то об этом не подумал, — пробормотал виновато Игорь. — Даже ни одна мысль в эту сторону не шевельнулась. А должна была. Придется теперь и эту линию отрабатывать. А Юлия Михайловна, действительно, была древней старухой — судя по рассказам тети Маши, она с помпой отпраздновала свой сто пятый юбилей, будучи при этом в здравом уме и твердой памяти, и продолжала чистить на обед картошку, стоя перед раковиной в третьей балетной позиции и держа спину прямо. Правда это единственное, что она делала в своем возрасте. Представляешь, она еще успела какое-то время побыть воспитанницей Смольного института благородных девиц до того, как большевики организовали там свой штаб. Двоюродная сестра покойной бабульки, выпускница 1917 года этого же Института, в свое время эмигрировала с семьей в Америку. Там вышла замуж тоже за русского эмигранта по фамилии то ли Костенко, то ли Родзянко. Вот их дети или дети их детей, а может уже и внуки, доподлинно мне не известно, и являются наследниками квартиры, в которой проживают в данный момент тетя Маша и Галина.

— Значит, старушке можно не опасаться за свою жизнь, — многозначительно изрек Андрей и продолжил с аппетитом поглощать недоеденный ужин — Игорь сегодня расстарался на славу, решив, в конце концов, побаловать его желудок. А то все бульон, да бульон. У него от его одного вида челюсть сводило.

— А вот тут ты не совсем прав, — хмыкнул Игорь.

Они с тетей Машей уже изрядно опорожнили принесенную им бутылку коньяка, причем практически без закуски, когда старушка, растекшись по своему инвалидному креслу, поведала Игорю, что эти же самые заграничные родственники передавали госпоже Поповой с начала девяностых годов солидные суммы в валюте налом ежемесячно по завещанию своей благородной прабабки.