Чтение онлайн

Царь Антип почуял, будто корона на его голове зашевелилась (знамо, корона – волос-то, почитай, не осталось!), брови поползли на лоб, а посох сам собой из рук царских выпал, по ступенькам загремел. Смотрит царь-батюшка, глазам своим не верит и ну тереть их. А как протер, так первым делом усомнился: платок! При чем здесь платок-то к Бульбе ентому неведомому? И верно! Не чуб то вовсе, а челка густая выбилась, не усы, а платок бабий под носом завязан, да концы его свисають на манер усов, потому как на харю такую ни один платок не завяжешь как полагается. И не Бульба вовсе это, тем более, не казак неведомый, – и чего с перепугу только не привидится! – а баба крупного телосложения, очень крупного, ажно не сказать насколько. Ну, обознался, с кем ни бывает? Тем паче ни единого казака до сей поры не видывал. Жаль только человека хорошего да знатного почем зря обидел, с образиной такой сравнил. А все Анрошка с байками своими глупыми, живописатель, шоб его!..

Перекрестился царь Антип, наклонился, не сводя глаз с подводы, пальцами посох нащупал и опять выпрямился. Спрятался за спины боярские и оттуда носом поводит. Баба-то ента, кажись, пострашнее Бульбы неведомого будет!

И тут Козьма царя-батюшку с верхотуры-то заприметил, обрадовался, ручкой замахал.

– Отец!

– Сидеть! – поплотнее прижала к себе мужеподобная особа Козьму, и тот притих, вжался в телеса пышные, только глазами по сторонам вращает, сапогом по мешку елозит да пикнуть боится.

Остановилась подвода посредь двора, а за ней во двор купец Борис на коне въехал. Важный, весь из себя, одной рукой поводья держит, другая в колено упирается.

– Борька? – не поверил глазам своим царь-батюшка, выступая вперед из-за бояр. – Так энто твое чудо что ль?

– Дочь моя, – гордо молвил в ответ купец Борис. – Милослава.

– А в телеге-то чего припер?

– Знамо, чаво: муки-то, круп разных, – ступил Борис с коня на землю, кушак поправил, подбоченился. – Ткани разные еще. Чем богаты, как говорится.

– Во, гляди, Трошка, – указал посохом царь Антип на подводу груженую. – Видал? А ты: «тряпки», «смысел»!

– Дык я ж…

– Молчи уж, – отмахнулся от него царь-батюшка.

Между тем Милослава сграбастала Козьму за шиворот да передала вниз слугам, будто котенка. Лишь коснулись ноги его земли, бросился он к царю-батюшке земные поклоны бить.

– Отец!

– Вижу, сын, – похлопал тот Козьму по плечу. – За ум взялся, знатную бабенку отхватил! С такой, небось, не попьешь, а?

– Да я как узрел ее, так и разом хмельное-то дело отшибло, вот те крест!

– Охотно верю. Дело то, – кивнул бородой царь Антип. – Будет теперича из чего пироги-то месить. Я в смысле, о муке… Невесте хоть помоги с телеги спуститься, оболтус. Глянь, мается же баба.

– Ага, я мигом! – подхватился Козьма и бросился обратно к телеге, которая опасно кренилась вбок – Милослава сама слезть пыталась, ножкой бортик нащупывала.

– Давай, давай, – взялся подбадривать ее Козьма. – Полегоньку, чуток правее бери. Ножку во-от сюды ставь.

– Не мельтеши! – огрызнулась на него Милослава.

– Да разве ж я… Это в помощь. Во-о…

Досказать он не успел. Милослава в этот самый момент встала ножкой своей девичьей на бортик. Прогнулся тот, заскрипел и…

Хрясь!

Дворня в стороны шарахнулась, только бы не зашибло ненароком. Милослава съехала на пузе вниз, таща за собой пару мешков, да надо ж такому случиться, что на ее пути Козьма случился.

– Ох, мать… – едва выдохнул Козьма, завозился, силясь выбраться из-под невесты, сидящей на нем с мешками подмышками. – Снимите-е!.. – задушено выдавил он.

А Милослава сидит на нем да по сторонам озирается, понять не может, чего случилось. Не бывало с ней того отродясь, чтобы телеги под ней ломались – верно, гнилая попалась.

– Помогите… – еще тише прохрипел Козьма, но опомнились наконец слуги царские, кинулись к нему и ну тягать за ноги, за руки. Насилу вытянули с пятой попытки.

– Ох ты ж, горюшко мое! – опомнилась Милослава, бросила мешки наземь, сгребла суженого дорогого в охапку да так сжала в объятиях жарких, что пискнул Козьма на радостях. Чтой-то хрустнуло в нем, и обмяк Козьма всем телом. Висит, не шелохнется. Затих просто али разомлел от ласк девичьих – поди его разбери.

– Ну ладно, – ударил посохом царь Антип. – Побаловали и будет. Неча тут шашни с турусами разводить.

Милослава объятия ослабила, выпустила из рук Козьму да рядышком с собой пристроила. Стоит Козьма, без вина пьян – качается из стороны в стороны, глазами мутными по сторонам шарит. Вот она, любовь-то чего с человеком вытворяет!

– А Ванька-то где? – спохватился царь Антип, оборачиваясь к боярам. – Ванька где, спрашиваю?

– Дык как в лес-то ушел, так доселе и не возвертался, – ответил боярин Семен. – Не видали его покуда.

– Может, заплутал? – занервничал царь-батюшка. – Надоть послать кого, пусть сыщут.

– Не надо никого никуда посылать, – послышался от ворот голос Ивана Царевича, и тот ступил на двор, обходя кругом телеги.

– Жив! – обрадовался царь Антип, который питал к младшему из сыновей особую отеческую нежность. – Жив, глядите!

– Жив, жив, – проворчал в ответ Иван Царевич.

– А невеста-то где? – вытянул шею царь-батюшка, заглядывая через Иваново плечо, не покажется ли кто следом в воротах.

– Ох, отец! – припал на одно колено Иван Царевич. – Лучше не знать вам.

– Чего не знать?

– Ничего!

– Ты енто, не крути, – разозлился царь Антип, – а толком сказывай, чего да как!

– А чего сказывать-то? Вон ваше «как» и «чего» в придачу, сзади плетутся, – ткнул Иван Царевич большим пальцем за спину.

– Где? – но тут углядел царь Антип согбенного, с красной от натуги мордой Андрона, едва переставляющего ноги. На спине бывшего стольника (и прочего, и прочего) сидела огромная лягушка. – А энтот чего здесь делает? Да еще жабу какую-то страшную приволок! – возмутился царь Антип. – А ну, гоните его в шею! – крикнул он копейщикам, стоявшим по обе стороны крыльца.

– Никак не можно, отец! – удрученно покачал головой Иван Царевич, поднимаясь с колен.

– Это еще почему?

– А не можно, и все тут. Невеста энто моя, – поворотил лицо Иван – царский сын.

– Кто? Андрошка?! – схватился царь Антип за сердце, хватая ртом воздух.

– Не-е, лягушка.

– Ох, ё! – царь-батюшка зашатался на месте, закатил глаза, но подбежавшие слуги подхватили его, поддержали под локти. Еще один водицы ключевой в ковше подал, царю под нос сунул. Испил тот из ковша, рукавом губы утер, слуг распихал и на Ивана Царевича накинулся.

Конец ознакомительного фрагмента.